Можно ли обижать мальчиков?
Потом снова была работа, эксперименты, статьи в научных журналах, борьба за спонсоров и гранты на исследования, приятные семейные заботы и ссоры с мужем и сыном по кажущимся сейчас таким незначительным поводам. В общем, всё то, из чего складывалась самая обычная семейная жизнь. Что, как тогда представлялось, будет всегда, являлось само собой разумеющимся, обыденным, рутинным. И что не было по достоинству оценено в своё время, пока не оказалось потеряно раз и навсегда.
Поднимаясь, разочарованно вздохнув, не открывая глаз, Дора ногами нащупала мягкие разношенные меховые тапочки в виде забавных серых мышек с круглыми торчащими ушками. «Такой сон испортили!» — молнией пронеслась в не полностью проснувшемся ещё мозге недовольная мысль.
Часы на полке, имитирующей старинный камин, показывали половину седьмого утра. Мазнув глазами по фотографиям мужа и сына, стоящим слева и справа от часов, женщина раскрыла тяжёлые шторы, прикрывающие окно комнаты. Ласковый свет раннего утреннего солнца осветил уютную обстановку небольшой типично женской спальни, выполненной в нежных розовых тонах.
— Кого ещё принесло в такую рань? — хриплым спросонья голосом пробормотала Дора, потирая ладонями заспанное лицо. — На работу только через полтора часа. Могла поспать ещё целый час.
Накинув на плечи белый, шёлковый, бережно хранимый с былых времён пеньюар, поднятый с прикроватного пуфика, кое-как пригладив растрёпанные после подушки волосы, с хмурым видом она медленно поплелась к двери.
Новая звонкая трель дверного звонка заставила её испуганно вздрогнуть и, недовольно поморщившись, ускорить шаг.
— Да иду я уже, иду! Кто там такой нетерпеливый? — раздражённо проворчала женщина, открывая входную дверь.
На пороге её старой, почти такой же, как и она сама, квартиры, на пятом этаже обветшалого жилого дома в центре Лиона, одним из достоинств которого была минутная доступность до городского муниципалитета, стояла немолодая, стильно одетая дама. Высокая, по сравнению с хозяйкой квартиры, гостья разглядывала миниатюрную на её фоне Дору прищуренными серыми глазами сквозь круглые стёкла очков с небольшими диоптриями.
Окинув застывшую в изумлении Дору пристальным взглядом с головы до ног и обратно, стоящая на пороге женщина иронично проговорила:
— Видок у тебя ещё тот! Это твой новый образ? Может, впустишь уже? Или так и будешь стоять недовольным столбом?
Посторонившись, ошарашенная нежданной визитёршей и её «приветственными» словами Дора впустила наглую посетительницу, обдавшую её знакомым, но, казалось, давно забытым, ароматом Givenchy.
Закрыв за ней дверь и закончив возиться с барахлившим замком, обернувшаяся хозяйка увидела, что бесцеремонная мадам уже стоит посреди небольшой гостиной и с нескрываемым интересом рассматривает небогатую обстановку комнаты. Пришлось её догонять. Не кричать же от входной двери?
— Да-да, проходи! Можешь даже не разуваться. Как дома, я вижу, ты себя уже чувствуешь! — справившись с удивлением, саркастично проговорила Дора в спину вошедшей беспардонной женщины.
— Ты что — не рада меня видеть? — обернувшись, улыбнулась гостья. — Кстати, симпатичные тапочки. Сама выбирала?
— Ещё лет сто не видела бы! — проигнорировала часть реплики о своих растоптанных тапочках Дора.
— Чего ты такая недовольная? — улыбка незваной визитёрши и не думала меркнуть. — У тебя такая гостья, а ты ворчишь. Мужика давно не было?
— Ой-ой-ой, смешно-смешно, юмористка! Можно подумать ты с него только что слезла! — не осталась в долгу хозяйка квартиры.
— Ну, здравствуй, старая перечница! — широко раскинув руки, шагнула гостья навстречу Доре. — У тебя я смотрю всё по-старому?
— Здравствуй, старая калоша! — ответила Дора, обнимая свою старую во всех смыслах подругу. — Да, всё так, как и было много лет назад.
Крепко обнявшись, две женщины, молча, простояли посреди скромной городской квартиры несколько долгих минут.
