Импульс. Впусти меня в свою душу… (СИ)

— Ты чокнутый, — кивнула я, соглашаясь с ним. Мне нравится, как он вывернул всё. И, слава богу, что инициатором этого разговора выступил Сокол, потому что я все выходные думала об этом и подбирала правильные, с моей точки зрения, слова.
— Не будь ты глупой маленькой девочкой, тебе не пятнадцать лет, чтобы прятаться от меня по углам.
Он всегда смотрит в глаза, когда разговаривает с человеком и это я поняла сразу, как только наша дружба началась. Рафу нравится зрительный контакт. Он словно пытается сопоставить сказанные слова с взглядом человека, действительно ли тот думает то же, что и говорит. Я никогда не скрывала правды от него. Всегда была открытой книгой. Но в эту часть своей жизни я его посвящать не хотела. Не потому, что стыдилась, вовсе нет, я до сих пор считаю, что поступила правильно, а потому, что ему не зачем было брать часть моего груза на себя.
— Мы целовались, Раф. Целовались так, что искры из глаз, — почему сказала это, до сих пор не могу понять. Против воли, слова сами сорвались с губ. Причем сказала с такой интонацией, будто была против того, чтобы забыть об этом, но всё же было абсолютно наоборот.
Парень пристально взглянул на меня и расплылся в широкой и довольной улыбке, чертов павлин.
Захлопнув «варежку», испуганно пялилась на него.
Отрезать бы мне гребанный язык, честное слово.
— Тебе понравилось, — растянул он каждое слово, будто полил сиропом сверху. И он не спрашивал, он уверенно утверждал.
— Иди в задницу, Раф, — махнула я рукой.
— Нет уж, давай поговорим об этом. Я хочу знать, насколько я хорош в этом деле, — поспешил с ответом парень. Сокола не разбирал интерес, его веселила сама тема разговора и то, как умело он вводит меня в краску. Меня? В краску? Это в принципе сложно сделать, но у Рафа это получается чертовски хорошо.
— Ты меня просто…, — а вот договорить я не успела по одной простой причине. Мы оба, услышав следующую фразу, заткнулись как по команде.
— Я заказала вибродиск у неё, потом пришла и забрала. То-то Машке радости будет, — две подружки, встав неподалеку, чуть слышно общались.
— Да, а я у неё в пятницу забрала вибратор. Подруга, я тебе скажу, теперь это моя любимая игрушка. И он такой миленький…голубенький в форме зайчика, — выдает она последнюю фразу.
Я открываю рот и в ужасе понимаю, что они говорят про Агату. Перевожу взгляд на Рафа, тот задумчиво хмурит брови и, глядя на девчонок, откровенно подслушивает. И что-то мне подсказывает, что в тот момент, когда он вздернул брови вверх, то, догадался о каком «зайце» идет речь.
Имя моей соседки не звучало и парни до сих пор не в курсе, откуда все эти сюрпризы Тихому на голову.
Трижды черт! Если эти идиотки сейчас не заткнутся, то Агата будет раскрыта. Твою мать! Но я даже моргнуть не успела, как Раф направился к девушкам. А я не в силах сделать вообще ничего, стояла посередине коридора, сжимая в руках планшет.
— Девчонки, — Раф сравнялся с ними, — У вас очень интересная тема для разговора.
Две второкурсницы залились краской, щечки вспыхнули ярким румянцем. Думаю, они были наслышаны о Соколове, так что это сыграло ещё одну роль в том, чтобы вспыхнуть и гореть, аки новогодняя ёлка.
И чего они только все в нём находят?
Чья бы корова мычала, Зильберг!?
— Привет, — почти в один голос поздоровались они.
— Где вы заказали этого милого зайчика, о котором шла речь? — спросил Раф, придавая голосу свои коронные соблазнительные нотки. Тембр сразу понижался и голос чуть похрипывал.
— А тебе зачем? — захихикала одна, будто этот глупый флирт с её стороны будет выглядеть красиво и соблазнительно.
Сделай уже что-нибудь, Катарина?! Иначе твоей соседке конец!
  
Глава 23
 
На ходу соображая, что сказать, в пару шагов преодолела расстояние между нами. И буквально влетев в грудь парня, обняв его за талию, и изображая влюбленную идиотку, заговорила, глядя в его обескураженное лицо:
— Милый, ты все-таки решил заказать игрушку? Не надо, ты мой лев, думаю, нам эти штуки на фиг не нужны! — голос мой был таким, словно я озвучивала порно-фильм восьмидесятых годов.
 
