Возрождение (ЛП)

Фитцпатрик злорадствует. Она единственный человек, который может сделать это, и оно не будет выглядеть комичным. В такие моменты мне хочется ударить ее.
− Кто-то еще пострадал? − повторяет мои слова с тошнотворно сладким издевательством.
− Ты слаба, но не забивай свою маленькую головку тем, что люди страдают. Ты снаружи уже месяц. Осознаешь это? − она наклоняется ближе, и ее дыхание с запахом кофе обрушивается на меня.
− Ты будешь делать все, что нужно, и не беспокоиться о своей совести. Ты пробыла здесь слишком долго, чтобы запомнить это задание. Когда все закончится, мы вычистим все мерзкие подробности из твоей памяти, я обещаю. Так что делай свою работу и перестань меня позорить.
У меня пересыхает во рту.
− Что?
− Это ПРОЦЕДУРА для таких агентов, как ты, которые были на поле слишком долго, и их программа повредилась. Не делай вид, что удивлена.
− Моя программа не повреждена, − я понижаю голос, когда мимо проходит группа людей, но сама не до конца верю своим словам. Разве не было у меня мыслей о Кайле? Противоречивые эмоции − это плохо. Любить врага − это плохо.
Но все же, стереть мои воспоминания о Софии − это ужасно. Я увидела, узнала и испытала столько всего с момента прихода в КиРТ. И не могу потерять это. Я не потеряю это.
− Я не повреждена, − повторяю снова. − Просто пытаюсь мыслить логически об использовании наилучшей стратегии в тех или иных обстоятельствах. Позвольте мне доказать это.
Фитцпатрик смотрит на меня невыразительным взглядом. Я ни волную ее, ни впечатляю, но помимо этого, не могу сказать, о чем она думает. Она такая же каменистая снаружи, как и внутри. Затем она лезет в карман и вытаскивает флешку.
− У тебя нет выбора кроме как доказать свои слова. Это вторая причина, по которой я здесь; таким образом, я могу передать твое новое задание лично. Возьми это.
Я кручу флешку в руке.
− Что я должна сделать?
− Это быстрый слайд-проект. Предполагается, что, прямо сейчас, ты − наш лучший агент в Бостоне. Либо докажи, что у тебя все еще есть нервы, чтобы сделать свою работу, или мы заменим тебя в КиРТе. Вся интересующая тебя информация на флешке. Ясно?
Я киваю, ведь чувствую себя слишком плохо, чтобы говорить четко, и засовываю флешку в карман.
− Кстати, − добавляет Фитцпатрик. − Я не верю, что ты осуществишь это задание успешно, но некоторым людям, похоже, ты нравишься. Я это к тому, что тебе лучше все исправить, ведь это твой последний шанс быть с ними.
Затем она оборачивается и исчезает в толпе.
Сучка. Мои руки сворачиваются в кулаки, но я ничего не могу сделать. Флешка в моей руке словно весит как свинец.
Глава 10
Семь недель назад.
От того места, где мы сходим с эскалатора, в нескольких минутах ходьбы находится отдел парадной одежды. Я стараюсь не выглядеть, словно пялюсь на одежду на витрине, но определенно так и есть. Торговый центр ближайший к дому в Пенсильвании настолько мал, что у него только один этаж. Кроме того, он всего в часе езды. Мое число поездок было ограничено. Не говоря уже о том, что за мной тщательно наблюдают.
− Ты самый предприимчивый человек, которого я когда-либо встречала, − говорит Одри, останавливаясь у блестящего прохода. − Не могу поверить, что у тебя нет платья.
Я жую губу, осматривая множество стендов с платьями. Как ни странно, это меня восхищает. Веселье! Изящество! Цвета! Оборки! Когда я стала похожа на девушку? Девять умерла бы от смеха. Я даже экспериментировала с этим дурацким макияжем.
Я приспособилась. Все не так плохо, как могло бы быть. Я провожу рукой по пышной юбке.
− Раньше мне не надо было идти куда-то, где понадобилось бы что-то официальное.
Хотя я все еще надеюсь, что до зимы выполню свое задание, как сказала Одри. Мне просто прежде никогда не приходилось готовиться к танцам.
Даже не уверена, зачем я согласилась пойти. То, что Кайл пригласил меня изменило все и не меняло ничего одновременно. Мы пообедали, но все осталось по-прежнему. Кроме его поцелуев, конечно. Эта часть определенно другая. И приятная. Очень приятная.
 
