Фантомные боли железных грифонов (СИ)

Сага? Серьёзно? Детка, ты и есть та самая Сага?! Вот ведь нубий гайд!
  
Глава 1
 
14 июня, 67-ой год после Конца света
Он влетел на парковку «Логова» на своём эндуро, лихо перескочив «лежачего полицейского» на въезде. Резко вильнул вправо, пропуская выезжающий навстречу джип, и затормозил на свободном парковочном месте, юзом разворачивая байк, вычерчивая колёсами на пыльном асфальте тёмные петли.
— Йе-е-е, кр-р-расава! — раздался пьяный возглас из компании парней, куривших у заднего входа. — Чётенько зашёл, пацан!
Он их не знал, но всё же сдержанно, с ленцой, отсалютовал им, слезая с мотоцикла. Снял шлем, щурясь на закатное солнце, слепящее после тонированного визора[1]. Рукой зачесал назад упавшие на глаза тёмно-русые пряди, влажные от пота, и направился к главному входу под неоновой вывеской.
Здесь он бывал чаще, чем где-либо ещё, ведь для таких, как он, это одно из самых безопасных мест. Нормальные люди старались объезжать трассу, на которой стояло «Логово» (танцпол и бар на подземном уровне, гостиница на двух верхних этажах), потому что вела эта трасса к Творецку — закрытому научному городку с дурной славой.
Поговаривали, что в этом Творецке то ли какие-то суперсекретные опыты проводятся, то ли команда тамошних учёных сошла с ума и превратилась в тоталитарную секту, но город был закрытым настолько, что меж столбов, вкопанных по его границе, гудело силовое поле, в прямом смысле испепеляющее любого, кто попытается проникнуть на территорию без приглашения. Да, и обожжённые трупы находили, и люди в этих местах пропадали. А вот из Творецка, если верить слухам, никто не возвращался уже лет шесть — с того момента, когда в него долбануло метеоритом.
Поэтому в «Логово» приезжали те, кто не верит в мистические городские легенды, и те, у кого не слишком тёплые отношения с законом: до ближайшего жилья (не считая Творецка), а значит, и до ближайшего поста полиции не меньше пятидесяти километров. Фараоны сюда, даже если их специально вызвать, вряд ли поедут. Во всяком случае, одного звонка будет недостаточно. Конечно, в «Логове» есть своя охрана, но с ней всегда можно договориться, если не нарушать правил заведения, коих всего два. Первое: испортил собственность «Логова» — заплати или отработай. Второе: никакой мокрухи на территории. В остальном же — развлекайся, как тебе нравится: здесь не спрашивают документов, не регистрируют автомобильные номера на стоянках и не запоминают лиц.
Он вошёл внутрь и сразу свернул направо, в коридор, уходящий вниз.
Ночной клуб, пропитанный запахом алкоголя и сигаретным дымом, подсвеченный сине-сиреневым неоном, пульсировал ритмичным техно. На танцполе, словно загипнотизированные змеи, извивались в причудливых танцах нечёткие из-за дыма человеческие силуэты. То здесь, то там мелькали флюоресцентные татуировки, фосфоресцировали цветные пряди в волосах, линзы всех невозможных оттенков, лак на длинных ногтях и затейливый пирсинг, просвечивающий через одежду в самых неожиданных местах.
От входа до противоположной стены тянулась блестящая барная стойка с высокими табуретами. Бармены, по пояс голые, лишь с белоснежными воротничками и манжетами, смешивали коктейли, жонглируя бутылками. Народу сегодня было маловато.
Его внимательные тёмно-серые глаза окинули беглым взглядом сидящих за стойкой: какая-то молодёжь, потрёпанные парни, потасканные девчонки… Не разгуляешься.
Тут из бокового коридорчика, ведущего к туалетам, вывернул невысокий бритый качок лет за тридцать.
«О, а вот это уже интересно!» — подумал сероглазый.
Качок (явно большой поклонник синтола, а не спортсмен) многообещающе поблёскивал в неоновых отсветах бритым черепом, украшенным дорогой татуировкой «под золото», и обилием побрякушек ей в цвет. На каждом пальце по массивной печатке, на шее три цепи толщиной с якорные.
«Наш клиент, — мысленно усмехнулся сероглазый, провожая качка взглядом. — Хорошая ждёт охота!»
 