— Что ты…
— Пойдем, пусть девчонки пообщаются на эту тему без нас, — и я утянула его за собой.
— Какого хрена только что было? — спросил он, когда мы отошли на приличное расстояние.
— Не знаю, — пожала я плечами, мозг судорожно соображал, как объяснить своё поведение и я не нашла ничего лучше кроме как, — все уже видели нас вместе, подумают ещё что мы спим и используем всякие игрушки.
— Так, — почесал он затылок, — Надеюсь, ты понимаешь, что своим поведением лучше то ситуацию не сделала, а только усугубила? — веселый смешок вырвался из его груди.
— Чем же усугубила? Только в плюс тебе сделала. Теперь все будут думать, что ты гигант, — парировала я. Ай да молодец, Катарина! Ай да, умница, как выкрутилась!
Конечно, это далеко не самый умный мой поступок, но всё же я спасла Агату.
— Как бы я хотел сейчас знать, о чём ты думаешь, — только и ответил он, а сам пристально смотрел в глаза, прожигая насквозь.
Во вторник мы с Рафом зашли к декану, и я получила на свой планшет ту самую программу, которую мы должны были тестировать.
В среду вечером я отвезла Рафа к тетке, сдав на поруки, взяв с неё клятвенное обещание, что никто парня не обидит.
И, казалось бы, что всё хорошо, но тайна Агаты вновь оказалась под угрозой раскрытия.
В четверг, около шести вечера, в комнату постучались.
— Я открою, — сказала я, поднимаясь с постели.
Мы с Агатой занимались тем же, чем и всегда. Она опять на своём сайте, а я в планшете. Тихо и мирно, как обычные студенты… наверное.
Девушка на автомате свернула страницу сайта, открыв на экране что-то другое. Я слезла с кровати и направилась к двери:
— Я пришло! — весело сказал Сокол.
В наряде а-ля «домашний парень», я его ещё не видела и впала в ступор на долю секунды.
Серая футболка облепила крепкий спортивный торс, короткие рукава, казалось, лопнут от натяга на бицепсах. Темно-синие спортивки, сидящие низко, ещё больше будоражили женское либидо и желание зацепиться пальцами за резинку на поясе.
— Ты чего пришло? — спросила в ответ, но не отступила.
— Тестировать программу, — вроде бы удивился он, — А ты о чем подумала, пошлая девчонка? — хитро улыбнулся он, подмигнув, — Кстати, ты должна мне три вечера, помнишь? Завтра начнем.
— Заходи, — глубоко вздохнула и отошла в сторону.
Парень по-свойски прошел в комнату и расположился на моей кровати, усевшись, как и я, опершись спиной о стену, забросив ноги на близстоящий стул.
Агата не палилась и, поздоровавшись с моим гостем, продолжила делать вид, что изучает диаграмму влияния цвета на восприятие рекламы. Чего-то я не помню, чтобы мы это проходили?
— Покажешь прогу? — подал голос парень, вопросительно приподняв бровь.
Что не так с этой бровью, а?! Почему я каждый раз борюсь с желанием расхохотаться от того, насколько весело и игриво она подпрыгивает на лоб.
— Да, конечно.
Я уселась рядом с ним. По мере того, как показывала все нюансы, что успела попробовать, понимала, что находиться так близко рядом с ним мне всё сложнее и сложнее. Мы касались плечами, обнаженной кожей на руках. Соприкасались пальцами, когда оба тыкали в экран. Его ноги касались моих, что лежали рядом на том же стуле.
О, мой бог! В голове, на повторе проигрывалась сцена поцелуя в душевой и я с каждой минутой соображала всё хуже.
— Ладно. Я, наверное, пойду к девчонкам. Мне кажется я тут очень лишняя, — подала голос Агата, встав со стула и закрыла ноутбук.
 
— Почему? — не поняла я её монолога…и что значит это «очень лишняя»? Это вообще как понимать?
— Потому…, — ответила она.
М-да, и это был самый веский, самый аргументированный ответ, что я слышала за всю свою жизнь.
Пока соображала, что ей ответить, Агатка по-тихому свалила из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.