Избави нас от зла

— Но он не умер, — сказал полковник Секстон.
— Нет, — подтвердил мистер Уэбб и сокрушенно покачал головой, продолжая смотреть на огонь в камине, — не умер.
— Что вы с ним сделали?
— То же, что и с другими: разоружили и отобрали все деньги, — ответил капитан Фокс, пожав плечами. — Затем мы с мистером Уэббом сопроводили его до побережья. В Портсмуте стоял корабль, готовый к отплытию в германский порт Любек. Мы погрузили Уолвертона на борт и заплатили за его доставку в Германию. Рана его была серьезной, и у него не оставалось ни единого шанса снова когда-нибудь появиться на нашем берегу. А по прибытии в Германию ему предстояло оказаться без средств к существованию, стать одним из Богом забытых бедняков, таким же, каких он недавно так презирал.
— А может быть, — сказал мистер Уэбб, — случившееся было еще и расплатой за наши грехи.
Воцарилось короткое молчание, которое внезапно нарушил скрип спинки кресла полковника Секстона.
— Нет, — возразил он отрывистым голосом, вставая, — я так не думаю.
Капитан Фокс поднял на него гневный взгляд:
— У вас нет оснований, сэр, сомневаться в том, о чем мы рассказали.
— В отношении фактов, которые вы мне сообщили, у меня сомнений нет. Но что касается вашего объяснения, Джон, да, они у меня есть. Например, — продолжал полковник, расхаживая по комнате, — вы сказали, что ваш сын мельком видел лицо сэра Чарльза, а затем узнал его на портрете. Но когда был написан портрет? По крайней мере, перед самой войной. Двадцать лет назад, возможно, даже двадцать пять? Сэр Чарльз, если он в самом деле все еще жив, должен быть сейчас глубоким стариком.
— Это верно, — медленно произнес мистер Уэбб с изменившимся лицом.
Но капитан Фокс нахмурил брови и отрицательно покачал головой.
— Тогда кого же видел мой сын? — спросил он. — Какое иное объяснение вы могли бы предложить?
— Одно из тех, которые ведут к определенности, по вашему собственному признанию, — ответил полковник Секстон и, вынув из внутреннего кармана френча листок бумаги, бросил его на стол: — Это документ о передаче имущества. Им устанавливаются права Эдварда Уолвертона, сына покойного сэра Чарльза, на владения и землю, принадлежавшие его отцу и оставшиеся не конфискованными Парламентом.
— Но Эдвард Уолвертон мертв.
— Похоже, это не так.
Капитан Фокс бросил взгляд на мистера Обри.
— Но… — он запнулся, отвернулся от историка и поднял взгляд на полковника. — Я нашел его, — в ярости капитан понизил голос до шепота. — Всех детей Уолвертона… Я нашел их. Вы помните, сэр. Они были мертвы, все до единого.
— Их останки, — полковник Секстон тоже понизил голос, — слишком разложились и были до такой степени неузнаваемы…
Мистер Обри неловко зашевелился и сказал, вставая из-за стола:
— Если хотите, я могу найти…
— Нет-нет, — возразил полковник Секстон, придавая голосу как можно более категоричный тон, — мы больше не станем касаться этого вопроса, поскольку, судя по вашей собственной неуверенности, капитан, можно не сомневаться, что Эдвард жив. Эта бумага, — полковник взял со стола документ, — была составлена в городе Праге и прислана нам оттуда. Меня попросили обратить на нее внимание, потому что возникло подозрение в подлоге. Но теперь, когда мы знаем, что сэр Чарльз после войны оказался в Германии и, очевидно, в конце концов встретился там с сыном, у нас не может быть сомнения, что она действительно подлинная.
В комнате повисло неловкое, полное сомнений молчание.
— Кем же был в таком случае тот, — заговорил наконец капитан Фокс, — кого мой сын видел закутанным в черный плащ и кого принял за сэра Чарльза?
— Это яснее ясного, Джон, — ответил полковник Секстон, махнув бумагой, словно клинком, — его сын Эдвард. Нам ведь известно, что он собирался возвратиться в Англию.
— Но видел ли его кто-нибудь, кроме Роберта?
— Нет. Возможно, он затаился. Хотя у него есть агент, который действует в его интересах очень активно.
