Алая нить судьбы (СИ)
Старикана ни видно, ни слышно не было, и духом его нигде не пахло. Пугать детей еще больше выкриками в пустоту: «Где ты, мать твою, собака хитрая, так тебя перетак», грозило сделать ребятню заикой, значит, это не выход.
Расспрашивать у них — кто я, кто вы, где мы находимся и как зовут? Да уж, пожалуй, такие вопросы от еще вчера вменяемой бабки могут обратить в бегство не только детей. А если соседи узнают, так и на костре сожгут, или что у них тут — инквизиция, или ее альтернативная версия? Что ж делать-то?
Егор еще раз взглянул в зеркало, и рука сама дернулась перекреститься от несоответствия облика в зеркале и ощущений внутри, но он усмирил этот порыв — мало ли какие здесь верования, вдруг это окажется знак врага или, хуже того, диавольский? Может это мир-перевертыш? Диссонанс от того, что он видел и кем был внутри делал ситуацию совершенно невозможной, а бабку в зеркале — отвратительной старухой. Для него двадцатипятилетнего люди старше сорока лет были уже не пожилыми, но в возрасте. А этой старушке явно больше. Ну и что он в таком случае навоюет-нагеройствует?
Задница, от которой он собирался избавиться на Земле, начинала приобретать размеры афедрона небезызвестной Кардашьян, раздаваясь в размерах все больше и становясь необъятной.
Егор почесал голову, затем положил руку на горло, где билось сердце, пытавшееся выскочить наружу, и затем опустил ладонь на грудь. Грудь оказалась выпуклой и довольно мягкой. Не такой, конечно, как он помнил у Иришки, но вполне себе…
Иришка!!!
Вспомнив больничную палату, в которой он видел ее последний раз, Егор стиснул зубы и сглотнул, отворачиваясь от зеркала, и глядя на подростков. Первым делом надо налаживать контакт. А что лучше всего для контакта? Правильно — сытый желудок. Это всегда решало часть проблем. Почему бы и здесь не попробовать начать с привычного?
— Завтракать будем? — голос у него оказался не такой уж и старый и скрипучий, как ему предполагалось, глядя на нового себя в зеркало.
— Тетушка Мерил, а что случилось? — Девочка в их тандеме была то ли посмелее, то ли более приближена к… к кому? И что значит «тётушка»?
Егор проморгался, растянул губы в слабой улыбке, стараясь, чтобы она не выглядела оскалом:
— Сон приснился странный. Будто бы здесь где-то шкатулка припрятана с драгоценностями, и если посмотреть в зеркало, в отражении можно увидеть, где она лежит.
Дети захихикали, переставая выглядеть испуганными птенчиками. Из-под руки сестрички протиснулся в комнату темноволосый мальчишка и непочтительно хмыкнул:
— Да мы тут уже всё обыскали, тётушка, уж чего-чего, а золота и драгоценностей здесь точно нет. А то голодали бы мы, как же… Да, Элис?
— Жаль-жаль, — расстроенно вздохнул Егор, внимательно рассматривая обоих — Элис была светловолосая, а мальчик — с темными кудрями, глаза вот были очень похожи, такие же серые, как у него. Вернее, у нее. Как бы не забыться и не ляпнуть-то…
— Но это завтрака не отменяет. А пока мы идем кушать, повторите-ка наше родовое древо. Элис, начни ты. — Интонацию голосу он постарался придать менторскую, как леди в фильмах общались с подопечными. Слышать звук чужого, да еще женского голоса, исходящего из своего рта, было дико. Но назвался груздем, полезай в кузов.
Пока дети вели его на кухню, Егор, вслушиваясь в то, что говорит девочка, заодно осматривал жилище: бедно, почти нищета, но чисто — деревенский дом, не мазанка-хибара и то ладно. Крыша над головой есть, а этого для старта пока достаточно. И дети одеты явно не как богатые отпрыски, но одежда была без прорех и дыр, в аккуратных заплатках, и от них не воняло. Да и не чесались они, в отличие от разнервничавшегося Егора. Тот всегда, когда нервничал, начинал чесать макушку.
«Хоть бы не паразиты, этого я точно не вынесу!» — молился незнамо кому он.
Элис тараторила так быстро, что казалось слова от зубов отлетали, как камешки из-под колёс его внедорожника на трассе.
Выяснилось, что они с братом — Леди Элис и Раф* Жан дю лейт ван Аньерские — единственные дети их умерших родителей Рафа Брадоса и Леди Милены дю Лейт ван Аньерских. Отец их приходился Леди Мерил дю Лейт ван Аньерской родным братом. Дед Нэтан — сыном Костасу, а отцом Костаса был Джейд.
Когда у Егора начала кружиться голова от званий, имен и родства, он наконец-то услышал знакомое имя — кажется тот сгусток лжи, сиречь маг, именно так и назвался: Джейд дю Лейт ван Аньерский.
— Так, Элис, чудесно, а теперь ты, Жан. Расскажи мне, пожалуйста… — они дошли до кухни, и Егор замер, растерянно оглядывая скудную обстановку. — Эээ… расскажи мне, пожалуйста, что у нас есть на завтрак?
Чтобы не углубляться в разверзшуюся пучину мыслей о смене пола и не думать о глобальности случившегося, Егор решил окунуться в привычное — готовку, потому что объяснить эмоциональным качелям, что он уже накатался по-другому не получалось. А готовка всегда его успокаивала.
— Тетушка Мерил, вы собирались сегодня сходить с нами в лавку за продуктами, — Жан скривился, показывая на пустые полки и Егор тяжело вздохнул.
«Ну хоть бы раз меня жизнь испытывала властью и деньгами! Хоть раз! Так нет же, снова проверка на прочность бедностью и нищетой!»
— И что, ни крупы, ни муки, ни соли? Ни крупицы сала или масла? Совсем-совсем ничего не осталось? — Егор приподнял брови, еще раз, теперь уже тщательнее сканируя детей — если в первый осмотр угловатость и худобу он списал на подростковый возраст, в котором дети стремительно вытягиваются и ширина за высотой не успевает, то теперь он заметил, что худоба у них нездоровая — бледная и синюшная, как бывает у голодающих, а не сидящих на диете людей.
— Что же! Проведем ревизию!
Глядя на вытаращившихся неприлично детей, Егор понял, что слово «ревизия» для них внове и абсолютно непонятно, и отметил для себя говорить немного проще. Как бы говорил в деревне, например. «Ох ты гой еси» тоже использовать, пожалуй, не стоит. Нечто среднее.
— Доставайте все припасы, что есть!
Прим. автора:
*Кроул - король
Герц - герцог
Мариз - маркиз
Раф - граф
Конт - виконт
Баро - барон
Шелье - второй (третий и т.д.) брат титулованного аристократа
Глава 4
Ирина уже почти уснула, как дверь скрипнула снова и в комнату вошёл сначала человек в чёрном плаще до пят, а следом просочился Сошка. В помещении тут же стало тесно и душно.
— Выйди! — глухо донеслось из-под капюшона. Конюх помялся немного и юркнул за дверь.
— Итак, — неизвестный откинул головной убор и стало понятно, что под ним скрывалась женщина. На Ирину смотрели ясные голубые, как бездонные озёра, глаза.
— Мне твой дружок сказал, что ты пострадал в кабацкой драке, чуть дух не вышибли. Меня Зара зовут, я сейчас быстро тебя осмотрю, да и решу, как помочь, чтобы не навредить, — улыбнулась она и тут же совершенно простое, невзрачное лицо преобразилось практически до неузнаваемости, став почти красивым.
Ирина осторожно кивнула и стала наблюдать за знахаркой.
Та осторожно пощупала грудную клетку больной. Ира не могла поднять голову, чтобы посмотреть, что именно делает Зара, но ей и не нужно было видеть, она прекрасно всё чувствовала. И от прикосновений незнакомки больно совершенно не было. Зара осмотрела её с головы до пят, после чего задумчиво присела у ног и проговорила.
— Тебя не просто ударили, а хорошо так вмяли в стену, сломав два ребра, а на затылке у тебя приличного размера синяк и шишка.
Зара на мгновение смолкла и зашуршала чем-то, Ирина из своего положения не смогла понять, чем именно.
— Я сейчас нанесу эту мазь на все ушибы, наговор нашепчу и к утру тебе сильно полегчает. Сможешь встать и пройтись. Заживать, тем не менее, будет долго, травма самая обычная, не магическая. Одних моих способностей полностью тебя исцелить за одну ночь недостаточно. Бутылёк оставлю у тебя, будешь перед сном обмазываться сам. Завтра попроси у кухарки горячего бульона на мясе — тебе нужно восстановить силы и дать организму энергию для заживления. И вообще желательно хорошо питаться, а не жить впроголодь.