Идеальная Эльза

Вышел Кристиан из этого дома в глубокой задумчивости.
Что Анна могла сделать Лоттар такого, чтобы навечно оставить ее в старых девах?
Не успел Кристиан покинуть экипаж, который остановился возле его компании, как столкнулся с самой Лоттар. К его удивлению, она была без телохранителя.
– Вы куда-то выходили? – холодно спросил Кристиан.
– Да, у меня были дела в городе.
– Послушайте, госпожа Лоттар, – раздраженно проворчал Кристиан, – я вам плачу вовсе не за то, чтобы вы разгуливали неизвестно где средь бела дня.
– Не беспокойтесь об этом, – невозмутимо откликнулась Лоттар.
Ее наглость просто не имела пределов. Кристиан открыл было рот, чтобы дать ей отповедь, но в эту минуту ко входу в компанию подошел посыльный с траурным венком.
– Это еще что? – неприятно поразился Кристиан, увидев на черных лентах собственное имя.
– Здесь записка, – со смешком заметила Лоттар. – Как необычно – писать покойнику.
– Вы находите это забавным? – рассердился Кристиан.
– Кажется, вы скорее живы, чем нет. – Лоттар развернула записку и присвистнула, словно уличный мальчишка.
– Что там? – поторопил ее Кристиан.
– В смерти Кристиана Эрре прошу винить Эльзу Лоттар, – прочитала она весело.
– Что за дьявол?
– Это угроза, господин Эрре, – любезно подсказала Лоттар.
– Да неужели? – язвительно процедил Кристиан. – Собираетесь меня прикончить?
– Я бы, – в ее голосе проступила надменность, – не стала уведомлять вас заранее.
– Разберитесь с этим, – недовольно велел Кристиан. – Жду вас вечером в своем кабинете.
Лоттар коротко кивнула.
Остаток дня был съеден обычными хлопотами. Кристиан съездил в порт, чтобы лично проследить за прибытием груза. Потом заехал на склад к возможному поставщику – обговорить детали сотрудничества. В компанию он вернулся уже после того, как контора начала пустеть, и застал Лоттар в приемной. Она сосредоточенно изучала газеты трехлетней давности.
– Немного отстали от жизни? – съехидничал он, нависая над ней. Она подняла к нему голову – черты ее лица были резкими и простоватыми. Ни вздернутого носика, ни игривых веснушек или завитушек – ничего фривольного.
Катарина уже ушла – по понедельникам у нее были дела вне конторы, – и на этаже они были вдвоем, если не считать телохранителя Лоттар, маячившего у двери.
– Подумываю выкупить дело семьи Леманн, у них лавки с пряностями, – ответила Лоттар, – но точно помню, что несколько лет назад с этим семейством был какой-то скандал.
– Для чего вам пряные лавки? Прибыли от них немного, а хлопот достаточно.
– Поговаривают, что правитель Канагаи Бенедикт III собирается пересмотреть торговые отношения с нашей страной. Можно попробовать стать единственным поставщиком канагайских пряностей в городе.
– Канагая? – нахмурился Кристиан. – Крохотная страна на Востоке, где культ святой Гиацинты?
– Выдающаяся была женщина, – кивнула Лоттар и вернулась к газетам. – Что же было не так с Леманнами?
– Вы узнали, кто прислал мне похоронный венок? – перебил ее Кристиан.
– Загадочная дама в густой вуали. Венок был куплен в похоронной конторе «Роскошное прощание» – если вас это утешит, то там весьма дорого. Ваш недоброжелатель на вас не экономит. О том, что я перешла к вам на службу, знают только дети господина Гё и ваши служащие. Но наследники об этом были уведомлены еще в субботу, а здесь я была представлена лишь этим утром.
– Как вы уведомили Гё?
– Написала Корблу, мы с ним в некотором роде приятельствуем. Среди тех, кто на вас работает, сегодня днем никто не покидал компанию. Катарина, Дитмар Лонге и Конрад Браун отправляли с поручениями посыльных. Катарина покупала цветы и драгоценности для госпожи Адель, у нее сегодня премьера в театре. Лонге и Браун передавали ежедневные распоряжения в лавки и магазины. Все посыльные найдены и расспрошены. Все они отрицают, что были какие-то записки сверх того, что я назвала.
