Капитан

— А в этом есть смысл, — задумчиво кивнул Колчак. — Однако хватит ли вам знаний? Не обижайтесь, но вряд ли в Порт-Артурской школе пилотов так уж хорошо преподавали артефакторику.
— А где в России ее хорошо преподают? — парировал Март.
«Это хорошо, что он про наш приют не вспомнил… Вот был бы афронт».
— А мне нравится этот молодой человек, — захохотал Сикорский. — Как он вас, Александр Васильевич, уел? И что характерно, вполне справедливо. Кой черт изучать труды наших профессоров, если они ничего не достигли в своем деле. Может, и впрямь лучше начать с чистого листа?
— Положим, в этом вопросе вы правы, — без улыбки ответил адмирал.
За широким окном прошумел винтами воздушный бот — весьма распространенный в столице империи транспорт. Конечно, его нельзя было назвать общедоступным, но многие государственные учреждения и частные корпорации имели в своем штате подобные средства передвижения. Во всяком случае, ни министр, ни адмирал не проявили ни малейшего неудовольствия по поводу возникшего неудобства.
Скорее напротив, вынужденная пауза пошла переговорам на пользу. В позах, жестах и взглядах ясно проступила особенно заметная на фоне первоначального напряжения расслабленность. Атмосфера в кабинете явственно потеплела, а «экзаменаторы» и «соискатель высокого доверия» за недолгий, в сущности, разговор определенно смогли найти общий язык.
Эти признаки без труда «читались» Колычевым. Раззадоренный первым, пусть и относительным, но все же успехом, Март решил ковать железо, пока оно горячо, а заодно столбить за собой новые перспективные направления.
— Это еще не все, господа. Уверен, что и тема многолопастных винтов в импеллерах очень перспективна. Потому что обеспечит повышение боевой живучести узла. Смотрите, например, потеря одной лопасти в результате попадания для трехлопастной конструкции — мгновенная и безусловная остановка или поломка; для четырех лопастей — жуткая вибрация, срочная остановка. В крайнем случае — попытка протянуть пару минут ценой заведомого разрушения всей «обвязки» выходного вала. А вот шесть-восемь лопастей дадут совсем другую картину. Выбьет одну — не страшно. Тряска, шум, но жить можно. Появляется возможность «поправить на скорую руку», сняв лопасть симметрично разбитой, пусть и ценой потери части тяги. Наконец, шестнадцать-двадцать лопастей: рычит громче, тянет хуже, при случае есть возможность отбалансировать.
Далее, многолопастный винт повышает число оборотов ротора, что также повышает боевую живучесть: делает импеллер легче, разгружает силовой привод, винтомоторная группа становится менее чувствительна к повреждениям. На большом, массивном роторе, что важно, можно установить много коротких и жёстких лопастей. Это позволит выдавать очень большие обороты, не особо затрудняясь балансировкой или потерей пары-тройки лопастей, так как центр тяжести всё равно остаётся в пределах ротора, биение и, соответственно, вибрации увеличиваются, но не критично. До базы дотянуть не вопрос вообще. Резкое повышение оборотов — это тоже путь к повышению боевой живучести.
Задумка в том, чтобы разработать и поставить вместо трех-четырехлопастного винта с двумя тысячами оборотов восьмилопастной винт вдвое меньшего диаметра, с рабочей скоростью пять-шесть тысяч оборотов, что позволит сделать импеллер в четыре раза легче (при той же длине вес пропорционален сечению, то есть квадрату диаметра), втрое разгрузить силовой привод (уменьшить момент на валу), сделать винтомоторную группу меньшей целью и менее чувствительной к повреждениям. Но и это не все. Дальше надо поставить в тот же обтекатель второй соосный винт в противофазе. Никому не надо объяснять, что тянущий винт не только сообщает массе воздуха поступательное движение назад, но и существенно закручивает его вокруг своей оси. Поэтому значительная часть мощности расходуется на раскручивание потока воздуха, вместо того, чтобы быть полностью преобразованной в энергию его поступательного движения.
