Тихий шепот (ЛП)

— Еще нет, — говорит он мне на ухо и, взяв меня за бедра, разворачивает так, что я оказываюсь лицом к стене.
Он медленно проводит руками по моему животу, пока они не останавливаются между моих ног, и я чувствую, как его палец дразнит мой вход.
— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — шепчет он и вводит в меня один палец, затем добавляет другой, и я тихо стону. — И ты, солнышко мое, так же прекрасна душой, как и телом.
Когда он загибает пальцы, нажимая на чувствительную точку возле клитора, дрожь сотрясает все мое тело так сильно, что мне приходится прижаться лбом и ладонями к стене, чтобы удержаться на ногах.
— Моя, — говорит он мне в шею, обхватывает другой рукой меня за талию и поднимает, не вынимая пальцев из моей киски.
Я тяжело дышу, не в силах вдохнуть достаточно воздуха, когда Михаил несет меня в спальню, прижав спиной к его груди. Меня поражает, как ему легко удается нести меня на одной руке, в то время как его вторая рука все еще находится во мне, дразня меня.
В тот момент, когда он опускает меня и убирает пальцы, я поворачиваюсь и толкаю его на кровать, затем переползаю через его огромное тело и сажусь на его член. И сразу же кончаю, желая, чтобы в этот момент я могла выкрикнуть его имя.
Я продолжаю скакать на нем, наслаждаясь его руками на моей талии и членом, которые плотно обхватывают мои стеночки. Михаил стонет и начинает вбиваться в меня снизу, а я вцепляюсь в его плечи так сильно, что у него, наверное, останутся следы от ногтей. Я выгибаю спину, когда снова кончаю, и издаю едва слышный крик. В следующее мгновение Михаил взрывается во мне.
Он все еще тяжело дышит, когда я наклоняюсь вперед. Нежно касаюсь носом его носа и зарываюсь руками в его волосы, заглядывая в его непохожие глаза. Сердце радостно бьется в груди каждый раз, когда он рядом, заставляя меня чувствовать себя полноценной, а не ущербной, потерянной личностью, которой я всегда себя считала. Я помню, как однажды Маркус назвал меня ледяной принцессой, потому что я не хотела обниматься или держаться за руки на людях. Он сказал это как бы в шутку, но я знаю, что он говорил серьезно.
С Михаилом все по-другому. Это необъяснимое желание прикоснуться к нему поглощает меня, когда он рядом, как будто мое тело притягивается к нему, как магнитом. Меня это немного пугает. Танцы были единственным, что помогало мне оставаться в здравом уме, поэтому, когда травма положила конец моей карьере, я подумала, что моя жизнь закончилась. Я так хотела вернуть все назад, и никогда не думала, что захочу чего-то большего. До сегодняшнего дня.
Михаил приподнимается на локтях и наклоняет голову в сторону, наблюдая за мной.
— В чем дело, dusha moya?
Я наклоняюсь, чтобы провести губами по его лбу, затем по левому глазу, но, когда я перехожу к правому, он отворачивает голову в сторону, избегая моих губ.
Он очень чувствителен к своему глазу, но нет, я не позволю ему этого сделать.
— Михаил… — прошептала я, но он только покачал головой.
— Пожалуйста, не надо.
— Почему?
— Потому что мой глаз отвратителен. Я не хочу, чтобы ты прикасалась к нему губами.
Я стискиваю зубы и беру его лицо в свои руки.
— Это не та, — шепчу я.
Михаил просто смотрит на меня и слегка улыбается. Это поражает меня до глубины души — его невероятно грустная улыбка.
— Хорошо, — говорит он и прикладывает палец к моим губам. — Пожалуйста, не надо причинять себе боль из-за меня. Ты обещала, что больше не будешь этого делать. — Еще одна грустная улыбка. — Иди сюда, уже поздно. Давай спать.
Он любит меня. Я знаю это и без его слов. Это видно в каждом его поступке. Почему же он не позволяет мне любить его в ответ? Мой темный, опасный муж — такой сильный, такой несокрушимый, и такой страшно одинокий, даже когда я рядом с ним. Я не знаю, почему он не пускает меня к себе и почему все еще прячется от меня. Даже после того, как я видела его обнаженным множество раз, он все еще надевает рубашки с длинными рукавами, когда я рядом в течение дня. Неужели он не понимает, что никто и никогда не сравнится с ним в моих глазах? Как я могу заставить его понять это?
 
