Избави нас от зла
Он оглянулся еще раз. Теперь Маркиза хмурилась, но в ее глазах, когда он встретился с ней взглядом, вспыхнул огонь страстного желания и подозрений, то ли только что возникших, то ли подтвердившихся. Роберт терялся в догадках, о чем она могла думать, но, прежде чем он успел спросить ее, послышался новый вопль. На этот раз он был полон отчаяния и слышался прямо за дверью. Он побежал по грязи к толпе мертвецов. Они что-то невнятно и тихо забормотали, падая перед ним на спины и прикрывая глаза своими почерневшими, разложившимися руками.
Роберт добрался до разломанной двери и вбежал внутрь. Еще на бегу он услыхал крик из дальнего конца комнаты. Девушка-служанка сидела на корточках возле очага, как он ей и приказал. Ее сверлили глазами мертвые твари, окружив кольцом. Один из мертвецов медленно выступил вперед, напрягся и прыгнул. Оцепеневшая девушка только глядела на него, онемев от ужаса. Она не смогла закричать, даже когда он схватил ее за горло и стал душить.
— Нет, — внезапно послышался ее сдавленный голос, — нет, не надо, отец, пощади.
Она увидела Роберта, и ее глаза расширились.
— Отец! — выкрикнула она снова, на этот раз звонким и полным отчаяния голосом.
Пронзенное шпагой существо, казалось, потеряло власть над своими движениями и пошатнулось. Потом мертвец медленно отвернулся от девушки и выбросил вперед руки, словно намеревался задушить своего противника, но, встретив взгляд Роберта, опять пошатнулся, попятился и упал на очаг. Огонь сразу же охватил его. Пламя распространялось по телу так быстро, будто его кожа была просмоленной. В считанные секунды весь он превратился в вертящийся, извивающийся факел. Он попытался закричать, но губы, рот и остальные части его плоти быстро плавились в огне. Единственным звуком был тихий, шипящий вздох. Догоравшее существо качнулось вперед, рухнуло на каменный пол и стало распадаться, превращаясь в булькающую жижу, которая совершенно утратила форму человеческого тела. Вскоре от него совсем ничего не осталось, кроме небольшой лужи липкой жидкости, с шипением растекавшейся по полу.
— Превосходная работа.
Маркиза с улыбкой прошла мимо Роберта и выхватила из очага горящее полено. Она держала его перед собой как ядовитую змею и надвигалась на двух оставшихся мертвецов, заставив их отступить к стене, где они жалостно скулили, стараясь спрятаться один за другого. Пламя охватило их обоих, и они вспыхнули одним огромным факелом. Их плоть, как и плоть предыдущего существа, стала плавиться, растекаясь по плитам каменного пола. На тонких губах Маркизы играла улыбка.
— Это неизменно вернейший способ, — сказала она, удовлетворенно кивая головой, — и простейший, когда надо расправиться с таким хламом.
Роберт выглянул в окно. Сквозь изморось пробивался бледный рассвет.
— Пойдемте, — сказала она. — Есть дело, которое мы должны закончить, прежде чем продолжим наш путь.
Она попросила девушку-служанку принести свечей и лампы, приказав зажечь их. Подготовившись таким образом, она направилась во двор. Двор был пуст. Роберт огляделся. На его лице появилось разочарование, но Маркиза улыбнулась и указала на восток, где сквозь облака пробивались оранжево-розовые полосы света.
— Эти твари, как мне кажется, не настолько мертвы, чтобы с безразличием относиться к свету дня. — Она сощурила глаза, вглядываясь в едва различимое кладбище, потом добавила: — Но если это не так, справиться с нашей задачей будет труднее.
Она двинулась было в направлении церкви, потом остановилась и стала оглядывать могилы.
— Туда, — сказала она, указывая на одну из могил, из которой торчал разбитый гроб.
Неловко скрючившись, в могильной яме лежало создание. Оно было наполовину засыпано землей, но продолжало зарываться, соскребая на себя землю со стенок ямы, чтобы полностью укрыться от света наступавшего дня. Маркиза с зажженной свечой наклонилась над могилой и схватила мертвеца за запястье. Она поочередно подносила свечу к каждому его пальцу, словно поджигала дорожку пороха к заряду, а затем выпрямилась во весь рост, чтобы видеть результаты своего труда. Плавящаяся плоть пузырилась и просачивалась в землю.
— Смотрите, как хорошо это смешивается с землей, — прошептала Маркиза, — превращаясь в однородный жидкий прах. — Она обвела взглядом кладбище: — Скоро все это место обильно пропитается такой слизью.
Она поднесла к носу надушенную салфетку и направилась ко второй могиле, держа наготове фонарь и свечу.
Как и обещала Маркиза, с этим делом было быстро покончено. Не прошло и часа, как три всадника в плащах с капюшонами уже миновали заграждение на дороге, ведущей в Вудтон. Оставшаяся позади деревня выглядела вымершей. Над кладбищем висело тяжелое зловоние гари. Не было заметно никакого движения. Ничто не колебало плотный слой тумана.
«Вот голый, гиблый край,Обитель скорби, где чуть-чуть сквозит,Мигая мертвым светом в темноте,Трепещущее пламя. Тут найдемУбежище…»— Это как раз то место, — едва вымолвил Роберт.
Он стоял, словно замер, в тени громадного камня и, казалось, слышал в ледяной тишине скрип веревки, на которой висело раскачивавшееся под напором ветра тело, слышал звон капель крови, падавших на возникшую из земли чудовищную фигуру… Он вздрогнул и огляделся.
— И все же сейчас, — сказал он гораздо громче, — здесь ничего нет.
— Ничего? — тихо переспросила Маркиза.
— Ничего, — повторил Роберт и направился к лошади.
Он не имел в виду страх, зашевелившийся у него внутри, слабый, но невыразимо приятный, появившийся именно в то мгновение, когда он вошел внутрь кольца Стонхенджа. Он бросил взгляд на Миледи. Она не переставая крутила браслет на запястье, тогда как Маркиза, сидевшая рядом с ней в седле, была совершенно неподвижной. Обе, со страхом подумал Роберт, выглядят расстроенными не меньше, чем он. Хотелось бы ему знать, что они поняли или почувствовали, чтобы прийти в такое состояние. Прежде он не мог даже вообразить, что любую из них может что-то напугать.
Он пришпорил лошадь, не желая больше оставаться среди этих камней, во всяком случае сейчас, когда близок конец их путешествия. Эмили. Эмили. Но, как ни хотелось ему окунуться в воспоминания о своей подруге, у него засосало под ложечкой от ощущения ужаса, а когда он приблизился к лесу, за которым лежала деревня Вудтон, вид по-зимнему голых деревьев и черноты их теней пробудил такие дурные предчувствия, что он едва не выронил поводья. Ему пришлось остановиться, чтобы крепче взять их в руки. Ехавшие следом Маркиза и Миледи тоже остановились. Втроем они молча смотрели на дорогу впереди. Она уходила в лес и терялась в тумане.
— Когда-то я прятался среди этих деревьев, — заговорил Роберт, — от закутанного в черное всадника, лицо которого так напугало меня, что оно до сих пор является мне во сне.
Он тронул лошадь и медленно ехал вперед, пока на него не упала тень первой ветки ближайшего дерева. Его затрясло, и он снова остановился.
— Что мы найдем там, — прошептал он, — там, за деревьями?
Маркиза пристально посмотрела ему в глаза.
— Вы единственный, кто видел Его восстававшим из праха.
— Значит, вы по-прежнему настаиваете, что это действительно был Первый во Зле?
— Во Зле? — переспросила Маркиза с улыбкой презрения на лице. — Не существует ни добра, ни зла. Ощущение ужаса порождает воображение.
— Да, я помню. Фауст говорил то же самое, но за это он был обращен в пыль и развеян по ветру.
— Фауст знал много, но не знал всего.
— А вы всегда совершенно уверены в том, что делаете?
