Можно ли обижать мальчиков?
— Какие молодые мы тогда были! — Берта снова обняла Дору. — Какие счастливые!
— А давай вместе вспомним нашу молодость, знакомых нам мужчин. Только, чур, не на сухую. У меня с тех времён ещё бутылка арманьяка коллекционного припасена. Как раз для такого случая. Вот мы её сейчас и откроем. Подожди, она в баре стоит. — подхватившаяся Дора пулей выскочила из спальни.
— Я как раз по этому поводу к тебе и приехала, Дора, — проговорила гостья в раскрытую дверь вослед убежавшей хозяйке.
— Не с кем вспомнить молодость? — судя по интонации, Дора улыбалась, открывая дверцу упомянутого бара. — Или выпить?
— В принципе, ты права в обоих случаях. Но я по поводу мужчин.
— И что с ними?
— Есть шанс, Дора.
В соседней комнате что-то упало.
— Это не ты там случайно в обморок шлёпнулась? — снова ехидно поинтересовалась Берта.
Дора заскочила в спальню, едва не перепугав по-прежнему сидящую на кровати подругу. Её ноги, обутые в так и несменённые «мышиные» тапочки, сами тапочки и подол платья были обильно орошены какой-то жидкостью. От возбуждённой Доры неслабо попахивало, судя по всему, уже утраченным коллекционным напитком.
— Какой шанс? — пристально глядя в глаза, спросила она Берту.
— Ты что, всё сама выпила? — не удержалась от подковырки Берта. — Я считаю, что реальный. И использовать его нужно именно сейчас. Дальше будет ещё хуже. Остались только мы с тобой. Ну, по крайней мере, о других я давно уже ничего не слышала.
— Подробности! — буквально прорычала Дора, вытаскивая подругу за руку из комнаты. — Проходи на кухню. Ты всё также любишь зелёный чай? Как видишь, с арманьяком сегодня не повезло.
— Не забыла. Сколько лет прошло?
— Больше двадцати, Берта. Ты рассказывай! А я пока приготовлю нам завтрак. Проголодалась, наверное, с дороги? Садись за стол.
Суетясь с чайником, готовя лёгкий завтрак на двоих, Дора слушала рассказ Берты:
— Ты ведь помнишь последнюю серию экспериментов на ускорителе? Когда при неупругом столкновении ядер свинца на ультрарелятивистских скоростях образовывались комки горячей кварк-глюонной плазмы?
— Было что-то такое, — ответила Дора, торопливо намазывая маслом кусочки поджаренного белого хлеба.
— Это то, что сообщили всему научному миру, — снова не глядя на подругу, сказала Берта. — А вот то, что после выгорания этих комков оставались чёрные мини-дыры, для получения которых и проводились эти эксперименты, мало кто знал. Извини, я не могла тебе тогда этого рассказать. Всё было настолько засекреченным, что даже не все участники того эксперимента об этом знали.
— Я понимаю, Берта. Всё-таки не пирожки пекли на нашей установке. Ты не рефлексируй. Да и воды с тех пор утекло немало. — не оборачиваясь, махнула ножом Дора. — Ты продолжай, не останавливайся!
— Мы тогда проверяли теорию о модели вселенной с большим количеством пространственных измерений. — облегчённо вздохнув, продолжила рассказ Берта. — Предполагалось, что мы сможем осуществить поиск параллельных миров. Для этих целей и было необходимо создание в коллайдере чёрных мини-дыр. С их помощью осуществлялся пробой пространственно-временного континуума. А плазма, как активное вещество, обеспечивала энергией весь процесс.
— Ну, и что дальше? — расставляя чашки из тонкого итальянского фарфора немного дрожащими руками, спросила Дора.
Чайный сервиз использовался только по особым случаям, которых уже давно не было в её жизни. Этот столовый набор они с мужем привезли из той самой счастливой поездки на побережье Италии. Зайдя однажды в магазин сувениров, и увидев его, она просто не смогла удержаться от покупки. А муж с сыном только улыбались, переглядываясь друг с другом.
— Мы сделали это! У нас всё получилось! — не замечая нервного состояния подруги, воскликнула Берта.
— И? — на большее у отвернувшейся Доры не хватило сил — от вновь нахлынувших воспоминаний спазмом перехватили горло.
На кухонном столе появилась тарелка со свежими тостами, в заварочном чайничке благоухал свежезаваренный чай.
