Идеальная Эльза

Хозяин театра, Монморанс, встретил его едва не со слезами.
– Господин Эрре, – вскричал он пылко, – это невозможно, невозможно! Фабиана в туфлях – это преступление против драматургии.
– Ступайте, выпейте чаю, – посоветовал Кристиан и приблизился к Адели.
Она сидела перед трюмо – вызывающая, упрямая, злая.
– И чего ты добиваешься? – спросил Кристиан. – Хочешь вернуться в варьете?
– Если бы ты ценил меня, – зло ответила Адель, – и давал Монморансу достаточно денег, то Фабиана могла бы топиться хоть в монашеской рясе, хоть в бальном платье. Тогда бы все видели, что я имею значение. Это бы производило впечатление. А ты же…
И ее лицо скривилось от такого отвращения, что Кристиан понял: с него довольно.
Он слишком затянул эту докучливую связь, желая избежать новых скандалов.
Но Адель не умела без скандалов.
– То есть, – сухо проговорил Кристиан, – я должен платить Монморансу больше, лишь бы ты не покинула меня? Дорогая, ты столько не стоишь.
– Вот ты и показал свое истинное лицо! – с гневом вскричала Адель. – Я надоела тебе много лет назад, Кристиан, ты холоден, будто рыба. Ни пыла, ни огня, ни страсти!
Адель была столь нелепа в этой пафосной трагичности, что Кристиан не удержался от смеха.
– Я холодный делец, моя дорогая, и ты об этом прекрасно осведомлена. Если тебе нужны пылкие любвеобильные донжуаны, сошедшие со страниц пошлых женских романов, то ты напрасно потратила на меня столько лет… Госпожа Лоттар!
– Да, господин Эрре? – спокойно отозвалась она.
– Найдите Монморанса, предложите ему столько, сколько потребуется.
– Да, господин Эрре.
Адель удовлетворенно улыбнулась, однако хищной ярости в ее глазах не убавилось. И тогда Кристиан окончательно все для себя решил.
– После этого проследите, чтобы Адель покинула мой дом.
– Ты не посмеешь… – побледнев, прошипела Адель. Вероятно, она думала, что ей все сойдет с рук.
– Госпожа Лоттар! – закричал Кристиан, взбешенный сверх всякой меры. – Решите это дело сегодня же.
– Я прослежу за всем, – заверила его Лоттар и вышла из гримерки.
Кристиан прошелся туда-сюда, восстанавливая душевное равновесие.
– Неужели нельзя было обойтись без ненужной театральщины? – спросил он утомленно.
Адель дрожала от бешенства, но ее гордость не давала ей пойти на попятный.
– Ты заслужил все это, – с презрением бросила она.
– Я ненавижу сцены. Как ты посмела такое устроить!
– Кристиан, я актриса. Мне необходимо…
Он не стал ее слушать дальше – молча ушел, аккуратно закрыв за собой дверь.
В клубе, где Кристиан методично напивался, играя в карты, Лоттар появилась после полуночи. В невзрачном сером платье она не выглядела здесь неуместно – ничего дерзкого, ничего яркого. Сливалась со строгой обстановкой и костюмами членов клуба.
Ганс, очевидно, остался у входа.
– Это мужской клуб, госпожа Лоттар, – развеселился Кристиан, вставая из-за стола, – партия как раз закончилась. Она мельком посмотрела на карты, но не стала никак комментировать проигрыш своего нанимателя.
– Кто бы меня остановил, – с усмешкой ответила она.
– Господин Гё, кажется, не состоял в клубе? – припомнил Кристиан, перемещаясь в сторону бара.
– Он не считал нужным тратить на подобное времяпровождение деньги и время.
– Как ваши успехи?
Прежде чем ответить, Лоттар подала знак бармену, заказывая выпивку.
Приподняв бровь, Кристиан наблюдал за тем, как она преспокойно вливает в себя чистый бурбон.
– Я поговорила с Монморансом, – ответила Лоттар и достала из кармашка небольшой серебряный портсигар, – госпожа Адель больше не сможет выступать ни в одном театре города. Я верно поняла ваше поручение?
– Верно, – Кристиан поднес ей огня, помогая прикурить.
– Это оказалось довольно просто – никто не хочет ссориться с Эрре. Говорят, вы очень злопамятны. У меня были сомнения насчет драгоценностей, которые вы дарили Адели все эти годы. Но в итоге я оставила вам только старинное колье, оно слишком хорошо. Остальное позволила госпоже Адели забрать с собой. Это поможет ей продержаться какое-то время. Вам вовсе ни к чему разговоры о том, что вы оставили женщину без средств к существованию. Впрочем, она в любом случае плохо кончит, – равнодушно заключила Лоттар. – Ее молодость уже позади.
 
