Тихий шепот (ЛП)

— Мы сделаем небольшой крюк, — говорит он.
Мы едем в ровном темпе, едем около двадцати минут. Вскоре мы оставляем позади шум и суету городского движения, и зданий впереди шоссе становится все меньше. Мы едем куда-то за город. Неожиданно Михаил нажимает на педаль газа. Я хватаюсь за ручку двери и держусь так, как будто от этого зависит моя жизнь. Спидометр на приборной панели начинает быстро подниматься, достигая почти ста миль в час. Михаил смотрит в зеркало заднего вида и резко поворачивает направо, выезжая на узкую грунтовую дорогу. Я смотрю назад на черный Ford Explorer, который делает тот же поворот и набирает скорость за нами. Михаил продолжает ехать, сохраняя дистанцию еще двадцать минут, затем сворачивает на другую грунтовую дорогу, ведущую к виднеющемуся вдали заводу. Его телефон звонит один раз, затем останавливается.
— Возьми мой телефон, — говорит он. — Отправь сообщение Денису. Это номер, по которому я только что звонил.
Я беру телефон, нахожу звонок в журнале и открываю окно сообщения.
— Напиши... Мне нужен один из них живым.
Я напрягаюсь, на секунду замираю над клавиатурой, затем набираю сообщение и отправляю его.
— Теперь слушай меня внимательно, — говорит он, снова бросая взгляд на зеркало заднего вида. — Я припаркуюсь перед заводом. Ты запираешься, ложишься на пол и не выходишь из машины. Что бы ни случилось. Понятно?
Я киваю и пытаюсь сдержать панику, нарастающую во мне.
— Если все пойдет наперекосяк, ты заводишь машину и уезжаешь. Поедешь в центр города, припаркуешься где-нибудь в людном месте и будешь ждать. Кто-нибудь приедет за тобой как можно скорее. В машине есть GPS-навигатор.
И оставить его в глуши? Он что, спятил? Как он вернется?
— Solnyshko ты поняла, что я сказал?
Я не собираюсь его бросать, но сейчас не лучший момент сказать это, поэтому киваю.
— Хорошо.
Машина с визгом останавливается перед входом на фабрику. Михаил снимает солнцезащитные очки, лезет под сиденье и достает пистолет.
— Запрись.
Он выскакивает и захлопывает за собой дверь, а потом убегает.
 
 
Я забегаю в заброшенный завод, взвожу пистолет и встаю у разбитого окна, из которого открывается прямой вид на дорогу и въездные ворота. Автомобиль, который следовал за нами, проезжает через ворота мгновение спустя и останавливается примерно в пяти метрах от моей машины. В течение нескольких минут никто не выходит. Вероятно, они обсуждают, что делать. В конце концов, открывается задняя дверь, и оттуда выходит мужчина с пистолетом наготове. Он целится в заднее стекло моей машины и стреляет. Ничего не происходит, и он пытается еще три раза.
Это бронированная машина, кретин.
Я бросаю быстрый взгляд в сторону ворот. Где, мать его, Денис? Если я начну стрелять, они могут удрать отсюда, и мы их потеряем.
Открывается еще одна задняя дверь, и оттуда выходит лысый мужчина лет сорока с дробовиком. Черт. Не уверен, сколько выстрелов выдержит стекло, а рисковать жизнью Бьянки я не собираюсь. Прицеливаюсь в лысую голову парня, которая видна над дверью машины, и стреляю. Его голова дергается назад, и он падает на землю в тот же момент, когда я убиваю второго парня. Несколько секунд тишины, затем открываются две передние двери. Я успеваю увернуться, прежде чем водитель и еще один парень открывают огонь в мою сторону.
На меня сыплется стекло из окна. Один из крупных осколков вонзается мне в спину, в районе плеча. Я тянусь назад и вытаскиваю его, порезав при этом руку.
Оживает двигатель, и на секунду мне кажется, что Денис наконец-то приехал. Но звук слишком близко. Через секунду раздается звук удара, и стрельба прекращается. Я смотрю в окно и не верю. Моя изысканная маленькая женушка только что протаранила машину преследователей.
Я выбегаю из здания и бегу к стрелявшим, которые лежат на земле. Должно быть, их двери были открыты, когда Бьянка врезалась в них. Похоже, водитель более или менее цел и невредим, он уже тянется за своим пистолетом, который лежит на земле в нескольких футах от него. Я стреляю ему в голову, прежде чем он до него доберется, подбираю пистолет и обхожу машину. Последний парень скрючился на земле, его рвет. Судя по количеству крови на его затылке, он сильно ушибся. Я отпихиваю от него пистолет, когда слышу звук приближающейся машины. Пять секунд спустя Денис паркуется позади меня и выскакивает наружу.
 
