С чистого листа (СИ)
Тем временем, старший следователь пошептался с девочками и, коротко взглянув на меня, кивком подозвал к их маленькому консилиуму.
— Коль, покажешь нашим красавицам того мужика. — Приказал он. И, окинув меня критическим взглядом, закончил. — Да и сам держись неподалёку.
— Может, тогда Аллу не надо. — Посмотрев на стройную фигурку в милицейской форме, заметил я. И, увидев что моё предложение вызвало недовольную гримаску на милом девичьем личике, поспешил объясниться. — Алла в форме. А это может спугнуть клиента.
— Логично. — Согласился Анатолий Викеньтьевич. И, обращаясь уже к одной Майе, сказал. — В общем, Коля обозначает кадра. А ты, умница, приглашаешь его в качестве свидетеля и понятого.
— Считаете, поверит? — Засомневалась та, задумчиво теребя прядку волос.
— Почему нет? — Удивился старший оперуполномоченный. — Помогать органам — обязанность каждого советского человека. — Словно с трибуны выдал он попахивающую казёщиной фразу. — Ну а, если откажется, или выдаст себя ещё каким-либо образом, значит — точно виновен!
Мило улыбнувшись друг другу, что, опять таки, вызвало недовольство Василия и Аллы, мы медленно и неторопливо подошли к негромко гомонящей группке людей и я, указав глазами на интересующего нас типа, тихо прошептал.
— Вон он. — В коричневых брюках и чёрном пальто.
— Ага, вижу. — Кивком подтвердила Майя и, словно невзначай, приблизилась к предполагаемому убийце. — Здравствуйте, эксперт-криминалист оперативно-следственной группы Майя Владимировна Смирнова. — Вежливо преставилась она. — Вы не могли бы помочь нам в качестве понятого?
Окружающие тут же обратили своё пристальное внимание на эту сцену. Навострив ушки и явно ожидая продолжения. Но, с советами и замечаниями, по вполне понятной причине, никто не лез. Люди просто молча ждали продолжения, настороженно глядя на участников этого маленького шоу.
— Но, почему я? — Побледнел и засуетился мужчина. Тут же попытавшись соскочить с крючка. — Вон, смотрите, сколько вокруг народа!
— Вы отказываетесь помочь следствию? — Выгнув бровь, удивлённо-напористо поинтересовалась Майя. И, немного надавливая голосом, вытащила маленький блокнотик и карандаш. — Фамилия, Имя и место работы?
Видимо, авторитет советской милиции был очень велик. Так как мужик сразу поник и, вжав голову в плечи, моментально сдался.
— Ну, зачем сразу так. — Залебезил он, нервно оглядываясь на испуганно подавшуюся назад толпу. — Я согласен.
— Это займёт совсем немного времени. — Сразу же превратившись из строгой государственной чиновницы в милую и внешне безобидную девушку, успокаивающе проворковала Майя. — Пойдёмте.
«Ага, от десяти до пятнадцати». — Про себя усмехнулся я.
Так как что-то в поведении субъекта окончательно убедило меня в его полной и безоговорочной виновности. Как-то уж очень странно он себя вёл. Дёргался, потел и вообще, если можно так выразиться, источал «запах страха».
Под внимательными и настороженным взглядами раздавшейся в обе стороны, и образовавшей широкий коридор, толпы мы прошли к остальным и, едва увидев тело, мужчина вдруг разрыдался.
«Прости, Люмила, я не хотел». — На грани слышимости различил я.
Обернувшись, я внимательно вгляделся в лица остальных членов следственной группы. Но, судя по их безмятежному виду, никто ничего не понял.
«Галлюцинация»? — Удивлённо подумал я.
Но, заставивший непроизвольно дёрнуться, укол боли, напрочь опроверг мои смутные сомнения. Тихий шёпот я интерпретировал правильно. Оставалось лишь как-то получить признание. Что представлялось довольно-таки проблематичным.
Ну, не силой же выбивать, в самом деле!
Хотя, честно сказать, что, ежели бы передо мной был обычный такой, бритый наголо и весь в татуировках урка, то сомнения бы отпали сами-собой. Без зазрения совести я бы прибёг к пыткам. Так как искренне убеждён в том, что мир без подобных особей станет только чище.
