Баллада об Угнетателе (СИ)

— Неделю, значит, тут валяюсь. А я думал, оговорилась моя бригадирша.
— Прошу прощения, кто?
— Да Далия выбилась в руководители среднего звена — главная над всеми слугами в цитадели.
— Это да, что главная — заметно. Кто под руку попадёт, того и к делу ставит. У вас слуги аки пчёлки жужжат и трудятся. Попробуй не потрудись — вжик, и всё.
— Что всё?
— Надысь сам видел, она с конюхом поцапалась. Ну как поцапалась, скорее он неподчинение проявил. Повезло бедолаге, плашмя клинком звезданула. А конюх как по башке отхватил, так сразу бурную деятельность развил. Наверняка ваша Далия у вас уроки управления брала.
— У меня. И она, и Снежка, — я не смог подавить вздох. Вырастил себе на радость, врагу на погибель. — А оно вон как вышло. Жалко девку. Не должны женщины гибнуть, когда война промеж мужчин. Ладно, потом горевать стану, когда время будет. Рассказывайте, что со мной?
— Как вас изранили, тут же за мной в лагерь послали. Я так скажу — пока войны нет, не дело целителю там находиться. Моё место при вас.
— Принимается. Но если вы считаете себя частью моей свиты, а не на временной службе, тогда личная присяга и долговременные двухсторонние обязательства.
— Да, ваше сиятельство, я готов! Служить вам честь для меня.
— Потом. Что по происшествию?
— Ваши бойцы обработали раны весьма хорошо, перевязали, так что вы смогли меня дождаться живым. В который раз убедился — первая помощь на поле боя, как вы это называете, не глупая причуда. Далее, у вас множественные ушибы по всему телу, переломы малых костей конечностей, колотые раны ног. Как я понял, вашу одежду убийцы не смогли пробить кинжалами, а времени у них было немного. Главные ваши травмы возникли от ударов тупым оружием по голове. Причем самый первый удар, по-видимому, пришелся на вашу многострадальную голову, когда вы были еще в своём берете. Мне его потом принесли — изрядная вещь, скажу вам! Так и не скажешь, что в нём стальная чашка прячется. Видать, вражины уже записали вас в покойники после первого удара, потому последующие были вроде как на добивание, не от души.
— А Снежка как погибла?
— К ней меня не звали, говорят, сразу отошла. Ей сильно досталось в том бою.
— В бою… То есть отбивалась девка. Знать, мне не почудилось тогда. Ладно. Что по состоянию моего организма, когда можно будет приступать к своим обязанностям?
— Вот чем отличается владетельный лорд от прочих людей, даже благородных. У вас всегда обязанности превыше собственного здоровья. Я думаю, еще пару дней лучше не напрягать тело, а особенно голову. Всё уляжется на свои места, вы обретете стройность мыслей и ясность ума.
— А что, сильно заметно, что её не было?
— В бреду вы говорили на смеси мерсальера и какого-то неизвестного мне языка. А иногда вообще разговаривали с кем-то невидимым. С вашими прошлыми травмами и тем, как с головой обошлись бандиты, лучше относиться к ней бережно. Кости ваши я срастил, ушибы рассосались, раны зарубцевались. А внутренние органы не пострадали, у вас отличный камзол, королю такой впору носить.
— Так он и носит, если за жизнь опасается.
— Ого, вас обшивает один портной?
— Угу. И портной этот живет в моём графстве.
— Однако, ваше сиятельство!
— Не завидуйте. Кто ярко живёт, может быстро сгореть.
— Вот уж не думал вам завидовать — слишком много конкурентов появится в этом деле. Я закончу, с вашего разрешения. Через два-три дня сможете уже вставать. Я скажу поточнее, когда настанет этот день. С того же момента разминка, прогулки без злоупотребления движением. Говорить поменьше, к сердцу близко ничего не принимать, не кричать на вассалов хотя бы неделю. А дальше, как окрепнете, сможете жить, как привыкли. И никакой магии две недели — это очень важно. Перегорите, останетесь без сил.
  
