Алая нить судьбы (СИ)
— Все, что не содержит жира. — Сказал Егор, даже не думая облегчать выбор ученикам.
— Ну уж тут я с вами, леди Мерил, не согласен! — громко сказал отец семейства. — Завтрак должен быть плотным, чтобы на весь день хватило силы.
— Папенька! — предостерегающе сказал Элиза.
— Прости-прости, — уменьшил громкость тер Булаже. — Но все равно не согласен. Кто хорошо ест, хорошо работает! — припечатал он.
— Что же. Тогда не обессудьте, если у вас будет жирная кожа лица и отвратительные прыщи по всему телу, — ответил Егор и положил себе на тарелку кусок отварного мяса и немного овощей.
Элиза тут же повторила выбор продуктов — ей с ее круглыми щечками и ярким румянцем на щеках были знакомы проблемы с кожей и пока она от общения с леди Мерил брала все советы, стараясь следовать им в меру своих сил.
Тер Маккей, не страдавший отсутствием аппетита, положил себе как обычно — и яичницу, и мясо и побольше.
Ну, Егор так и предполагал. Собственно, это было не совсем его заботой. Главное было научить, а как они распорядятся знаниями — дело лично каждого.
Когда младшие дети после завтрака под присмотром няни толпой побежали чистить зубы, а старшие чинно и неторопливо удалились делать то же, Егор пропустил всех вперед и неторопливо двинулся за ними, но внезапно почувствовал на своей ягодице лапищу тера Булаже.
От омерзения, ужаса и неожиданности, тело среагировало само и эхо от звонкой пощечины пронеслось по комнате.
— Как вы смеете! — выдохнул возмущенно Егор, отскакивая от наступавшего на него лавочника, нимало не смущенного пощечиной.
— Леди Мерил, душенька! Вы еще молоды, чтобы быть монашкой. Я одинок. Вы тоже. Так почему бы нам…
— Даже думать не смейте, тер Булаже! — гордо вскинув голову и поджав презрительно губы, сказал Егор. — Иначе ваши дети покажут себя на приеме не с лучшей стороны. Я попросту откажусь от репети… от работы, — поправился он, понимая, что использует неизвестные здесь слова.
— Ну и жаль. Вы, небось, по ночам скучаете одна, дорогуша, — низко прогудел тер, однако больше не делал попыток возложить свои руки на леди Мерил.
— Держите себя в руках, тер Булаже! — ответил Егор и, резко развернувшись, покинул комнату, торопясь к своим ученикам, чтобы тоже почистить зубы веточками.
Подавать пример было важнее, чем учить голословно.
После длительной привычной прогулки к дубу, пробежки и подтягиваний, где все еще в счете вели дети Булаже, они вернулись уставшими и проголодавшимися, и тут уж, на обеде, где присутствовали только они впятером, Егор не позволил питаться всем подряд, как было принято у лавочника, выбирая только полезные продукты. Маккей, конечно же, скис и сморщил лицо, но вслух ничего не сказал.
Возможно он подъедает по ночам вредную еду после таких обедов и ужинов, — подумал Егор. — Но меня это не касается.
После обеда они занялись, как обычно, отработкой осанки и танцами, а под вечер провели лечебный сеанс для волос. Заваренная лупунка окрасила настой в зеленоватый цвет, но на волосах это никак не отразилось.
После тщательного ополаскивания этим настоем волосы у Элизы и Маккея стали мягче, заблестели и легли волнами.
Пока леди Элис и раф Жан разучивали с Маккеем и Элизой стихи, тот взялся поколдовать над волосами Элизы, соорудив достаточно простую, но очень милую и идущую ей прическу, подсмотренную в английских фильмах про дам высшего света. Элиза, и даже леди Элис были в восторге от его умений. После чего они стали продумывать наряд для будущего бала ко дню рождения Элизы. У нее уже было заказано платье из дорогой струящейся шелковой материи, украшенное невероятным количеством оборок и складок.
Когда она с новой прической примерила его в своей комнате и довольная явилась пред очи семейства дю Лейт ван Аньерских и своего брата Маккея, у Егора чуть несварение желудка не случилось. Она была похожа на поросенка в оборочках.
