Морозко или тот ещё подарочек (СИ)
─ Зря ты так, девочка…
В равнодушных глазах блеснула истинная стужа, а в следующее мгновение сорочка на меня была разорвана надвое, и цепи, обвивающие мои бёдра, подняли меня ещё выше, раздвигая ноги. Сердце замолотило от понимания, что на этот раз жалеть меня не будут, но я, видимо, совсем чокнутая, если вместо того, чтобы просить о помощи, упрямо уставилась на него, бросая вызов.
─ Последнее слово скажешь? ─ уже высвободив свой член и медленно водя вдоль бесстыдно раскрытых сейчас складочек, спросило чудовище, не скрывая своего предвкушения.
─ Будь ты проклят, Дар… ─ вырвалось вместе с тяжёлым, жарким дыханием, а по виску скатилась капелька пота, а сильные руки подхватили под ягодицы, крепко их сжав.
─ Повторяешься, снежная, но мне нравится, ─ сказал и одним безжалостным рывком вонзился в меня, заглушая мой, наполненный болью вскрик бешеным, голодным поцелуем, не оставляющим и шанса на спасение.
Откуда, мать вашу взялась эта боль? Я ведь не была невинной или… Или что?
Я смотрела ему в глаза удивлённо, потому что была в самом натуральном шоке, но Дар этого будто и не замечал — разве что темп уменьшил, давая мне привыкнуть. Сделал ещё пару движений и повторил их языком у меня во рту, а потом, заметив, что я самую малость расслабилась, довольно прорычал, вбиваясь уже мощными толчками. Я кричала, но боли больше не было — было только какое-то всепоглощающее, необъяснимое чувство наполненности, и каждая мышца сладко звенела от напряжения, стоило ему двинуть бёдрами.
Похоже, я окончательно сходила с ума, но мне не могло нравиться всё это настолько, чтобы совсем потеряться! Только разум говорил одно, а вот тело предательски плавилось от каждого нового движения внутри, и то, как яростно Дар вколачивался, ухватив одной рукой моё горло, запускало во мне какие-то новые процессы, вынуждая просто покориться ему. Потому что на сопротивление не было даже желания.
─ Смотри, как ему нравится, м? ─ вдруг долетело до затуманенного сознания, и я вспомнила, что мы здесь не одни, а когда это поняла, кровь прилила почему-то не только к щекам. ─ Он бы сейчас присоединился ко мне, правда ведь, Лис?
Елисей был красным, как рак, но глаз не отводил, и сперва даже кивнул, явно забывшись, а потом судорожно замотал головой, вызывая у Дара приступ хохота, а у меня ярости.
─ Ты извращенец! Пусти… прекрати сейчас же, слышишь?
─ О, я только начал, малыш, ─ было мне ответом, и твёрдый, горячий ствол во мне чуть замедлился, так и не позволив мне достигнуть оргазма, хотя я была к нему близка. ─ И знаешь, что, Настенька? Открою тебе большой секрет — я делаю только то, что ты сама хочешь в глубине души, ведь пожелай ты, чтобы я и пальцем тебя не тронул, так бы оно и было…
Что за бред?
Эта мысль не успела толком возникнуть, как последовал новый вопрос, но я уже не понимала, кому конкретно он адресован.
─ А ты знала, что этот проныра уже пытался соблазнить мою невесту? ─ горячий шёпот обжёг ухо.
Дар внезапно вышел, а потом развернул меня так, чтобы я оказалась лицом к парню, и тот сравнялся цветом со спелым помидором, не отводя глаз от тог места, где наши тела соединялись. Я же просто не могла осмыслить всего происходящего, потому что этому не находилось нормального объяснения, но что ещё хуже, я не видела в этом объяснении никакого толку, испытывая смесь странных чувств, которых испытывать не могла.
─ Ну как тебе вид, шкура предательская? Такая горячая, мокрая и растраханная мной… Она ведь тебя заводит, так? ─ прижимаясь полуобнажённым вспотевшим телом к моей спине и водя пальцами по распухшему, слишком чувствительному клитору, спрашивал он Лиса. ─ Тебе ведь нравится всё, что мне принадлежит, да?
И, не дожидаясь хоть какого-то ответа, снова вошёл в меня, широко удерживая мои бёдра, чтобы нашему свидетелю всё было хорошо видно, а меня просто вынесло в другую галактику. Перед глазами буквально заплясали звёзды, начали открываться чёрные дыры, и в одну из них меня, видимо, начало утягивать. Я срывала голос, не в силах объяснить себе, почему так нестерпимо хорошо, когда должно быть больно, стыдно и противно, но с каждым новым рывком меня приближало к чему-то неминуемому.
