Возрождение (ЛП)

Мэлоун разворачивает планшет с листами и сканирует все, что там написано.
− Мне сказали, что ты получила удар по голове, и жучок не только отключен, но и утерян. Ты хоть представляешь, как все это случилось?
Я провожу пальцами по задней части своей шеи. Так вот откуда этот порез. Жучок был бы моим ВУ (выслеживающим устройством), таким образом моя позиция могла бы контролироваться, и я могла бы быть извлечена при необходимости.
− Нет, я не помню, как это случилось.
Мэлоун поджимает губы.
− Ты была с человеком, когда мои агенты нашли тебя. Кто он?
Его голос наполнен подозрением. Отсюда снова появляется то тошнотворное ощущение. Мог ли Кайл вытащить мой жучок? Я думала, может он подставил меня так, чтобы эти люди могли найти меня, но ясно, что нет. Подставил ли он меня так, чтобы кто-то другой мог найти меня, вроде террористической организации, охотящейся на Х?
− Он один из тех, кого я знала в КиРТе. Студент.
− Ты помнишь что-нибудь еще о нем? Что-угодно, что может предположить, что он работает против нас?
− Нет, − да. Но слишком много моих воспоминаний пропали. Я не уверена, что то, что я нашла в комнате Кайла когда-либо представляло ценность для нас, и так как я не уверена, лучше держать рот на замке. Мне плевать, даже если это иррационально. Я хочу защитить Кайла. Я хочу, чтобы он был на моей стороне.
Что еще более важно, если я признаюсь, что нашла, то возникнет вопрос о том, почему же не упомянула об этом раньше, но я просто не в состоянии объясниться.
Я не уверена, что Мэлоун верит мне, поэтому и меняю тему.
− Что случилось с моими воспоминаниями?
Мэлоун вздыхает.
− Мы еще не знаем, хотя я подозреваю, что что-то в твоей схеме повредилось. Мы провели несколько тестов, пока ты была без сознания, и скоро должны получить ответы. Потеря памяти обычно не бывает постоянной, и, если это вызвано чем-то, что связано с шишкой на голове, тогда есть хороший шанс, что все вернется в срок.
− Потом я вернусь обратно в КиРТ?
− Возможно. Сейчас для всех в колледже, кто обеспокоен − ты со своей семьей до тех пор, пока не оправишься от травмы головы. Ты упомянула о своей миссии раньше. Помнишь, почему ты была в этой школе?
− Вы имеете в виду, какая у меня была миссия? Да, я помню.
Немного напряжения спадает с лица Мэлоуна.
− Хорошо. Ты не помнишь, нашла ли ты то, что искала?
Плохие люди идут. Читай Харриса. Беги!
Этот фрагмент воспоминания − или что бы это ни было − врезается в меня, крадя дыхание. Я подпрыгиваю, мое сердце выскакивает, руки потеют и резко перебрасывают ноги через край кровати.
Я восстанавливаю контроль прежде, чем ноги упадут на пол, и замираю. Что это было? Плохие люди − это были те мужчины на Южной станции. Не учитывая того, что они не были плохими вообще. Теперь я поняла это. Они не опасны для меня. Они никогда не были опасными для меня.
Но Х — вот о чем этот фрагмент? Это из-за организации, которая разыскивает Х?
Убирайся. Вон.
Тупой мозг. Тупой поврежденный компьютер.
− Семь, что это? — Мэлоун подпрыгивает вместе со мной. Он нависает надо мной, беспокойство охватывает его лицо.
Я подтягиваю ноги под себя и улавливаю запах своей кожи. Вдобавок ко всему прочему, мне нужно в душ.
− Я не знаю. Думаю, я нашла кое-что. Это беспокоит меня, но я не помню, что это такое. Имею в виду, если бы я обнаружила кто такой Х, то связалась бы с вами сразу, как только у меня появилась возможность. Поэтому это не имеет смысла.
Мэлоун поправляет одеяло вокруг меня.
− Вполне возможно, ты была скомпрометирована, когда обнаружила, кто это, и именно так тебя ранили. Я попрошу кого-нибудь побродить по колледжу и попробовать выяснить, не пропал ли какой-нибудь студент без вести. Между тем, врачи говорят, что самое лучшее для тебя − это вернуться к обычному образу жизни. Это должно помочь вернуть твои воспоминания. Отдохни здесь подольше, и я пошлю кого-нибудь за тобой.
Но я не чувствую себя так, словно я отдыхаю. Я обеспокоена. Как только Мэлоун уходит, я встаю с постели и брожу по комнате. Плитка холодная под моими босыми ногами, но я не обращаю внимания на холод. Еще больше кусочков мыслей и образов возвращаются ко мне, но они далеко. Как будто это другая жизнь.
 