«Мда… — подумал Егор, — тут легче будет сшить новое, чем переделать это платье»
Аппетитная фигура Элизы превратилась во что-то неподобающее, больше похожее на купчиху пера Кустодиева, чем на девицу на выданье.
— Не годится. — Резко сказал он, и радость на лице Элизы потухла.
Он точно знал, что у девушки была талия, но под многими слоями дорогой ткани не было видно ее фигуры.
— Но я вам помогу. Дайте лист и карандаш из угля, я сейчас вам нарисую, как можно сшить вам изумительное платье. И вызовите завтра портниху.
Пусть он сам к шитью никакого отношения не имел, но уж нарисовать и представить нужное одеяние его фантазии хватит.
Румяное лицо Элизы снова засветилось улыбкой, тер Маккей традиционно пожал плечами, а воспитанные раф Жан и леди Элис молча опустили лица, спрятав глаза.
«Кстати, за месяц работы я выторговал у тера Булаже отрез ткани, надо будет и моим подопечным обновить гардероб», — подумал Егор, решив сегодня зайти в лавку и попросить выдать премиальные несколько раньше, чтобы не позорить тера Булаже на предстоящем празднике. То, что их пригласят на него, у него почему-то не было сомнений.
Глава 24
— Тер Гарри! Какая неожиданность! — громко проговорил Сошка, — проходите, давно вас не было в вашей же конюшне. Поглядите какой у нас здесь порядок, намедни делали уборку, даже вон с тех дальних углов смели всю паутину!
Тер Гарри важно прошёлся по чисто выметенному полу, провёл толстыми пальцами по деревянным перекладинам и обернулся к Сошке.
— Это хорошо, что ты так тщательно следишь за моим имуществом, Сошка. Ты молодец, заслужил монетку, лови, — и кинул конюху пару медек. — Я вот зачем к тебе пришёл. Весь день не видел твоего дружка барда Эльку. Мне нужно с ним поговорить. Не знаешь, куда он мог подеваться?
— Он здесь был, потом сказал, надо срочно в город сходить, после ужина обещал вернуться, то есть вскорости должен объявиться.
Хозяин таверны понятливо покивал и потребовал:
— Ты вот что сделай. Как только он придёт, пусть отправляется в главный зал, к тому же его сегодня ждут постояльцы с очередным выступлением. Этот шельмец поди обо всём забыл, побывав в доме шелье. Возгордился, кажись. Не дело это, даже не пришёл ко мне, не рассказал, как всё там было, — ворчал тер Гарри, выходя за ворота конюшни, его самолюбие явно было задето.
Сошка отправился следом. Ирина проследила, как конюх выглянул наружу, а после плотно прикрыл створку. Только после этого она вышла из денника и махнула другу:
— Сошка, мы здесь!
— Ух, как я испугался, что теру Гарри уже доложили о вас, — воскликнул Сошка, подходя к нам поближе.
— Нужно дождаться, когда все будут в таверне, и выходить. Ждать ночи не имеет смысла, нужно убегать сейчас, — сказала Зара, выходя следом за мной и сжимая в руках котомку, — чувствую, что времени всё меньше и тиски тревоги сжимают сердце.
— Не верить тебе невозможно, — тут же став максимально серьёзным, заявил конюх, — я вещи только свои соберу. Вот, — вытащил он из-за пазухи свёрток, — здесь пара кусков хлеба, два яйца. Съешьте сейчас, а то вона, Зару шатает.
— Я уже всё взял, — сказала Ирина, принимая свёрток с перекусом, — у тебя там немного вещей было.
— Так вещи — это ерунда. Там под половицей я припрятал кое-что накопленное тяжким трудом у тера Гарри, оставлять никак не след, — и, бормоча что-то под нос быстро поднялся наверх.
Ирина и Зара вернулись в денник и сели на мягкое сено. В тишине съели нехитрое угощение, и Ира решила уточнить кое-что у травницы:
— Зара, я ведь правильно всё понял, ты хочешь, чтобы я пошёл к дому, где держат одарённых, и предложил им медового взвара?
— Да, верно понял, — кивнула женщина, подбирая полы платья с пола и отряхивая мелкий сор, — в напиток я добавлю сон-траву, и все уснут. Тебе стоит убедить стражников отнести кувшин внутрь здания и напоить всех охранников.