Глава 19 Топь
 
Казначей не достиг бы в этой жизни ничего, если бы не жил в строгом соответствии с планом. Во всяком случае он сам был в этом уверен. При этом помимо основного плана всегда был запасной, аварийный и чрезвычайный. На все случаи жизни имелся ответ. Вот и сейчас ситуация развивалась в соответствии с планом. В этот раз с запасным. По основному плану он с подручными дожидались открытия сейфа, без шума кончали графа и собирали монеты, пока охрана прохлаждается во дворе. Далее убийцы через потайную дверь должны выйти на соседний двор в тележную мастерскую, где заранее подготовленные кони ждали отряд. Тихохонько, шагом они должны были уйти из деревни, а уже потом, за околицей вжарить по бокам своим лошадям, развив максимальную скорость.
 
К большому сожалению, в основном плане отсутствовал проводник. Дикая ситуация — никто не взялся за деньги перевести Казначея через границу в каком-нибудь тихом месте, где не ходят толпами. Выпивая в корчме, угощая крестьян и работников, ловкий наёмник выяснил доподлинно — здесь нет контрабандистов, потайных троп и мутных схем. Раньше во всём этом не было нужды по причине отсутствия границы, а сейчас эту самую вновь образованную границу между Имантом и Мерсалией вояки графа перепахали так, что уже год никто там не ходит. Есть два удобных места рядом с заставами, вот там всё движение и осуществляется. Хотя какое движение, слёзы! Крестьяне, давно живущие в Долиноле навещают свою родню.
А торговли нет вообще. По словам местных, «в нищем Иманте» нечего купить такого, чего не производят в Долиноле, а у голодранцев, то есть бывших соотечественников нет монет на товары из Мерсалии. Казначей слушал и удивлялся, тому, что всего за год крестьяне и ремесленники обрели снобизм и самосознание подданых бравого и богатого Жоржа Долинольского. На родственников из-за кордона они смотрели теперь как на бедных родственников. Хотя да, так теперь и было. Чтоб не поднять лишнюю белку с землицы нужно было быть уж совсем лентяем.
Но это же надо быть таким негодяем, думал Казначей, переводя дыхание — так надругаться над местностью! По словам крестьян, все броды через реки заглублены, мосты сожжены подчистую. Сунулся в лес, не поверив рассказам — а там и на самом деле непролазный бурелом. Вот только никакой это не бурелом — кругом виднелись следы подрубки деревьев. Сейчас он шел через мёртвую топь. И по растительности было видно — топь тоже рукотворная. Мертвые деревья торчали над болтом, а обычный для таких мест кустарник отсутствует, ряски и нормальных болотных трав тоже нет. Как и характерной болотной вони, которая многое может сказать знатоку. Неправильное болото грозит неправильными ловушками. И слишком тихо, что добавляет жути. Так-то понятно, что зима, но на болоте и зимой кто-то пересвистывается, кто-то шуршит в кустах, где-то неожиданно взбулькивает. Где-то, но не здесь.
Ну да ничего, по ощущениям не так много осталось, скоро уже земли Иманта. Чёртов запасной план! Сразу после исполнения заказа подручные остались собрать остатки серебра из сейфа, а Казначей убежал секретным путем, крикнув, что будет готовить лошадей. Пара тысяч денариев, прихваченных им сейчас по-доброму оттягивают пояс. Неудобно чуток, но хорошо — серебро добавляет душевного тепла. Когда ключница вместо того, чтоб молча забиться в угол и также молча умереть, начала размахивать здоровенным кинжалом, взятым из неоткуда, он понял — план придется менять.
Когда она заорала, да не по-бабьи, а как боец, зовущий подмогу, основной план был окончательно похоронен. Посему приказ добить девку, добить графа, собрать серебро имел главный смысл в том, чтоб задержать ломящуюся в дверь стражу. Уже скрывшись за неприметной дверцей, Казначей услыхал грохот пистоля начальника стражников, скорее всего тот вышиб задвижку. Граф хорош тоже, распелся тетеревом на токовище, что маг-боевик, а про воительницу в юбке молчок. Вот и получил сразу по макушке молотком, после такого удара не помагичешь, после такого сразу смерть. Казначей вспомнил, как уже выводя лошадь из стойла почувствовал боль в боку — достала всё-таки бешеная девка! Ну да ничего, скоро всё закончится.