— В последнем эксперименте мы осуществили поиск и доставку по заранее заданным параметрам! — сверкнула глазами раскрасневшаяся Берта.
— И что же вы искали и доставили? — с трудом справившись с чувствами, спросила Дора. — Бери тост. Чай — без сахара, как ты любишь.
— Крысу, Дора. Простую белую крысу. — Ответила Берта, запивая горячим чаем кусочек откушенного бутерброда.
Прожевав и проглотив первую порцию угощения, и, махнув рукой с зажатым в пальцах ополовиненным тостом, Берта договорила:
— А дальше, ты сама помнишь, всем стало не до экспериментов. Да и теория была сыровата — после переноса крыса прожила всего один час.
— Не тяни кота, а вернее ту самую крысу за хвост, Берта! Говори всё до конца! — сев за стол напротив подруги, Дора нервно помешивала сахар в своей чашке.
— ЦЕРН, как ты знаешь, тогда законсервировали. — не заставила себя долго упрашивать Берта. — Всё это время он был под охраной. Вся аппаратура на месте — я уже проверила, ну, может, починить или заменить что-то придётся. Главное, что системы локации, пробоя и транспортировки дали положительный отклик при тестовой проверке работоспособности.
И, уставившись подруге прямо в глаза, Берта закончила:
— Мне нужна ты, Дора!
— Ты хочешь осуществить перенос мужчин из параллельного мира? — не отводя взгляда, недоверчиво спросила Дора. — Они же сразу заразятся!
И после небольшой паузы, отпив чай, засыпала вопросами:
— А вдруг в том мире просто нет людей? Или они будут несовместимы с нами? Или не захотят с нами сотрудничать? Тут куча вопросов! И почему я, Берта? Я хоть и физик-ядерщик в прошлом, но в теории сильных взаимодействий разбираюсь слабо. Моё дело — реактор.
— Именно поэтому, Дора! — твёрдо произнесла Берта. — Теорию я доработала. Осталось дело за практическим воплощением. А для него мне нужна не просто надёжная, а сверхнадёжная работа реактора. Расход энергии будет просто колоссальный. И именно ты поможешь мне его обеспечить. Да и нет больше никого кроме нас с тобой.
— А по поводу мужчин, — продолжила она, доедая уже второй тост, — есть несколько моментов, о которых я ещё не рассказала. Та крыса ничем не отличалась от обычных наших лабораторных грызунов. И это первое.
— Доработав теорию, — в руке Берты появился ещё один тост, — я поняла, что ни в какие параллельные вселенные мы не проникали.
— А как же крыса? — перебила Дора.
— Она из нашего мира, — ответила подруга, — только из прошлого, где люди и, соответственно, мужчины точно есть. Это второе. Так что вопрос нашей с ними совместимости снимается. И это третье.
— А где же тогда и как вы осуществляли поиск? — удивлённо воскликнула Дора. — Вы что, создали у нас под боком машину времени?
— По моим, как ты сама понимаешь пока неподтверждённым, предположениям поиск осуществлялся в ноосфере Земли, в которой хранится информация обо всём, что, где, когда и как происходило на нашей планете. Другого объяснения у меня нет, — развела руками Берта. — А машина времени …
Пальцы Берты отбили дробь по поверхности стола:
— Не знаю, Дора, не знаю! Эксперимент, хоть и положительный, был всего один. А этого мало для подтверждения работоспособности теории. Нет никакой гарантии, что крыса, которую мы тогда достали, не из соседней лаборатории.
— Хорошо. Но остаётся ещё Вирус! — резко опустила свою чашку на стол Дора.
— Есть ещё одна проблема кроме Вируса, — поморщилась Берта. — По моим расчётам мы не можем при хронопробое уйти глубже, чем на сто лет назад. Есть энергетический предел и зависимость там гиперболическая. На большее энергии нет и, в ближайшее время, точно не будет на всём земном шаре.
— А по поводу заражения… — допивая свой чай, продолжила Берта. — У меня есть ещё одна — и тоже теоретическая — работа, где описаны особенности генома мужчины, потенциально иммунного к поражающим факторам Вируса. То есть он заразится, как и все, но болеть после этого не будет. Я не генетик, Дора, так что тонкостей тебе не расскажу. Но именно с этой работы всё и закрутилось.