Он обнимает меня, тянется к прикроватной лампе и выключает ее. Ничего особенного в этом нет, и я не знаю почему, но то, что он выключил лампу, стало для меня последней каплей. Я решаю, что с меня хватит. С меня хватит, что все потрясены тем, что он мне нравится, с меня хватит, что люди говорят мне, что со мной что-то не так, но больше всего мне надоело, что он считает себя недостаточно хорошим и отвергает мои прикосновения. Я сажусь, включаю эту чертову лампу и поворачиваюсь лицом к Михаилу.
 «Всё, хватит. Я буду прикасаться к тебе, где и когда захочу. Если я захочу тебя поцеловать, ты не имеешь права отвернуться.» 
Михаил приподнимается на локтях и смотрит на меня, сжав рот в тонкую линию.
— Детка...
 «Нет. Не надо меня сейчас ублажать. На этот раз сладкими речами ты не отделаешься.» 
— Сладкими речами? — он приподнял бровь.
«Больше никаких отказов. Хватит играть в горячее и холодное. Больше никаких длинных рукавов.» — Я показываю на него пальцем. — «Если я увижу тебя хоть в одной рубашке с длинными рукавами в доме, я ее с тебя сорву.»
Михаил очень хорошо умеет держать эмоции на лице, но я улавливаю удивление, промелькнувшее в его глазах, когда он наклоняет голову и смотрит на меня.
Мне все равно, что я впервые встретила его лишь месяц назад. Мне все равно, что наш брак оформлен как деловая сделка без моего участия. Для. Меня. Это. Неважно. Он мой, и я буду бороться со всем и с каждым, кто попытается отнять его у меня, даже если это будет сам Михаил.
«И я буду целовать тебя везде. Понял? Я напишу это для тебя, если понадобится. Везде. Да, глаз у тебя некрасивый. Но я все равно хочу его поцеловать.» — Я стиснула зубы и смотрю на него. — «И ты мне позволишь.» — Я тыкаю его пальцем в центр груди, затем продолжаю: «Потому что я люблю тебя. Каждую твою частичку. В том числе и твою сварливую личность. Смирись нахрен с этим.»
Я делаю глубокий вдох, скрещиваю руки и наблюдаю за ним, пока он смотрит на меня, не мигая. Он настолько неподвижен, что на мгновение я думаю, не перестал ли он дышать, затем он внезапно набрасывается на меня, и я оказываюсь на спине под Михаилом. Он по-прежнему ничего не говорит, просто прижимает ладони по обе стороны от моего лица и наклоняет голову, пока наши носы не соприкасаются. Большим пальцем правой руки он проводит по контуру моей скулы и подбородка, а затем по моим губам.
— Скажи мне еще раз, — шепчет он, внимательно глядя на меня, как ястреб, словно ища какой-то обман. Я смотрю ему в глаза и удерживаю его взгляд, желая, чтобы он убедился в правдивости моих слов.
— Я...очень сильно люблю... тебя, — говорю я, и в следующую секунду Михаил прижимается к моему рту.
Его руки обхватывают мою спину, когда он перекатывается, увлекая меня за собой, пока я не оказываюсь на нем, не разрывая поцелуя. Он прижимает меня к себе так крепко, что трудно дышать.
— Ya lyublyu tebya vsey dushoy, solnyshko, — говорит он мне на ухо. — Ya ne pozvolyu nikomu zabrat' tebya.
Я улыбаюсь и наклоняюсь, чтобы поцеловать его левую бровь. Затем я перехожу на правую сторону его лица и провожу пальцем по линии самого толстого шрама, от вершины лба, до самого подбородка.
— Ты... такой замечательный... муж. — Я целую его правую бровь, затем уголок его правого глаза. Он не отстраняется. Я целую его снова.
— А ты такая сумасшедшая, dusha moya. — Он вздыхает.
— Только ... для тебя . . . Михаил.
Он прикладывает палец к моим губам.
— Хватит. Перестань причинять себе боль.
Я улыбаюсь и скольжу рукой по его груди.
— Заставь... меня.
Глава 17
 
 
Я читаю сообщение от нашего представителя в Мексике и сразу же звоню Роману.