Фантомные боли железных грифонов (СИ)

  
Анастасия Орлова
 
Фантомные боли железных грифонов
   
Пролог
 
19 июня, 67-ой год после Конца света
Сознание ко мне возвращалось очень медленно, будто всплывало откуда-то из кишечника. Однако оно вернулось раньше, чем способность шевелиться, и я успел сообразить, что разумнее будет сперва прислушаться к происходящему вокруг. Оценить, так скажем, ситуацию, а уж потом оживать.
Бьющий в лицо белый свет обжигал глаза даже сквозь закрытые веки, тело обжигал холод. Я промёрз, как завалявшийся в морозилке полуфабрикат.
Кто-то подошёл и склонился надо мной, частично заслонив слепящий свет. В нос ударил острый и стерильный запах чего-то медицинского, за которым прятался тихий шлейф цветочных духов. Женщина.
Писк каких-то приборов, резиновое клацанье кнопок над моей головой, затем — быстрое царапанье ручкой по бумаге.
Хлопнула дверь, впустив аромат крепкого горячего кофе. Сразу же чертовски захотелось пить.
— Добрый вечер! — мягко поздоровался мужской голос.
Я бы дал его обладателю лет пятьдесят. Если верить шагам, пришёл он не один.
— Какие новости о нашем госте, доктор Сталь?
О, Сталь! Тебя я знаю, про тебя мне рассказали. В памяти всплывает фото из личного дела: сухие острые черты, светлые, на скорую руку забранные волосы, строгая складка у тонких, плотно сжатых губ и стальной взгляд льдисто-голубых глаз поверх узких прямоугольных очков. Катриса Стельман, пятьдесят шесть лет, военный нейробиолог, специализировалась на разработке методов сканирования и оцифровки сознания. Была ведущим специалистом в составе одной из первых групп, прибывших в Творецк после произошедшей здесь катастрофы шесть лет назад.
— Любопытные, Профессор, — ответила она.
«Профессор» тоже, скорее всего, погоняло, как и «Сталь» — меня предупреждали, что именами здесь пользоваться небезопасно. Но его я не знаю.
— Получилось установить личность? Кто он?
— Мужчина около тридцати пяти лет в отличной физической форме… Да, выглядит моложе, но я склонна доверять анализам, а не внешности.
Да вы мне льстите, доктор! На самом деле мне чуть больше. Наверное. Я сам не знаю.
— Рост метр восемьдесят шесть, вес семьдесят девять с половиной килограммов; увечья, импланты, хронические заболевания отсутствуют, следы наркотических веществ в крови — тоже…
— Ну, это всё мы и так видим, — перебил Профессор. — Вы бы его, кстати, хоть прикрыли…
— Зачем? Он же не труп.
— Вот именно. Лежать голым на железном столе наверняка не слишком приятно.
— Он без сознания. Ему всё равно.
Ну отлично. Вы всех гостей так встречаете?
Зашуршала ткань, послышались шаги, и мои бёдра укрыло что-то лёгкое, нагретое теплом чужого тела. Наверное, медицинский халат. Сталь скептически хмыкнула, — значит, халат не её.
— Продолжайте, пожалуйста, — голос Профессора прозвучал совсем близко.
Ему, значит, обязан.
— Ах, можно, да? — нарочито вежливым тоном съязвила Сталь. — Спасибо. Что ж… Кхм… Ещё я обнаружила несколько старых, давно сросшихся переломов. Сейчас все показатели в норме, из повреждений только несерьёзные ссадины, но это последствия падения. И вот ещё… — Чувствую, как она приподняла моё запястье. — Видите? Несколько дней назад он подрался. Впрочем, несильно.
Кто-то ещё, до сих пор стоявший поодаль, подошёл ближе к столу.
— И драться он умеет. — Женщина лет тридцати, голос холодный, как ноябрьское море, и такой же глубокий, аж мурашки по коже. — Это видно по рукам. По оставшимся на них повреждениям.
Ого, да у нас тут знаток, определяющий по сбитым костяшкам, поставлен ли удар! Кто ты, детка? Под твой голос воображение рисует изящные запястья, высокие скулы, тонкие ноздри, презрительный взгляд… и чёрное кружевное бельё.
— Поверю вам на слово, — соглашается с ней Сталь. — В этом вы понимаете больше нас с Профессором. Что же касается его мозга, я не нашла никаких следов допрошивок, исправлений или удаления данных. Но интересно вовсе даже не это, а вот что: у него отсутствует индивидуальный чип личности.
 
