Девочка, я тебя присвою. Книга 1 (СИ)

— Добрый вечер, — вежливо, но сухо отозвалась я, а мама поздоровалась с мужчиной по своему — прильнула к груди.
— Устал? Сейчас ужин подогрею, — сказала она ему.
— Не нужно, — покачал головой Завьялов. — Поужинали в ресторане с партнерами. А вот насчет устал… Да, безумно. Рад, что уже дома. Кристин, ты чего не спишь-то еще? Меня для разговора ждешь?
— Да, если можно, — сказала я, собрав руки в замок.
— Поздно уже. Может, отложим все разговоры на завтра? — спросил он.
— Завтра я уже могу не решиться на этот диалог, — ответила я. — А мне нужно знать. Много времени я не займу, обещаю.
— Ну, хорошо, — кивнул наконец мужчина. Он отстранился от мамы и обратился к ней. — Ты иди наверх, я сейчас переговорю с Кристиной и поднимусь тоже.
— Хорошо, — ответила мама и ушла вверх по лестнице.
— Идем, — указал он рукой мне на кухню.
Вскоре мы оказались на ней вдвоем, я прикрыла дверь, чтобы наш разговор не был слышен маме.
— Чая? — спросил Владимир.
Он подошел к барной стойке, поставил перед собой две чистые чашки и взял в руки чайник.
— Нет, спасибо, — отказалась я.
— Как хочешь, — пожал плечами мужчина и налил себе в чашку чай. — Садись тогда, и рассказывай, что ты хотела знать.
Я села напротив него, но долго молчала. Решиться с ним поговорить было проще, чем задавать ему вопросы на самом деле. По факту я ничего о нем, как о человеке, не знаю, и не могу поручиться за то, какая у него будет реакция на сказанное мной. Но раз уж я сама его сюда привела, надо что-то говорить…
— Кристин, — поторопил он меня. — Я, конечно, не против вот так с тобой выпить чая, но ты все-таки расскажешь мне, о чем ты хотела поговорить среди ночи?
— Да, — кивнула я, собрав свою волю в кулак. — О маме.
— Я догадался, — усмехнулся он. — А конкретнее можно?
— Конкретно о ваших планах на нее. Я за нее…волнуюсь.
— А ты прям такая защитница, да? — задал он вопрос с каким-то странным смешком. Меня аж передернуло. Не понравился мне его тон…
— Я должна знать, за кого выходит замуж моя мама, — ответила я. — К тому же, это напрямую затрагивает и мою жизнь.
— Нет, это похвально, конечно, — сказал он. — О маме нужно заботиться.
— Как иначе? Она — моя мать.
— И что именно тебе непонятно? — смотрел на меня Владимир. В его глазах исчезло веселье. Осталась усталость и какой-то холод… Пока я ему не очень нравлюсь, хоть Завьялов и изображает вежливость и радушие. Впрочем, это взаимно. Будем теперь как в театре играть свои роли, которые к истинным чувствам отношения не имеют… — Свадьба будет, в конце лета, когда из лагеря вернется моя дочь. Ты же понимаешь, что свадьба без нее невозможна?
— Это я поняла, — сказала я осторожно, подбирая слова, чтобы не разозлить нового мужа мамы. Нам все-таки жить под одной крышей. — Но вы действительно хотите жениться на ней?
— Да, — ответил мне, открыто глядя в глаза, Владимир. Не похоже, чтобы он говорил неискренне. Может, действительно, повода переживать ни за маму, ни за себя у меня нет? — С чего у тебя есть сомнения на этот счет?
— Вы мужчина…непростой, — пояснила я. — Очень удивительно, что такой, как вы, обратили свое внимание на обычную учительницу географии в самой обычной средней школе.
— Ничего удивительного, — пожал плечами Завьялов. — Нина — красивая, ухоженная, еще молодая женщина. Она мне просто понравилась. Мне неважно, кем она работает. Моих денег хватит на всех.
Тут он прав. Мама родила меня рано, и следит за собой, насколько нам позволяли финансы. Она у меня красивая… Но этого достаточно для брака разве? Неужели только из-за красоты мужчина такого статуса готов взять и жениться?
— Вы любите мою маму, Владимир? Честно.
— Честно? Люблю.
— Без каких-то подводных камней?
— Без. Девочка, тебе нечего бояться за свою маму. Мы с ней нашли друг друга на заре молодости, нам вместе хорошо и тепло. Ничего тут больше нет из объяснений — я просто устал был один. Захотел семью, жену… И Нина мне очень понравилась и как женщина, и как человек.
— И вас не смущало, что у нее есть взрослый ребенок? — уидивилась я.
 