— Босс я смотрю, вы уже все уладили. — Он улыбается как идиот.
— Где ты, блядь, был?
— Я свернул не туда. Извините, босс.
Я ругаюсь и указываю на три других тела.
— Проверь их. Потом вызови уборщиков. — Я поворачиваюсь к парню, которого рвет. — Упакуй гавнюка и отвезите на восточный склад. Я допрошу его завтра. Если понадобится, вызови врача. Он нужен мне живым.
Я поворачиваюсь и направляюсь к своей машине.
 
 
Первое, что говорит мой муж, когда открывает дверь после того, как я только что спасла ему жизнь?
— Ты разбила мне задние фонари.
Я приподнимаю брови, фыркаю и пересаживаюсь на пассажирское сиденье. Михаил садится, и когда тянется к ключу зажигания, я замечаю кровь на его правой руке. Я резко вдыхаю и кладу свою руку поверх его. Он отпускает ключи и позволяет мне осмотреть его ладонь. На ране кровь вперемешку с грязью. Я не вижу, откуда у него идет кровь, и не хочу усугубить ситуацию, пытаясь смахнуть грязь. Я беру подол своей футболки, отрываю кусок материала и аккуратно обматываю им его руку. Когда поднимаю глаза, то вижу, что он наблюдает за мной. Я показываю на себя, потом на руль.
— Бьянка это всего лишь царапина. Я могу вести машину, — говорит он и заводит машину.
Михаил всю дорогу до дома разговаривает с кем-то по громкой связи. Я не уверена, с кем именно, но голос знакомый, возможно, с паханом. Я понятия не имею, о чем говорят, потому что весь разговор шел на русском, поэтому я откидываюсь на сиденье и закрываю глаза.
В меня стреляли. Снова. Даже месяца не прошло. Неужели теперь это станет для меня нормой? Быть замужем за парнем из братвы, похоже, гораздо опаснее для жизни, чем я ожидала. Так почему же, черт возьми, я не испытываю особого потрясения? Из-под ресниц я смотрю на мужа. В манере Михаила говорить по-русски есть что-то невероятно сексуальное, он разговаривает более спокойно. Я не знаю, связано ли это с тем, что он говорит на своем родном языке, или с тем, что он близок с Петровым. Будет ли он когда-нибудь так же расслаблен со мной?
Михаил паркует машину в подземном гараже, и когда он наклоняется, чтобы открыть свою дверь, я замечаю красное пятно на бежевом кожаном сиденье. Он ранен. Почему он ничего не сказал, черт возьми? Я слежу за ним глазами и замечаю мокрое пятно на его рубашке, возле левой лопатки. Что, черт возьми, с ним такое? Я вскакиваю со своего места, захлопываю дверь машины и смотрю на него.
— Опять злишься на меня?
Я указываю на его плечо и всплёскиваю руками. Конечно, я злюсь!
— Ничего страшного, Бьянка. Расслабься.
Расслабиться? Он истекает кровью и хочет, чтобы я расслабилась? Я поворачиваюсь и иду к лифту.
Зайдя в квартиру, я прямиком мчусь на кухню, открываю нижний ящик, где в прошлый раз хранилась аптечка, и начинаю доставать все необходимое. Михаил наблюдает за мной из дверного проема, пока я раскладываю вещи на кухонном столе, затем мою руки. Закончив с этим, я поворачиваюсь к нему и жду.
Михаил стоит как вкопанный на том же месте, глядя на меня, и я клянусь, если он сию же минуту не подойдет ко мне, я притащу его сюда сама. Наконец, он двигается и идет к раковине. Сняв мою импровизированную повязку и смыв кровь, он кладет руку на стойку передо мной, ладонью вверх.
Три его пальца порезаны, вероятно, стеклом, но порезы неглубокие. Я очищаю их, наношу антибиотический крем и наклеиваю пластырь на каждый. Закрываю коробку, указываю на его плечо, показывая пальцем, чтобы он повернулся.