— Удалён? — переспросила «эксперт по сбитым костяшкам».
— Нет. Его не было в принципе. Никаких следов чипирования.
— Как такое может быть? — удивился Профессор. — Без чипа личности не прожить и недели. К нему привязано абсолютно всё: паспорт, финансы, сотовая связь, медкарта, имущество, трудовой договор, налоговая отчётность, штрафы, коды доступа в собственное жильё, соцсети… Да водительские права на его мотоцикл, в конце концов! Не мне вам рассказывать.
— А с чего вы взяли, что у него есть права на этот мотоцикл? — холодно возразила «эксперт по костяшкам».
— Если он не был чипирован, то официально этого человека не существует. — Это снова Профессор. — Доктор Сталь, вы уверены, что здесь не может быть ошибки?
— Я изучила его тело — каждый миллиметр — на остаточные следы чипирования. На случай, если вдруг чип был вшит куда-то ещё, а не в сгиб локтя. И ничего не нашла. — Сталь сделала многозначительную паузу. — Он полностью чист. Как будто вообще не из этого мира. Ни чипа (и, соответственно, документов), ни остаточных меток чипирования, ни корректировок сознания, ни каких-либо особых примет — татуировок, например, или пирсинга. А уж этого добра сейчас у всех в избытке! — Сталь немного помолчала. — У него остались следы от проколов правой брови (в двух местах) и сосков, но весь пирсинг убран давно, несколько лет назад. Создаётся впечатление, что он старается не привлекать к себе внимания, чтобы его лишний раз не запоминали и не узнавали, — закончила доктор, изучившая каждый миллиметр моего тела.
Внимательная! Но с допрошивками она всё же ошиблась.
— Я бы предположила, — вмешалась «эксперт по костяшкам», — что он пользовался фейковой личностью с помощью пиратского невшивного чипа. Редкое явление. Редкое, опасное и технически сложное. Нужно разбираться в коде, не привлекать к себе внимание, не задерживаться на одном месте и быть всегда начеку, иначе быстро попадёшься. Вы обратили внимание, что у него за мотоцикл? Это эндуро — внедорожник для гонок по пересеченной местности. Такой байк выдерживает экстремальные условия и проедет практически везде. Идеальный вариант, чтобы смыться от погони.
О, детка, да ты прошарена, хоть и права не во всём! Однако в твоём голосе ни любопытства, ни увлечённости — сухая констатация фактов. Даже обидно! Как правило, у женщин я вызываю больше эмоций.
Все трое несколько секунд молчали. «Эксперт по костяшкам» (и, видимо, ещё по эндуро) подошла ближе к столу, и я кожей ощутил, как внимательно она меня разглядывает. Но взгляд её оказался не теплее голоса. Сложная — это я тоже почувствовал своей голой шкурой. Умная и злая. Такие мне по душе!
Эй, детка, если захочешь перепроверить коллегу и изучить моё тело, я не против. Только давай без зрителей, и я буду в сознании, идёт?
Она склонилась надо мной чуть ниже и… Волна одуряющего запаха дождя и бетонной пустоты заброшенных крытых парковок, металла и винного осадка захлестнула меня, заполнила нос, грудь, голову, отключила мозг, усилила кровоток…
Следующую её фразу я пропустил мимо ушей, не расслышал из-за грохота пульса в собственной голове. Мысленно возблагодарил Профессора за халат, оказавшийся сейчас очень кстати. Опомнился, только когда она отошла от меня, а Сталь озадачилась, велика ли вероятность того, что я преступник и могу быть для них опасен.
— Кем бы он ни был, — ответил ей Профессор, — Город точно знает, кто этот парень, раз он ему зачем-то понадобился. Нам остаётся лишь подождать, когда всё встанет на свои места. Не волнуйтесь, Город не допустит, чтобы кто-то (или что-то) угрожало нашему благополучию.
— Да, в этом вопросе Город конкурентов не терпит, — хмыкнула «эксперт».
— Вы несправедливы. Город заботится о тех, кто ему служит, и вы знаете это на собственном опыте, Сага.