Испорченный рыцарь (ЛП)

Когда Брианна возвращается на кухню, я наблюдаю, как она опрокидывает в себя ряд из трех рюмок, явно решив, что сильнодействующие коктейли все еще слишком слабы, если она должна быть здесь сегодня вечером, прежде чем она прошмыгнет через комнату.
Но прежде чем она успевает дойти до того места, куда собиралась, Джоди перехватывает ее, ловит за руку и тянет к себе танцевать.
Брианна качает головой на все слова Джоди, а я снова подношу бутылку к губам.
Голова начинает приятно кружиться, восприятие расплывается, позволяя мне уйти от реальности, чего я так жажду.
В какой-то момент я понимаю, что этого будет недостаточно. Именно поэтому у меня в кармане лежит маленький пакетик с Молли. Когда-нибудь сегодня вечером мне понадобится больше, и что-то подсказывает мне, что причиной этого будет она.
Широкая улыбка озаряет ее лицо, когда она танцует со своей подругой. Алекс присоединяется к ним, но я слишком увлечен тем, как ее тело движется в такт музыке, чтобы обращать на него внимание.
Ее движения гипнотизируют, и когда она крутит бедрами, я не могу удержаться от того, чтобы не дать волю своему воображению, представляя, что сейчас она прекрасно обнажена и двигается вот так, прижимаясь ко мне.
Черт.
Потянувшись, я одергиваю брюки, давая себе немного свободы.
К счастью, все слишком увлечены своими делами, чтобы заметить, как я страдаю от того, что просто наблюдаю за танцем Бри.
Я понятия не имею, что в ней такого. Она как чертов криптонит. С тех пор, как я впервые увидел ее в тот вечер.
Я пошел только для того, чтобы быть хорошим другом. Никогда бы не подумала, что Тоби приведет меня к такой вертихвостке.
Я и не подозревал, что он все это подстроил. А если честно, я был бы слишком увлечен ее большими голубыми глазами и греховными изгибами, чтобы беспокоиться об этом.
Позволяя себе вспоминать события той ночи, наше маленькое путешествие в Аид, я мало что могу сделать, чтобы остановить свой стояк.
Сколько девушек позволили бы своим «интрижкам на одну ночь» отвезти их в гребаный секс-клуб и трахать со всех сторон, пока другие смотрят на это?
Твоя сирена, вот кто, блядь.
Она как будто создана для тебя.
Вытряхивая из головы собственные мысли, я слежу за движениями Брианны, когда Алекс делает шаг к ней, тут же двигаясь одновременно с ней.
Я скрежещу зубами, бутылка, которая была на полпути к моим губам для очередного глотка, останавливается.
Ублюдок.
Все мое дыхание вырывается наружу, когда он поворачивает ее лицом ко мне и проводит руками по ее телу.
Не нуждаясь в большем приглашении, Брианна прислоняется к нему, кладет голову ему на плечо и двигается в такт музыке.
Я фиксирую взгляд на его руках, собственнически обхвативших ее бедра, как будто она принадлежит ему, и у меня поднимается температура.
Пробежав глазами по его руке, я останавливаюсь взглядом на повязке на его бицепсе, но не придаю этому значения. Это будет самое меньшее из того, с чем ему придется столкнуться, если он станет слишком, мать его, рукоприкладствовать.
Алекс не в себе, это более чем очевидно, когда я перехожу к его глазам. Они широко распахнуты, что говорит о том, что он не просто придерживался сильнодействующих коктейлей, которые Брианна разносила всем с тех пор, как я появился здесь, если судить по степени их опьянения. Не то чтобы я действительно мог это осуждать. Я начал сегодня гораздо раньше, чем следовало. И если бы не моя попытка поступить правильно по отношению к сестре, то я бы уже отключился и заперся в своей квартире один в надежде, что еще одна бутылка водки станет ключом к тому, чтобы все перестало так чертовски сильно болеть.
Словно почувствовав мой испепеляющий взгляд, Алекс находит мои глаза через плечо Брианны. Но если он и чувствует предупреждение, то совершенно неправильно его воспринимает, потому что широко улыбается мне. Ублюдок точно знает, что делает.
Не в настроении терпеть мучения одного из своих лучших друзей, я поднимаюсь на ноги и устремляюсь на кухню. Все-таки мне нужно больше водки. И эта Молли в моем кармане зовет меня по имени.