Кристиан налил Лоттар еще бурбона.
– Очевидно, понятие женской солидарности вам чуждо, – сказал он безо всякого осуждения.
– Я не терплю глупости и неблагодарности, – пожала плечами Лоттар, – но мое отношение к госпоже Адели не имеет значения.
Кристиан промолчал.
То, что Эльза Лоттар не чуралась сомнительных поручений, не удивило его.
Но то, что она абсолютно правильно истолковала его желания и безупречно их исполнила, – вот это было важно.
– Давайте выпьем за ваш первый рабочий день, – предложил Кристиан, – на мой взгляд, он получился весьма насыщенным.
Ее рот искривился в насмешливой гримасе.
– Более чем, – Лоттар стукнула свой стакан о стакан Кристиана. – Можно ли устроить так, чтобы госпожа Фабер из магазина готового платья шила униформы для продавщиц вашего магазина на улице Благочинства?
– Можно, но для чего?
– Скажем, я раздаю некоторые долги. Вам, по моим подсчетам, это не будет ничего стоить. Правда, и выгоды здесь тоже нет.
– Распорядитесь на этот счет, – не стал мелочиться Кристиан.
– Благодарю, – Лоттар сделала крупный глоток.
– Это господин Гё приучил вас к бурбону? – не сдержал любопытства Кристиан.
– В бизнесе надо уметь пить, – она прищурилась, разглядывая янтарь напитка на дне стакана, – многие переговоры ведутся в неофициальной обстановке. Кстати, с вашими картами вы могли бы выиграть партию.
– Пойдемте, – Кристиан подхватил ее за локоть, – покажете мне как.
– Конечно, господин Эрре.
 
Глава 7
 
Неприятный инцидент с Аделью не принес Кристиану глубоких переживаний. Уже давно он не испытывал сильной радости или волнения. Юношей Кристиан безмерно уважал отца – тот был сильным, энергичным и решительным, но рано ушел из жизни. Возглавив семейную компанию чрезмерно молодым, Кристиан много лет потратил на то, чтобы вникнуть во все дела и изменить то, что считал необходимым. Ему приходилось всем и каждому показывать зубы, но он двигался скорее согласно силе инерции, чем собственных желаний.
Его болезненный интерес к Гё в немалой степени основывался на искренней попытке понять, что побуждает старика с такой жадностью пытаться урвать от жизни все. Казалось, что в его более чем почтенном возрасте пора было пресытиться, как пресытился всем Кристиан, еще не достигнув тридцатилетия, но в Гё горел какой-то негасимый огонь.
Кристиан жил сдержанно и осторожно, избегал рисков, больших трат, был не способен на романтические порывы и даже женился по удобству, а не по большой любви. В целом он понимал, почему жена его выставила из дома, а Адель едва терпела: он был невыносимо скучен даже самому себе. По молодости лет он считал это постыдным недостатком, но с возрастом смирился с собой, как привыкают к хронической болезни.
Поручив Катарине найти ему новый дом, он провел целый день в раздражительном и едком настроении, срываясь на ни в чем не повинных служащих. Вернулось позабытое ощущение, что он упускает в жизни что-то важное. В гостиницу, где он нашел временное пристанище, Кристиан отправился уже поздним вечером, но, покидая контору, привычно задрал голову, разглядывая торжественное здание.
В кабинете Лоттар на третьем этаже одиноко горел свет.
Подумав, Кристиан снова поднялся по широкой мраморной лестнице.
Телохранитель Лоттар, Ганс, сидел на кресле в коридоре и читал журнал с таким видом, как будто располагался в собственной гостиной. Кристиан потянулся было к ручке двери, но вдруг спросил у этого молодчика:
– Как давно вы с госпожой Лоттар знакомы?