─ Запомни, она моя и всегда будет моей! ─ рычал бешеным зверем Дар, не щадя ни меня, ни себя, ни психику Елисея. ─ Я. Её. Не отдам!
И с этими словами я не выдержала, сотрясаясь от пронзившей вспышки удовольствия, и Дар последовал за мной, не стесняясь излиться внутрь. Возможно, он просто не придал этому значения, однако мне в тот момент было уже всё равно. В ушах зашумело, а перед глазами резко потемнело, и, кажется, у меня случился очередной блэкаут чёрт знает за какое время, но последним, что я запомнила, было расплывающееся на штанах Лиса мокрое пятно. Мило…
* * *
На этот раз я точно не собиралась приходить в сознание. Мне было хорошо и здесь — в мире без одержимых чудовищ, где вовсю цвели полевые цветы, а тёплый ветер играл с волосами и моим лёгким платьем. Птицы пели что-то красивое, и их волшебные голоса расслабляли, принося взбудораженной душе умиротворение. И никакого холода…
─ Долго будешь себя жалеть? ─ донёсся вдруг знакомый голос, и едва я повернула голову в сторону звука, увидела фигуру деда. Он стоял вдалеке, но слова доносились отчётливо, оттого и я не стала молчать, зная, что меня услышат.
─ С чего ты взял, что я себя жалею?
─ А то, что твоё нытьё, Наська, даже мне слышно, ─ усмехнулся он, назвав так привычно, что я сразу поверила — это и правда он. ─ Завязывай это, да решай, что делать будешь!
Диалог был в нашем стиле, только даже несмотря на то, как сильно я скучала по этому вредному старику, продолжать тему не хотелось, и я спросила:
─ Как ты умер?
Ответом мне был тяжкий вздох, после которого он всё же соизволил сказать:
─ Не думай об этом — просто живи дальше. А какой там будет твоя жизнь, решать только тебе… Будешь кормить душу тьмой — станешь сама себе ненавистна, сеять свет будешь — и другие вокруг на этот свет потянутся. ─ Он в мгновение очутился рядом, так что я почувствовала аромат его табака, и протянул ладонь, чтобы погладить меня по голове, чего почти никогда не делал. ─ Только никому не позволяй этот свет у тебя отнять, поняла?
Я кивнула, понимая, что больше нам уже не удастся так открыто поговорить, а ещё, что в его словах скрывалась какая-то непостижимая пока истина..
─ Передавай привет бабуле, ─ произнесла, ощущая, как дед медленно начал истаивать, растворяясь лёгкой дымкой, но прежде чем окончательно раствориться, я услышала:
─ Береги себя…
А потом меня разбудил шум, вмешавшийся в ускользающий сон, и я разлепила веки, щурясь от яркого утреннего солнца. Я что, сутки проспала? Впрочем, это и неудивительно — тело так ломило, что все воспоминания мгновенно ударили в голову.
Как бы там ни было, но в обзор попали несколько безмолвных слуг, заносящих и заносящих нескончаемые сундуки, и, судя по их всё возрастающему количеству, кое-кто сильно раскаивался в содеянном.
А вот если судить по цепям, которыми я была прикована за руки, то ни хрена это животное не раскаивалось!
─ Это война…
19
Дар
Я не прощаю предателей.
Однажды меня уже обманули, растоптали доверие, но я всё равно пощадил эту падаль с лисьим мехом, ведь он хотя бы пытался предупредить меня об истинных мотивах этой стервы… сперва забравшись в постель к моей вероломной невесте. И вот это едва не произошло снова!
Когда эта упрямая идиотка сбежала, устроив мне сюрприз в виде огненных кандалов, меня парализовало от удивления, а потом пришло запоздалое, давно забытое чувство страха. И вовсе не за себя. Разобраться с её внезапно проснувшейся силой можно было и потом, только разбираться будет не с чем, если она не переживёт этот рассвет. Я просто обезумел от мысли, что потеряю Настю, и что она станет такой же, как все эти девицы, если срочно не найду её.
«Не надо было так давить… ─ повторял про себя, как больной, пытаясь вырваться из пут. ─ Она бы сама отдала мне всё, будь я нормальным!»