Как с этим бороться? Поставить сразу за винтом спрямляющий аппарат. Неподвижный спрямляющий аппарат для ВМУ [13] корабля — дело не слишком благодарное. Намного выгоднее поставить за первым винтом второй, несколько меньшей продуктивности и отбирающий от двигателя меньшую долю мощности, который будет вращаться в противоположную сторону. Таким образом, закрученный, допустим, по часовой стрелке поток от первого винта попадает на лопасти второго, который вращается против часовой стрелки. При этом скорости движения потока и лопастей заднего винта складываются таким образом, что «вращательная энергия» потока переходит (частично, конечно же) в поступательную.
 
— Что ж, задача непростая, но вы, Мартемьян Андреевич, меня, прямо скажу, удивили. Столь глубокие и, безусловно, перспективные идеи, которые к тому же подкреплены серьезным практическим и научным знанием, что весьма необычно для людей вашего возраста и образования… Уверен, задача эта вам вполне по силам, тем более что вы располагаете собственным кораблем, который можете задействовать как демонстратор и платформу испытательную, — подвел итог долгого спича Марта Сикорский.
— Спасибо за столь лестную оценку. Так и планирую сделать. Еще одно направление исследований — разработка реактивного и турбовинтового двигателей. Возможности поршневых моторов практически исчерпаны, а кораблям нужны скорость и маневр.
— В значительной степени исследования по этим направлениям ограничиваются технологическими причинами и значительно большей экономичностью.
— Уверен, они решаемы, пусть и не быстро. Зато в части тяговооруженности они будут абсолютно вне конкуренции. А реактивные можно вообще размещать внутри корпуса и надежно бронировать, существенно повышая их защищенность и живучесть в бою. Вам не надо пояснять, какую уязвимость сегодня создает кораблям внешнее, на крыльях-консолях расположение самих моторов и лопастей импеллеров. Поэтому их выбивают первыми!
— С этим спорить никто не станет. Но задача явно вам одному, Колычев, не под силу, — опять счел нужным оппонировать молодому дарованию Колчак. — Не факт, что даже всех ресурсов ОЗК хватит на полноценный прорыв хотя бы в одном реактивном двигателестроении.
— Согласен, нужно объединять ресурсы всех заинтересованных сторон. К слову, вот и еще одна задача для реактивщиков. Артиллерийское вооружение откровенно устаревает. Ему на смену должны прийти ракеты. Для начала неуправляемые, твердотопливные на пороховых зарядах, а затем, быть может, лет через десять, и самонаводящиеся, управляемые, способные изменять траекторию движения и развивать скорости в несколько махов.
— Хотелось бы более подробно остановиться на этом вопросе, — веско не то обозначил, не то просто вежливо приказал Колчак.
— Извольте. На первых порах можно обойтись и без самонаведения ракеты. Выставили корабль носом на цель и произвели пуск. При наличии развитой «сферы» у одаренного капитана это будет достаточно эффективно. Особенно если произвести групповой залп сразу по нескольким точкам выше-ниже. Корабли маломаневренны по горизонту, зато очень подвижны по высоте, и тут их можно подловить. Перспективные системы самонаведения следует делать инфракрасными. Полупроводниковые фотодатчики, пусть даже и дорогие, но явно не дороже воздушного корабля. Насколько мне известно, они уже есть в каком-то виде. Лосев создал кристадин и даже не стал его патентовать еще в двадцатых годах.
Думаю, что наведение именно на двигатели наиболее рационально — эффективность удара именно ракетой по бронекорпусу сомнительна. Куда логичней подвести ракету к движкам, подорвать и посечь осколками винты, тем самым обездвижив левиафана. Допускаю, что по бронированной цели артиллерия главного калибра будет работать эффективнее ракет калибром до трехсот миллиметров, как правило, все они осколочные.
— Что ж, приятно услышать, что и классической ствольной артиллерии вы не отказываете в полезности, — не преминул вставить свое замечание Колчак.