Но вот бить это, тихо всхлипывающее и размазывающее по лицу сопли зачуханное чмо было… неправильно, что ли. В общем, под внимательными взглядами нашей следственной группы, мужчинка немного пришёл в себя и, вытерев рукавом лицо, вспомнил про носовой платок. В который, вытащив его из бокового кармана, и высморкался.
— Чего это вы так расчувствовались, уважаемый? — С иезуитскими интонациями поинтересовался Анатолий Викеньтьевич. — Или потерпевшая вам знакома?
— Это Людмила Силаньтевна Грибина. — Не стал отпираться, теперь уже подозреваемый. — Директор нашего ювелирного магазина.
Глава 25
— Значит, с убитой вы были знакомы? — Бросив одобрительный взгляд на меня, утвердительно произнёс старший оперуполномоченный. — И, какие, скажите пожалуйста, были у вас отношения?
— Служебные. — Так, словно его ударили по лицу, дёрнулся мужичёнка. И, для верности, повтори. — Исключительно служебные.
— Служебные, значит. — В задумчивости потеребив мочку уха, пробормотал Анатолий Викеньтьевич. Впрочем, тут же снова обратив внимание на фигуранта и поинтересовавшись. — Кстати, как вас звать-величать и вообще… Кем работаете, где трудитесь?
— Работаю оценщиком в том же магазине, которым руководила Людмила Силаньтьевна. — Окончательно взяв себя в руки, информировал нас субъект. — А зовут меня Павел Петрович Агишев.
Свою фамилию он произнёс с ударением на первую букву. Что, как по мне, в общем и целом, совершенно не добавило ей благозвучности.
— Агишев, значитца. — С интересом взглянул на Павла Петровича майор. И, как будто эта здравая мысль только что пришла ему в голову, с воодушевлением предложил. — А, поедемте вы к нам, уважаемый! Попьём чайку и, заодно, расскажете, кто и за что ненавидел несчастную директора ювелирного магазина.
— З-зачем к вам? — Насторожился Агишев. — Я и здесь могу на все вопросы ответить.
— Ну, зачем же? — Не притворно удивился Анатолий Викеньтьевич. — Здесь совсем не та обстановка, чтобы записывать ваши ценные показания. Да и за телом вон, уже прибыли.
К месту происшествия и, в само деле, уже подъехала машина скорой помощи. Из которой вышли два дюжих молодца, облачённый в довольно-таки несвежие, бывшие когда-то, очень и очень давно белыми, халаты. Из чего я тут же пришёл в выводу, что к здравоохранению эти парни имеют весьма опосредованное отношение. И, скорее всего, являются работниками морга.
Погрузив труп на заляпанные чем-то бурым носилки, они затолкали их в машину и, не обмолвившись ни с кем словом, молча отбыли восвояси. Ну а мы, теперь уже впятером, забрались в потрёпанные жизнью и своеобразными, и полными всевозможных сюрпризов российскими дорогами, жигули Анатолий Викеньтьевича и, как понимаю, поехали в этот загадочный и, для большинства обывателей овеянный ореолом страшной и жуткой тайны, убойный отдел.
Который, как выяснилось после прибытия, представлял из себя три вполне обычных кабинета, обставленных довольно-таки обшарпанной мебелью.
Я невольно закрутил головой, в поисках хоть какого-нибудь завалящего компьютера. Тут же, словив себя на мысли, что толком не понимаю, что значит это слово. Правда, на краю сознания витали какие-то смутные образы маленьких таких телевизоров. Стоящих на столах и, почему-то не отделанных лакированными деревянными панелями, а будущие цельными корпусами из светлого желтоватого пластика.
«Бред сивой кобылы, бля»! — Как следует потряся бестолковкой, поспешил сбросить я наваждение. — «Какие тебе, нахуй, „компьтеры“? Ты смотри, Коля, поосторожней со всякими дурацкими фантазиями! А то ведь, так и в дурку загреметь недолго»!
Строгая отповедь самому себе привела к тому, что я окончательно вернулся к действительности. И, поскольку в данный конкретный момент в моём присутствии не было острой необходимости, потихоньку выбрался обратно в коридор. Чтобы занятья поисками туалета.
«Следствие — следствием, а отлить мужику надо». — Хехекнул я, пуская в фаянсовый писсуар тугую струю.
«Да и пожрать чего-нибудь не мешает»! — Тут же подтвердил насущные потребности организма, недовольно заурчавший желудок.