Берта35 Савент и Дора36 Майт познакомились, одновременно поступая и будучи потом студентками одной группы физического факультета Венского государственного университета. Одинаковые взгляды на жизнь, образование и науку, а главное общие интересы в области ядерной физики, что не совсем характерно для молодых девушек, сблизили их, а потом переросли в крепкую, хоть и женскую дружбу.
Почти одновременно молодые женщины получают докторские степени в заинтересовавших их направлениях физики, помогают друг другу в проводимых исследованиях, пишут совместные статьи.
Затем обеим женщинам было предложено принять участие в перспективных научных проектах ЦЕРНа37 в области ядерной электроники. Интересная совместная работа настолько увлекла молодых учёных, ещё больше сблизив подруг, что они даже жили некоторое время вдвоём в одном из домиков городка, специально построенного на территории научного центра для проживания сотрудников, живущих далеко от него.
После завершения этой работы Дора выходит замуж, рожает сына, и на некоторое время выпадает из орбиты научного мира. А Берте так и не посчастливилось найти свою единственную вторую половинку.
Выйдя из декретного отпуска и последующего отпуска по уходу за ребёнком, Дора продолжила научную работу в области создания и сопровождения промышленных стандартов в сфере управления оборудованием и работой ядерных реакторов. А Берта после их расставания перешла на исследовательскую деятельность в лабораторию физики высоких энергий того же ЦЕРНа, в экспериментах которой задействовался сначала большой электрон-позитронный, а потом и большой адронный коллайдеры.
После 2022 года, когда ЦЕРН перестал функционировать, и учёные физики-ядерщики разбежались кто куда, подруги потеряли друг друга на два десятилетия.
Наконец, разомкнув объятья, но, не отпуская рук, Дора проговорила:
— Давно не виделись. Выглядишь отлично, Берта! Подожди, сейчас я тоже переоденусь и вернусь! Ты подняла меня прямо с постели.
— Я это уже поняла. Извини, Дора. Раньше, насколько я помню, ты уже не спала в такое время.
— Эх, раньше! — услышала Берта уже из спальной комнаты. — Раньше и деревья были выше, и трава зеленее, и мы моложе. А какие были мужчины! С ними можно было вообще спать не ложиться. А сейчас … Сейчас я тоже могу долго не спать, но уже совсем не по такому приятному поводу.
Войдя в спальную вслед за Дорой Берта увидела подругу, завязывающую пояс серого, в цвет тапочек, и, наверное, такого же удобного домашнего платья. Указав на фотографии, стоящие на каминной полке, Берта спросила:
— До сих пор не можешь их забыть?
— Не получается, подруга. Я так же их люблю, как и раньше, а может даже сильнее! — ответила Дора, опускаясь на не застеленную кровать и печально глядя на любимые лица. — Сегодня, перед твоим приходом видела их во сне.
— Прости, что невольно помешала вашей встрече. — проговорила Берта, усаживаясь рядом и обнимая загрустившую подругу. — Хорошая у тебя была семья.
— Да ладно, — махнула рукой Дора, — не извиняйся. Ты не виновата в том, что тогда происходило со всем миром.
— Знаешь, а мне очень нравился твой муж. — призналась неожиданно Берта. — Может потому я замуж и не вышла, что не смогла найти второго такого же мужчину.
— И ты молчала? — поражённо всплеснула руками Дора, уставившись в глаза своей единственной и настоящей, как только что выяснилось, подруги. — Ты поэтому перестала приходить к нам в гости? А я всё гадала, какая кошка между нами пробежала? Даже мужа донимала своими расспросами — думала, может это он чем-то тебя обидел?
— А что бы ты сделала? — ехидно поинтересовалась Берта. — Поделилась бы?
И отвернувшись, продолжила:
— Я ещё могла бы побороться с тобой за него. Признаюсь, тоже — были такие мысли. Но, видя твоё счастье и ту нежность, с которой ты на него смотришь, так и не решилась на это. А после рождения вашего ребёнка даже думать себе запретила в этом направлении. Так что, прости меня, если сможешь, подруга!
— Мне не за что тебя прощать, Берта. Ты моя единственная подруга, последний оставшийся дорогой мне человек. — Дора повернула к себе голову Берты. — И ты не сделала мне ничего плохого. А сердцу, как ты сама знаешь, не прикажешь. Да и столько лет уже прошло, даже считать страшно.