 
Я достаю из брюк пакетик, но движение в другом конце комнаты привлекает мое внимание еще до того, как я успеваю его достать.
Вспышка русых волос и аппетитная попка заставляют мои ноги двигаться раньше, чем я успеваю сообразить, что делаю.
Гнев захлестывает меня, а за ним — горький вкус предательства.
Алекс едва заметил, что его партнерша по танцам ушла. Он уже повернулся и начал танцевать с Антом и Айлой.
Черт знает, почему мы веселимся с этим гребаным итальянцем, но я решил, что сейчас у меня нет права голоса. Мне просто нужно появиться, наклеить на лицо фальшивую улыбку и притвориться, что я не разваливаюсь на части по одной болезненной трещине за раз.
Ант двигается медленно, побои, нанесенные его лидерами, все еще вызывают у него боль, но, похоже, она его не беспокоит: Айла обвивается вокруг него, как змея, Алекс прижимается прямо за ней, и они втроем смеются и веселятся, как будто ему здесь самое место.
Никто не обращает на меня внимания, я следую за своей лживой сиреной к ванной Тео и хлопаю рукой по двери за мгновение до того, как она закрывается.
Она вскрикивает от шока, но быстро отпрыгивает назад, пока дверь не ударила ее по лицу.
Но она не трусит.
Она никогда не трусит.
Как бы мне ни хотелось, чтобы она встала передо мной на колени, она никогда этого не сделает. Во всяком случае, не в той покорной манере, которая мне нужна. У нее всегда слишком много власти для этого.
Как сегодня, когда она одним своим присутствием вырвала мир у меня из-под ног.
Никто не должен иметь надо мной такой власти.
Никогда.
Если бы это был кто-то другой, я бы ворвался туда и вытащил его лживую, обманчивую задницу за волосы. Но это не просто кто-то. Это Брианна. Моя сирена. И она, блядь, обезоруживает меня так, что я прихожу в ужас. Она заставляет меня реагировать на вещи так, как я никогда не ожидал, так, как я никогда не реагировал ни с кем другим.
— Чего ты хочешь, Нико? — усмехается она, ее глаза сверкают от опьянения, делая ее в миллион раз сексуальнее, чем обычно. Это уже о чем-то говорит, потому что она прекрасна и в худшие свои дни.
Не обращая внимания на то, что я стою здесь и что дверь теперь широко открыта, она поправляет свой топ и расстегивает пуговицу на джинсах, как будто собирается продолжать, словно я никогда не врывался.
— Да что с тобой такое? — рявкаю я, закипая от злости.
Протянув руку, я зажимаю ей горло, прежде чем она успевает стянуть джинсы и впиваюсь ей прямо в лицо.
Это гребаная ошибка, потому что ее сладкий аромат манго заполняет мой нос, и, черт возьми, мой рот уже наполнился слюной.
В памяти всплывают смутные образы из вчерашнего сна, и мой член упирается в джинсы.
— Со мной? Что со мной не так? — недоверчиво спрашивает она. — Единственный из нас, у кого есть проблемы, — это ты, высокомерный придурок. А теперь, может, уберешься с моей дороги? Можешь посмотреть, если хочешь, — предлагает она, цепляясь когтями за мое предплечье в надежде, что я ее отпущу.
— О да. Может, мне сделать фото? — предложил я, заставив ее брови сойтись в замешательстве. Она знает, что я могу быть разным, но фотографировать, когда она писает, — это что-то новенькое даже для меня. — Я могу отнести это твоему новому боссу, чтобы он лучше понимал, кого он только что принял на работу, — угрожаю я.
Ее глаза сужаются, а челюсть раздраженно щелкает.
— Да пошел ты, Нико. Я не боюсь тебя и твоих пустых угроз, — рычит она.
Черт побери, ее огонь заставляет мой член напрягаться.
Она единственная, кто это делает с той ночи в баре. И я чертовски ненавижу ее за то, что она так меня испортила.
Это заставляет меня нуждаться в ней.
А мне никто не нужен.
Никогда.
— Пустые? — насмехаюсь я. — Ни одна из моих угроз не пуста, Брианна. Я думал, ты знаешь, кто я. На что я способен.