– Вы многое успели, госпожа Лоттар, – признал Кристиан.
 
– Это Ганс, – она махнула рукой в сторону телохранителя, – у него великий дар убеждения. Люди всегда отвечают на его вопросы.
– За что старик Гё вышвырнул его из дома?
Лоттар снова на него посмотрела.
Казалось, она раздумывала над ответом.
– За то, – ответила она неспешно, – что Ганс поднял руку на старшего сына господина Гё, Колмана.
– Даже так?
Кристиан оглянулся на телохранителя. С таким видом, будто разговор его вообще не касался, он разглядывал портрет Берты на стене.
– Ганс очень предан мне, – пояснила Лоттар, – он с трудом переносит, когда меня обижают.
– В таком случае вам повезло. Преданность в наше время дорого стоит, – нейтрально проговорил Кристиан, а Лоттар воскликнула:
– О, вот оно! Госпожа Саттон обвинила Леманнов в том, что их пряности ненадлежащего качества. Якобы это испортило ее прием.
Лоттар проворно и без всякого смущения выдрала нужную ей страницу, сграбастала кипу газет в охапку и встала.
– Если я вам больше не нужна сегодня… – начала она, и тут в приемную вбежал какой-то мальчик в наряде театрального служащего.
– Господин Эрре, – воскликнул он, – скандал! Госпожа Адель отказывается выходить на сцену.
Кристиан взглянул на часы – шесть с четвертью. До начала спектакля оставалось меньше часа.
– С чего бы вдруг ей отказываться?
– Мы ставим «Фабиану», – выпалил мальчик, – в последнем акте героиня появляется простоволосой, босой и в ночной рубашке. Но госпожа Адель не желает представать перед зрителями без прически, платья и туфель.
– Никто не ходит топиться в туфлях и прическе, – вдруг заявил Ганс. Это было впервые, когда он заговорил. Кристиан смерил телохранителя внимательным взглядом – ничто не выдавало в нем завзятого театрала.
– Госпожа Лоттар, за мной, – велел Кристиан. Та снова уронила газеты на столик и с явной неохотой подчинилась.
– Я ничего не смыслю в театре, – пояснила Лоттар в экипаже, – никогда в жизни там не была.
– Понятное дело. Корбл однажды мне сказал, что вы для дела, а не веселья. По мне, так довольно безжалостно.
– Но это правда, – в ее голосе звучали едва не жалобные нотки.
– Отчего вы так взволнованы, госпожа Лоттар?
– Оттого, что в области искусства я не являюсь компетентной, это лишает меня опоры.
Кристиан, скрестив руки на груди, откинулся на сиденье.
Во взволнованной Лоттар проступало что-то трогательное.
– Не нужно разбираться в искусстве, чтобы образумить одну капризную особу, – пожал он плечами. – Адель пытается меня разозлить ровно в той степени, чтобы я вернулся к Берте, но не оставил ее без содержания.
– Если вы знаете, чего она добивается, то почему не идете навстречу?
– Потому что я никогда не делаю того, чего от меня ждут.
Лоттар улыбнулась ему с пониманием.
– Откуда вы знакомы с этим Гансом? – спросил Кристиан.
– Он был воспитанником приюта, которому господин Гё оказывал помощь.
– Никогда бы не подумал, что старикан способен к благотворительности, – удивился Кристиан.
– Да, – рассеянно согласилась Лоттар, – это не в его стиле. Я долго размышляла об этом – возможно, здесь было что-то личное. Возможно, он сам рос в подобном приюте.
– Значит, Ганс – сирота, – сказал Кристиан. – Люди, не знающие собственных корней, не способны к глубокой привязанности и не отличаются особой порядочностью, имейте это в виду. У них нет чувства долга и ответственности. Посмотрите на старика Гё – ему было безразлично, что станет с Торговым предприятием после его смерти. Он не подготовил сыновей и не приучил их к делу.
Лоттар, склонив голову набок, непроницаемо смотрела на Кристиан.
– Спасибо за предупреждение, – ровно сказала она. – Я учту ваше мнение.
В театре стоял переполох.
Кристиан уверенно провел Лоттар узким коридором, миновав толпящихся актеров, и вошел в гримерку Адель.