В какой-то момент за три с половиной месяца, сто четыре дня или сто сорок девять тысяч семьсот шестьдесят минут, пока я была в КиРТе, я перестала притворяться Софией и начала действительно быть ею. Не Софией с поддельной предысторией и фальшивым отцом, который работает на правительство. А настоящей Софией, той, которая помогает Одри с ее домашним заданием по физике, и начиняет чипсы замороженным йогуртом, и не любит ничего больше в среду вечером, чем соревноваться с Кайлом в игре «Ultimate Siege II» на его игровой приставке.
И которая иногда честно проигрывает, черт бы его побрал.
Я полагаю это потому, что София — это также Семь, просто Семь, о которой я не знала, что была или могла быть.
Прежняя − София Семь − это все работа и никакой игры. Она может вырабатывать стратегию, и стрелять, и свободно говорить на девяти языках, но она никогда не играет в игры ни по какой другой причине, кроме радости. Она знает, как танцевать вальс и танго, но она никогда не была на официальных танцах. Ее учили терпеть бессонницу, блокировать боль и игнорировать холод плитки на ее голых пятках. Но она не подготовлена к тому, как отпустить все, что у нее есть, даже не догадываясь о том, что она хотела все это.
Жизнь обычного студента колледжа. Как Кайл. Как человек.
Она убивала, но она не жила.
Я закрываю глаза. Она убивала. Я убивала. Может быть, они были ужасными людьми, те, которых мы убрали, но все же. То, что я сделала это так легко, вызывает тошноту. Думаю, что я должна была тогда что-то почувствовать. Как я могла быть таким роботом? И если Мэлоун или Фитцпатрик сотрут мои воспоминания, они сотрут эту новую Софию. Всё, кем я стала, всё, в чем я начала сомневаться, всё, что я начала чувствовать − исчезнет.
Они уничтожат меня. Сейчас я понимаю это.
Головокружение пронзает меня, и я хватаюсь за стул, дожидаясь, пока это пройдет. Где моя одежда? Где мой рюкзак? Телефон с контактами моих друзей?
Я бегаю по комнате и ищу, но естественно его там нет. Он у Мэлоуна или у одного из его лакеев, я уверена. Все заперто в кладовке, пока не будет определено, понадобится ли мне это снова. Нет никакого шанса, что мне разрешат выйти на связь с кем-то из КиРТа, пока не придется вернуться и закончить миссию. Тогда и только тогда, может быть, Мэлоун позволит мне отправить сообщения людям, чтобы мы могли удерживать появление моей нормальности.
Я смеюсь, хотя это не смешно. Я хочу вернуться настолько сильно, что это причиняет боль. Разве Девять не нашла бы это веселым. Я должна идти, и это располагает меня к ней.
Истощенная, я сажусь на кровать и провожу следующие несколько минут задумываясь о том, что делает Кайл. Даже не уверена, сколько времени прошло с тех пор, как я покинула Бостон. Он должен уже вернуться в кампус. Он пытался звонить? Если он не подставил меня, то должно быть обеспокоен. Правильно? Я беспокоюсь о нем, хотя не знаю, следует ли.
Бедный Кайл. Бедная я. В конце концов, я − хмурый робот.
Я слишком занята хандрой, чтобы увидеть, кто пришел, когда открывается дверь, и мгновение спустя я не могу двигаться из-за того, что попала в объятия. Затем я узнаю руки, которые радостно обхватили меня и голос, который называет мое имя. Вместо облегчения, я чувствую скользкое чувство вины.
Хотя, я уже не хандрю, но и не чувствую себя лучше.
 
Похоронив чувство глубоко в животе, я улыбаюсь красивому лицу Первого.
— Мне тоже приятно снова видеть тебя, бесстрашный лидер.
Когда он целует меня в лоб, я стараюсь не вздрогнуть. Это больше, чем то, что он должен делать, но и достаточно братский поцелуй. Если бы кто-нибудь важный увидел это, они бы просто скрежетали зубами над нашим несовершенным, эмоциональным мозгом. Они бы совершенно неправильно истолковали, почему это вызывает у меня слезы.