Капитан

Март слегка пожал плечами.
— К слову, можно двигаться и в этом направлении, создавая активно-реактивные и даже управляемые снаряды для орудий ГК. Но все же именно ракеты станут основным видом оружия в следующие десятилетия. Вернемся к ракетам… Тепло как источник наведения. Следует учесть, что корабль — не аэроплан-истребитель. Заложить вираж не сможет. Значит, подвергшемуся атаке борту остается только отстреливать тепловые ловушки. В этой теме одна проблема — создание триодов достаточно высокого качества и малого размера. Хотя для начала и на лампах можно. Если уже есть такие субминиатюрные стержневые радиолампы — отлично. Если еще нет, надо разработать. Как вариант — артефактные.
— Решение, конечно, интересное, я бы даже сказал, изящное, вот только чувствительность к внешним электромагнитным полям — ложка дегтя в вашу бочку меда, — заметил Сикорский, увлеченно слушавший Марта.
— Гарантирую, это будет работать. Разместим на борту в экранированных боксах. Да, коэффициент усиления у них небольшой, но зато можно поставить в каскад хоть пять штук, и места потребуют, как пачка папирос, даже с учётом индивидуального экранирования. В любом случае такие разработки займут довольно много времени. Поэтому начинать можно с наведения на звук работающих моторов. Очень просто — три микрофона, каждый подаёт усиливаемый управляющий сигнал на два противостоящих ему стабилизатора Y-образного оперения. Стабилизаторы — «прямо», если ракета или аэроторпеда направлена на источник звука. Защита от них разве что имитаторами. Или временным выключением двигателей и переводом винтов в малошумный режим. Но упадёт тяга — и корабль станет много более уязвим к обычному артиллерийскому и пулемётному огню.
— А как отфильтровать звук двигателей цели от остальных? — теперь уже задал вопрос и Колчак.
— Зачем?! Какие там, поблизости, могут быть близкие по громкости источники? Ну, разве что — имитаторы запускать, но они не слишком-то по стоимости и размерам отличаются от ракет!
— Например, двигатели корабля, выпустившего ракету.
— Микрофоны должны быть направлены не строго в стороны, а вперёд и в стороны. Или режим самонаведения включается не сразу, а на второй половине дистанции. Или пуск производится после уверенного захвата цели всеми тремя микрофонами при грубом наведении на цель в ручном режиме… Ну и можно заложить элементы артефактные в систему, они не дадут ракете изменить цель.
— Акустическое наведение распространено на море, потому что под водой лучше всего распространяется звук, а не свет или радиоволны. В воздухе же звук сильнее рассеивается и затухает, ввиду более разрежённой среды, — глубокомысленно изрек Колчак. — Так что если и браться за дело, то скорее логичнее делать ставку на инфракрасную систему.
— Да, тоже думаю, что звуковое наведение не панацея. Именно как первый этап. Еще можно по тонким лескам-проводам управлять. Эта схема годится на коротких дистанциях, зато и времени отреагировать у противника почти не будет. Заряжаем истребитель. Пилот и штурман — он же оператор ракет. Можно на борт две-три установить и — в бой.
— Звучит здраво и вполне реально, — гроссы переглянулись и почти синхронно качнули головами, изобразив согласие.
— Что же до перспективности ИК-самонаведения, то есть одна тонкость. Оно потребует охлаждения головки жидким азотом. Причём охлаждать надо ещё на этапе прицеливания, то есть объём жидкого азота будет истрачен вне зависимости от успешности наведения и даже от самого факта выстрела! На ракетном корабле понадобится компрессор, могущий сжижать азот. И на аэродроме. А вот микрофоны, ламповые усилители звука — работать будут, и стоят не слишком много. Проводная система — тем более. Пожалуй, главное — это наращивание дальности. Прямой выстрел неуправляемым боеприпасом ограничен скоростью маневрирования цели. Так что это оружие ближнего боя по факту. Проводная система — уже лучше, но все равно максимум несколько километров, акустическая — добьет на куда большие дистанции, можно говорить о десятках кэмэ. А вот ИК-ракета станет загоризонтной в перспективе. Обнаружили цель локаторами или через «сферу», нацелили и отправили. А там она, войдя в зону поражения и захватив цель, довернет сама. К слову, все то же самое относится и к средствам ПВО. Эффективность ее при перевооружении с артиллерийских систем на ракетные возрастет кратно.