Тот уселся за стойку рядом с тонкой, сплошь татуированной брюнеткой с длинной косой на макушке. Что-то ей сказал. Не слишком ласковое, судя по реакции брюнетки.
Сероглазый двинулся в их сторону.
Качок схватил подругу за локоть, и она резко выдернула свою руку из его лапищи:
— Да пшёл ты, говнюк недоделанный! Я тебе не одна из твоих сучек, так что — либо давай со мной нормально, либо катись на своём сраном джипе!
— И чем ты от них отличаешься… — ответил качок и так щедро пересыпал продолжение фразы грязным матом, что сероглазый невольно поморщился.
— Да пшёл ты…
Договорить она не успела: лапища в перстнях схватила её за затылок и приложила бы лицом о барную стойку. Но лапищу перехватила рука в мотоперчатке с металлическими нашивками на костяшках.
— Закурить не найдётся, любезный? — холодно поинтересовался сероглазый.
Его пальцы стальной хваткой держали качка за запястье повыше его биороутера — центра доступа к индивидуальному чипу личности и пульта управления им.
«А ремешочек-то на битере выпендрёжный, не для простых юзеров», — мелькнуло в голове сероглазого в подтверждение, что с выбором жертвы он не ошибся.
— Иди на хрен, утырок! Не видишь, я со своей сучкой базарю!
— Не вижу здесь ни одной сучки, кроме тебя, — всё так же спокойно ответил сероглазый.
Качок рванул руку из захвата, но безрезультатно. Побагровел лицом, сильнее наливаясь беспомощной яростью: сероглазый парень, хоть по плечам и в двое его у́же, оказался сильнее.
— Что, туфтогон? — Губы сероглазого тронула язвительная ухмылка. — Не выручают синтоловые мышцы? Ай-яй-яй…
Он резко дёрнул качка за запястье, сорвав того с табурета, но упасть не дал: удержал на ногах, развернул спиной к себе, заламывая ему руку.
— Ай, падла! — неожиданно тоненько для такого корпуса взвизгнул качок. — Руку мне сломишь, руку сломишь, падла!
— Не сломаю, — раздалось над самым ухом качка. — Тебе предложили свалить, вот и давай, дебагни отсюда!
Сероглазый несильно толкнул его вперёд, к выходу. Чтобы не упасть, качок сделал несколько быстрых шажочков в заданном направлении, выпростал заломленную руку, остановился. А потом схватил свободный табурет и ломанулся с ним на сероглазого. Тот успел среагировать, отклонился. Железные ножки мелькнули перед самым его носом, табурет пролетел мимо, ударившись о барную стойку. Следом за мебелью на сероглазого с утробным рычанием полетел качок, сжав кулак до хруста золотых печаток.
— Ну ещё больше разбег возьми, долдон!
Сероглазый предплечьем блокировал его руку и впечатал ему в челюсть кулак, затянутый в мотоперчатку с железными нашивками. Махнув в воздухе ногами, словно на льду поскользнулся, качок смачно рухнул на пол всей своей тушей, бугристой от синтоловых мышц.
— Ещё? — спросил склонившийся над ним сероглазый.
Качок вяло трепыхнулся, пытаясь подбить его под колени, но тут же получил добавочный по морде. На пол брызнула чёрная в ультрафиолете кровь.
— Бэкапь свой таск, лузер! — усмехнулся сероглазый. — Эй, парни, я тут малость намусорил, — обратился он к стоящим недалеко от входа охранникам.
Те, равнодушно наблюдавшие за потасовкой, вяло отлепились от стены и подошли к распростёртому на полу качку, подхватили его за руки и поволокли на выход. За стойкой тут же возник бармен и с улыбкой в цвет своего белоснежного воротничка и манжет предложил сероглазому на маленьком подносе платёжный терминал — для чаевых потревоженным охранникам. Сероглазый набрал сумму и, поддёрнув рукав мотокуртки, приложил к терминалу свой биороутер.
— Тут не занято? — спросил он у подруги качка, указывая взглядом на освободившееся место.
Девушка смотрела на него с нескрываемым интересом.
— Лихо ты его!
— Ты ведь не в обиде?
— Не-а. — Она довольно улыбнулась и придвинулась поближе к сероглазому. — Я б ещё добавила! Марек — тот ещё больной ублюдок на самом-то деле.