Хотя не такая приятная, как могла бы быть, ведь каждый раз, когда я прикасаюсь к Кайлу, мне интересно, кого я по-настоящему касаюсь. И еще интересно, если в следующий раз, когда наши тела соприкоснутся, будет ли это чувствоваться также хорошо. Вдруг однажды мне понадобится обменять нежные прикосновения к его коже на удары.
Потом еще этот танец. Где-то посреди недельного безумия, я предположила, что должна пойти на официальные танцы в честь конца семестра с Кайлом. Я знаю лишь, что мужские и женские команды по легкой атлетике совместно организовывают их, а значит Кайл будет там, и он ждет, что я буду его сопровождать. До них еще много недель, так долго. Если я еще буду встречаться с Кайлом, что это будет значить для нас и моей миссии?
У меня нет ответа на этот вопрос, так что, когда Одри предложила купить платье, проще всего было просто сказать «да». В конце концов, София была бы очень рада. И часть меня тоже.
Это плохо, София. Плохо, Семь.
Я отворачиваюсь от Одри, поэтому она не видит, как меня передергивает. Я уже хороша в том, чтобы притворяться Софией, но возможно, это ошибка. София пошла бы на танцы, и целовала бы Кайла между уроками, и отлынивала бы от своих обязанностей, чтобы провести с ним время.
Но я не София, даже если часть меня хочет быть ею. Мне не следует делать ничего из этого. Я − Семь, а Семь работает над отношениями с Кайлом только потому, что подозревает, что он задумал что-то нехорошее. Не потому, что он ей нравится.
Верно? Верно.
Кроме того, у Семь есть Один.
Нет! Я сворачиваю руки в кулаки в карманах куртки. Семь плюс Один равно глубокое дерьмо. Почти также, как «София плюс Кайл». Я должна остановить это. Все это.
Я рада, что Одри слишком занята, вздыхая над чем-то шелковистым и фиолетовым, чтобы заметить мою внутреннюю борьбу.
− Так ты никогда не ходила на выпускной? − спрашивает она.
Спасибо Господи за фильмы, благодаря которым я знаю, что это такое.
− Не-а. Моя школа была маленькой, и я не занималась подобными вещами. У нас просто были обычные ежегодные танцы.
− Это отстой. Хотелось бы мне сейчас иметь повод купить новое платье, − говорит она. — А какой фасон ты хочешь?
− Понятия не имею, − приятно, когда есть шанс быть честной.
Мы проводим следующий час блуждая среди стеллажей с платьями. По убедительной просьбе Одри я примеряю струящиеся розовые, облегающие черные, синие без бретелек, гофрированные зеленые и пару ужасных с блестками только ради смеха. Я надеваю короткие платья, длинные платья, скромные платья и откровенные платья. Одри говорит, что завидует моей фигуре, и я могла бы даже показаться так Кайлу, но я ненавижу выглядеть как проститутка.
К тому же, мое тело не такое, каким оно было, когда я приехала в КиРТ. Не то, чтобы меня волновало, как я выгляжу, но без строгой ежедневной тренировки, к которой я привыкла, чувствую себя дряблой, и мне это не нравится. В общем Фитцпатрик может быть Стервойпатрик, но есть что-то полезное в том, что злая повелительница орет на тебя за то, что ты слишком медленно бежишь или называет тебя слабаком в те дни, когда ты не можешь поднять штангу как минимум в два раза тяжелее тебя.
− Это, − говорю Одри, распахнув дверь гардеробной.
Цель этого похода по магазинам заключалась в том, чтобы найти практичное платье, в котором, опуская наихудший сценарий и то, что я должна защитить Х от вражеских посягательств, я могла бы нанести удар, не беспокоясь о тех, кто мелькает поблизости.
 
Столько всего происходит. Это платье кремового, персиково-золотистого цвета из шелка и без бретелек, и оно достает до колен. Когда я кручусь на одном месте, юбка разлетается, показывая кружева под слоем. Это само определение непрактичности, но в тот момент, когда я увидела себя в зеркало, смогла представить реакцию Кайла. Это все, что потребовалось.