 
— Что ж, выглядит как полноценная программа на десятки лет вперед. Работа в этом направлении уже ведется, пусть и не столь глобально. Вы, Мартемьян Андреевич, вполне можете в нее включиться, особенно если получите профильное образование у лучших специалистов нашей страны.
— Да, вероятно, так и надо будет поступить. Сейчас я в большей мере настроен на поиск уже действующих ученых, с которыми мы могли бы вести совместную работу.
— Помилуйте, а чем же вы их сможете привлечь?
— Наша компания располагает некоторыми средствами.
— Это очень важно и интересно. Как министр авиации, готов рассмотреть ваши проекты и, если вы убедите меня в их реализуемости, поддержать бюджетными ассигнованиями, а заодно и предоставить вам налоговые послабления.
— Благодарю вас, Игорь Иванович. Как только первая из разработок будет хотя бы в чертежах готова, мы сразу же обратимся к вам.
— Да, флот тоже заинтересован в таких разработках, — сказал свое веское слово Колчак. — В Германии, Австро-Венгрии и Британии работы по реактивным двигателям для кораблей и ракет уже активно ведутся. Кое-что есть и у нас. Вероятно, вам, Колычев, следует отправиться в нашу лабораторию и обсудить свои идеи с отечественными исследователями. Я дам распоряжение, вам предоставят допуск и организуют встречу.
— Буду вам очень признателен, ваше высокопревосходительство.
— Что до артефакторики, то кроме созданного еще Иваном Архиповичем Колычевым ГДК, в котором применены энергоплетения, в иных существенных прорывах в этой отрасли знания мы не преуспели. Задача эта требует особой интуиции и редкого среди одаренных таланта. Вот почему в России это направление пребывает в столь удручающем состоянии.
Странное ощущение сидеть перед двумя из числа высших сановников империи гроссами, которые весьма благожелательно выслушивают твои довольно-таки абстрактные проекты. А ведь от этих двоих зависят судьбы десятков, сотен тысяч, если не миллионов. И средства, которыми они распоряжаются, почти неисчислимы.
Март внимательно отслеживал реакции гроссов и, хотя почти ничего не видел даже в «сфере», все равно ощущал, что они искренне заинтересованы и в его предложениях, и почему-то в нем лично. Это заставляло задуматься о причинах такого отношения.
На ум ему не приходило ничего, кроме как: «Ты спалился, братишка, твое инкогнито раскрыто этими могучими стариками». И что прикажете делать? Прекратить игру и открыться им здесь и сейчас? Но они ни знаком, ни намеком не подталкивают его к такому решению. Вероятно, так всем пока удобнее, если слово не сказано, то и решать ничего не надо. Есть время подумать, понаблюдать, сделать выводы и определиться.
Все это время Саша провела неподалеку от двери в кабинет, сосредоточив все внимание на замочной скважине и улавливая малейшие звуковые колебания. Конечно, если бы она подошла ближе, было бы удобнее, но в таком случае ее наверняка бы уже обнаружили. Grand-Père Alexandre уж точно! А так она была в курсе разговора и нисколько при этом не рисковала.
«А мой суженый не такой уж напыщенный болван, как показалось на первый взгляд, — подумала она, отметив, что его достаточно серьезно воспринимают такие могущественные и влиятельные люди. — Может, он совсем не так безнадежен?»
Занятая прослушкой, она немного отвлеклась и вернулась в реальность только тогда, когда рядом возник какой-то хлыщ в придворном вицмундире. Как и полагалось подобному персонажу, он был завит и надушен, а еще до невозможности назойлив.
— Мадемуазель скучает? — осведомился он приторным как патока голосом и, не дожидаясь ответа, присел рядом. — Говоря по чести, я и сам не в восторге от здешнего общества. От собравшихся здесь персон за милю несет нафталином…