Алая нить судьбы (СИ)
Ирина сидела и внимательно слушала женщину, думая, что на словах выходит гладко, но как оно получится на самом деле — большой вопрос.
Неосознанно погладила татуировку под рукавом и подумала, что всё на неё свалившееся отдаляет её от поисков Егора дальше и дальше. Найдёт ли она его когда-нибудь в этом странном, диком мире? Стало так тоскливо, что выть захотелось. Сдержав эмоции усилием воли, прикрыла веки и сделала вид, что задремала.
Сошка вернулся минут через десять, что так долго модно было делать в каморке?
— Пока доску отодрал, да чтобы тихо, умаялся, — словно отвечая на её мысли, заговорил конюх, плюхаясь рядом с ними на стог душистой соломы.
— Посидим чутка, я немного вздремну, — причмокнул он губами, — и выдвинемся.
И мгновенно провалился в сон.
— Умеют же люди, — покачала головой Зара.
Они отдыхали ровно тридцать минут, Сошка, по обыкновению, проснулся мгновенно и бодро произнёс:
— Пойду проверю, как там постояльцы и тер Гарри. Он вечером уже не должен покидать таверну, но на всякий случай стоит убедиться. И забыл совсем, пару свечей возьмите, — добавил он, не оглядываясь.
Ирина проводила взглядом вышедшего из стойла Сошку и тоже поднялась, чтобы размять немного затёкшее тело и взять свечки из короба у ворот.
— Зара, просыпайся, — окликнула она дремавшую женщину, — пора собираться.
Травница, широко зевнув, подала руку Элю, чтобы помог встать.
Сошка вернулся довольно быстро и, пройдя мимо денника, где прятались Ирина с Зарой, махнул им рукой и сказал:
— Следуйте за мной.
Троица выбралась наружу через отодвигаемую доску в задней стене конюшни.
На удивлённый взгляд Ирины, конюх развёл широкими ладонями и извиняющимся голосом произнёс:
— На всякий случай сделал, а вдруг пожар и ворота обвалятся? Надо всегда иметь второй выход.
Оказавшись у задней стены конюшни, Сошка уверенно повёл их через дорогу прямо в виднеющийся зазор между домами напротив конюшни.
— Сократим путь, — пояснил он, хотя его никто ни о чём не спрашивал, полностью ему доверившись.
Улицы ночного города были плохо освещены, а уж внутренние дворы или переходы между домами так и вовсе утопали в густой тьме.
— Разбойникам выходить ещё рано, время удачное мы выбрали, — бодро и негромко говорил Сошка, ведя их быстрым шагом в одному ему известном направлении.
Минут через сорок, по внутренним ощущениям Ирины, когда она изрядно устала, Сошка тихо сказал:
— Мы почти пришли, во-он тот дом, в самом конце улицы, совершенно точно нежилой, нам к нему.
Ира остановилась, чтобы посмотреть куда указывал друг и только тут ощутила, насколько вокруг неё изменился воздух, а точнее запахи. Совершенно точно воняло смесью навоза, отходов и ещё чем-то сладковато-гнилостным.
— Сошка, тут пахнет хуже, чем в свинарнике! — воскликнула Ира, и не сдержавшись, прикрыла нос ладонью.
— Терпи, Элька, — фыркнул тот в ответ, впрочем, совершенно беззлобно, — пока мы здесь, стоит привыкнуть и не ворчать. Ты же не хочешь оказаться в допросной у аконьеров?
Ира отрицательно затрясла головой, уж лучше она пройдёт испытание запахами, чем пытки в застенках неизвестного, и оттого страшного врага, носящего грозное название «аконьеры».
— Ну тогда, чего встали? Пойдёмте скорее, — поторопил их Сошка и первым поспешил вперёд.
Дом был страшен, зиял провалами окон и даже в темноте ночи казался чудовищно загаженным. Откуда у Иры взялось это ощущение, она не могла сказать точно, но отчего-то была уверена, что при свете дня это строение отпугнёт даже самого смелого рыцаря.
— Идите за мной, — махнул рукой бывший уже конюх и толкнул хлипкую калитку, жалобно скрипнувшую от такого бесцеремонного обращения.
Свечки, взятые Ирой с собой, пригодились: внутри дома было ещё темнее, чем на улице.