— Так у меня у самого он есть, — мягко рассмеялся Владимир. — В нашем возрасте было бы глупо искать вторую половину, у которой не было за всю жизнь ни детей, ни плетей.
— Но вы могли найти себе молодую, без детей.
— Мог, — вздохнул он. — Но судьба свела меня с твоей мамой, и я решил, что хочу видеть ее в качестве супруги.
— Но… Тогда я не понимаю, — растерялась я.
Что-то тут не вязалось все равно…
— Что именно? Я тебе уже всю душу раскрыл.
— А квартира?
— Что квартира?
— Вы попросили маму ее продать и взяли деньги с ее продажи. Зачем? — задала я прямой вопрос, который вертелся у меня на языке с самого начала разговора.
Владимир нахмурился. Значит, я права…
— Нина рассказала? — спросил он.
— Нет. Она не хочет со мной об этом говорить.
— Сама догадалась, выходит.
— Сама.
— Так может и не стоит лезть в эти дела, Кристина? Раз мама тебя в них не хотела посвящать. Дай ей возможность самой разобраться с этим.
— То есть, вы мне тоже об этом не расскажете?
— Нет, извини, — глянул на меня он. — Есть вещи, которые касаются только взрослых.
— Но это и меня касается! — вспылила я. — Мне через год уже восемнадцать! Может быть, я захотела бы съехать отсюда в свою квартиру, чтобы вам же с мамой не мешать. Но вы ее зачем-то продали.
— Ты нам нисколько не мешаешь, — поднялся на ноги Владимир. Он явно был намерен неприятный для него разговор завершать. — Дом большой, места тут хватит и вам с Динкой, и даже вашим мужьям, когда таковые найдутся. А через год — будет через год. Ты зря раньше времени волнуешься и придаешь этой продаже квартиры слишком много смысла.
— Но это была моя квартира, — стояла я на своем. — Как минимум половина была там моя. Как вы вообще меня оттуда выписали?
— Пусть это останется моим маленьким секретом, — заявил он. — Кристина, мне больше нечего тебе сказать по этому поводу. Тебя это не касается — извини. Разговор закрыт. Кстати, насчет учебы, — остановился он у двери. — Ты будешь переведена в школу, где учиться моя дочь. Так вас удобнее будет возить, обучение там не в пример лучше, да и твоя школа отсюда очень далеко. Уже поздно. Я иду спать, и тебе советую. Доброй ночи.
— Что? Но…
— Это тоже не обсуждается, — оборвал он меня, предвидя новый спор уже по поводу школы. — Твоя мама на все согласилась за тебя, и документы из старой школы мы уже забрали. Больше ты там не учишься. Все, доброй ночи.
Мужчина, явно тоже разозленный этим разговором, стремительно покинул кухню, бросив свой недопитый чай. Я осталась одна в тишине кухни, а кровь так и стучала в висках. Сердце билось так, словно сейчас грудь пробьет.
Я что — буду еще и учиться среди этих мажоров, которых презираю за их снобизм? Которые никогда меня не поймут и не примут? Зачем? Это же будет ужасно, я знаю! А главное, отказаться действительно не выйдет. Пока за меня все решает мама и он, все будет так, как скажет Володя…
Спешно выпила воды прямо из-под крана, чтобы хоть немного успокоиться.
Ничего мне не сказал. Значит, есть что скрывать. И мне если нужно легко по носу даст, как сегодня. Не нравится мне все это…
  
27
 
Я молча поплелась в свою новую комнату. Бесцельно походила из угла в угол и решила лечь спать. Хотя уснуть у меня не получалось.
Меня накрыла какая-то депрессия от бессилия. Тихая ярость, не имеющая выхода.
За меня все решили. Абсолютно все, ни о чем меня не спросив. Да, конечно, Владимир прав, моя школа отсюда далеко, но я надеялась, что мы найдем какой-то выход, ну или хотя бы моего мнения сначала спросят, в какую школу мне ходить. Но мама уже забрала мои документы. Забрала, и ничего мне не сказала.
Я долго ворочалась в кровати, пока наконец не забылась тревожным сном, но утром, едва я открыла глаза, все обрушилось на меня с новой силой: я в новом, чужом для меня доме, я пойду в новую, чужую мне школу, и теперь живу в чужой семье со ставшей внезапно чужой для меня мамой…