Капитан Фокс нахмурил брови.
— Иностранец? С очень бледным лицом и густой черной бородой?
 
— Вы его видели?
— Тот человек, что продал ему телегу для перевозки земли… — заговорил было капитан, словно ни к кому не обращаясь, но его голос сразу же затих, он еще больше помрачнел и закрыл глаза. Казалось, он прислушивался к какому-то спору, который вел сам с собой.
Внезапно капитан Фокс сцепил пальцы рук, откинулся на спинку кресла и заговорил твердым голосом:
— Нет никакой разницы, сэр Чарльз это или Эдвард Уолвертон. Этого человека нужно взять. Его видели направлявшимся в имение Уолвертонов. Где он еще может скрываться, как не в подвалах этого дома? Мне необходимо ваше разрешение, сэр, чтобы выгнать эту крысу из ее норы.
Полковник Секстон отрицательно покачал головой.
— Эдвард Уолвертон не сделал ничего дурного.
— Он убил двух человек.
— У вас нет тому доказательств.
— У нас есть доказательства колдовства.
— Повторяю, капитан, нет ничего, указывающего на связь убийств с Эдвардом Уолвертоном.
— Разве он не сын своего отца? — Капитан Фокс с грохотом опустил кулак на стол, перегнулся через него и молча уставился на полковника. Не услышав ответа, он заговорил снова: — Должен ли я напомнить вам, сэр, что мы обнаружили в подвалах господского дома усадьбы Уолвертонов? Книги, чертежи, другие… — капитан запнулся, — другие… свидетельства… обрядов, названия которых язык не поворачивается произнести. — Он опять замолчал, чтобы взять себя в руки, с усилием откинулся на спинку кресла и шепотом продолжил: — Такой человек должен был передать своему сыну не только яд дьявольской крови, но и свою науку, свои книги, свою адскую веру.
Полковник Секстон вздохнул и еще раз отрицательно покачал головой, но мистер Обри поднял руку, не дав ему заговорить, и произнес, явно не в силах сдержать охватившую его нервную дрожь:
— Если позволите, я бы хотел уточнить…
— Да?
— Эти Уолвертоны… Вы думаете, они действительно жили в Праге?
— Да, — нетерпеливо отмахнулся полковник Секстон, бросив взгляд на лежащий на столе документ. — Какая разница?
— Прага пользуется самой дурной славой. Выросший там человек, особенно сын такого отца, каким был сэр Чарльз, мог иметь массу возможностей обучиться искусству черной магии. Я знаю это, сэр, потому что у меня есть книга… — Он поднялся с места и занялся поисками на своих книжных полках. — Да, вот она… Здесь… Просто одного взгляда на эту книгу…
Мистер Обри достал книгу с полки и стал перелистывать ее страницы. Они были покрыты странными рукописными знаками, на которые историк с гордостью обратил внимание присутствующих.
— Непостижимо! — хвастливым голосом воскликнул он. — Совершенно непостижимо! Эти письмена противятся любым моим усилиям перевести их!
Полковника Секстона восторженная речь историка ошеломила. Он покачал головой и недоуменно спросил:
— А при чем же здесь Прага?
— При том, — охотно заговорил мистер Обри, набрав полные легкие воздуха, — что эта книга досталась мне от прадедушки. Мистера Уильяма Обри, который приходился кузеном доктору Джону Ди и был его доверенным лицом… Вы, несомненно, слышали о нем? О великом астрологе королевы Елизаветы? Этот доктор совершил путешествие в Прагу и привез оттуда много книг. Вы понимаете, сэр? — Он подтолкнул книгу поближе к полковнику и продолжал: — Вот иллюстрация, на которой изображены женщины, принимающие кровавую ванну…
— Достаточно!
— Но это доказывает мою точку зрения, поскольку Прага…
— Я вынужден повторить, сэр: достаточно!
Мистер Обри с явной неохотой замолк на полуслове. Он смерил полковника Секстона укоризненным взглядом, затем собрал свои книги и стал расставлять их по полкам. Никто не произнес ни звука, пока историк не вернулся к столу. Он снова хотел было что-то сказать, но тут же передумал и сгорбился в кресле.
Полковник Секстон тяжело вздохнул, потом протер глаза и стал медленно расхаживать то в одну, то в другую сторону перед камином.