— Старайтесь у окон не светить, — предупредил Сошка, оглядываясь, — хотя дом стоит на отшибе, и навряд ли мы кого заинтересуем, но, тем не менее, поостерегитесь.
Ирина боялась, что внутри будет вонять, но всё оказалось не таким ужасным, как думалось. Пахло больше сыростью, плесенью и немного гнилым деревом. Терпимо. Внутри лачуга была пуста, даже завалящей табуретки не было. Оглядевшись, Ира поняла, что это место покинули давным-давно и отсюда вынесли всё, что только можно было, даже доски на полу, и то разобрали.
— Я пойду в лес, — сказала травница, выглянув в одно из окон, — нужно успеть добраться до места, пока луна не вошла в полную силу.
— Хорошо, — кивнул Сошка и предложил, — тебе помочь, может?
— Нет, сама справлюсь, — махнула на него рукой Зара, — вы с Элькой лучше травы сухой натаскайте, спать на голом полу нет никакого желания. Ещё лупунку бы собрать, — пробормотала она совсем тихо, отворяя хлипкую дверь лачуги.
— Пойдём, дружище, — окликнул Сошка Иру, — можешь сбросить вещи вон в тот угол, ничего им не сделается. Пойдём за травой.
Глава 25
Конечно, Егор думал о произошедшем утром, об этом отвратительном наложении рук, и у него скользнула трусливая мыслишка — не идти к теру Булаже. Но он тут же ее задавил в корне: неужели он, мужчина из двадцать первого века, не сможет отстоять честь леди Мерил?
Нельзя избегать встреч с лавочником, это приведет только к нагнетанию обстановки. И детьми, этими несчастными рафом Жаном и леди Элис прикрываться ему, взрослому и ответственному мужчине, пусть и в теле слабой леди, не по рангу, нечестно!
Так думал Егор, решительно шагая к лавке. Своих подопечных он оставил у крыльца дома, где они общались — будто им дня было мало — с исси Элизой и тером Маккеем.
Неужели этот лавочник возомнил, что леди Мерил бросится в его объятия лишь по причине бедственного положения? Или, того хуже, соблазнится им как мужчиной: ах, негодник, мои оливки готовы к встрече с твоим мартини, шалунишка!
Бред! Бред! — настраивал себя Егор на решительный отпор. И даже если его пошлют, он знал, что неважно — как тебя послали! Главное — как ты ушла! И вообще, Раневская, мужественная женщина, говорила: «Все, что говорят мне в спину, слушает мой зад!» А уж повернуться вовремя спиной он всегда успеет.
«Там — гей. Тут — тер. А еще — маг. Похоже три буквы меня просто преследуют везде, где бы я не оказался!» — думал Егор, заходя в лавку с высоко поднятой головой, и видя там тера Булаже собственной персоной, окучивавшего какую-то богатую горожанку.
Дождавшись, пока тер передаст уважаемую покупательницу работнику и его помощнику, Егор подошел к нему и учтиво склонил голову.
— Тер Булаже, добрый вечер. Мне нужно с вами поговорить по поводу предстоящего праздника исси Элизы.
— Прошу вас, уважаемая леди Мерил, пройдемте, — он повел ее в одну из дверей, где оказался вполне пристойный кабинет для приема дорогих гостей. — Чаю? — вежливо предложил он гостье.
— Благодарю вас, я устала и хотела бы побыстрее разобраться с этим вопросом. Прививать манеры взрослым довольно трудно, тер Булаже.
— Жак. Зовите меня просто Жак, леди Мерил, — приветливо улыбнулся лавочник.
То, что он не торопился распускать руки, было неплохим знаком.
— Благодарю вас, — кивнул Егор, — но я воздержусь. Воспитание не позволяет говорить с вами снисходительно. Возможно когда-нибудь… — добавил Егор, видя, как непритворно расстроился его собеседник, не желая настраивать его против себя резким отказом.
— Что ж, буду надеяться, что когда-нибудь вы смягчитесь ко мне, дорогая леди, — улыбнулся тот, не теряя надежды.
Егору стоило труда не закатить глаза, дабы не расстраивать тера Булаже еще больше.
— Итак, платье исси Элизы никуда не годится. Она молодая девушка и я даже не предполагаю, кто мог ее упаковать во столько слоев ткани, превратив ее… — «в колбаску» — чуть не вырвалось у Егора. Но будучи в этом мире, он привык трижды подумать, прежде чем что-то сказать. Поэтому он сказал: