Золотая кровь 3

— Значит, он только сообщник? — спросил сеньор Виго, не сводя с неё глаз, и в его вопрос, показалось, был с подвохом.
— Ну да.
— И откуда ты его знаешь?
— Я живу Тиджуке. Там все друг друга знают. В… определённой среде, — ответила она глядя ему прямо в глаза.
— Как вам удалось попасть в дом? Где вы взяли пригласительные, ключи и мою кровь, чтобы открыть замок? — сеньор Виго задавал вопросы совсем, как сыщик.
— Пригласительные я взяла со стола мейстера Фернандо, когда он отвернулся. А остального не знаю, — она снова взяла в руки бокал, — Люк всё устроил, у него был кто — то в доме, кто ему помогал. А мне нужно было только отвлечь вас, а затем, когда случится пожар, пойти и забрать реликвию. Люк всё мне дал, а куда идти, я и так выяснила. Потом я должна была отдать ему камень и ушла бы через главные ворота. Как- то так.
— Ты за этим притворилась Эмертом? Чтобы попасть в дом? Смелый план, ничего не скажешь. А если бы я тебя не нанял? На что ты рассчитывала?
— Ну я бы вернулась в другом обличье. С Лино Вальдесом мне просто повезло. Но это не единственный способ попасть сюда, — она едва заметно усмехнулась и покрутила бокал в пальцах.
— Змея — твоих рук дело?
— Змея? — удивилась Эмбер. — Не — ет. Зачем мне вся эта суматоха со змеёй? От неё только шум, и толку мало. В ту ночь я хотела пробраться в подвал, но змея мне помешала. Уж извините, Ваша Светлость, но я привыкла работать в тишине и одиночестве.
— А собаки?
— Сбить со следа собак не такое уж и сложно дело. Я подбросила им приманку.
— И давно ты воруешь? — сеньор Виго взял нож для мяса, повертел в руках, но к самому блюду так и не притронулся.
— Лет пять… наверное. Хотя может и больше, я не помню. С тех пор, как я перебралась из Нижнего яруса в Средний.
— Где твоя семья?
— У меня нет семьи, — коротко ответила Эмбер. Сказала, как отрезала. — Я сирота.
— И где ты живёшь?
— Снимаю комнату, то тут, то там.
— И чем же ты зарабатываешь на жизнь? Ну, кроме воровства и обмана.
— Этим и зарабатываю.
— Значит никакого Эмерта никогда и не было? И если бы не Доменик, ты бы так и оставалась в мужском обличье?
— Да. Удобно, согласитесь? — она усмехнулась и отпила из бокала.
Она видела, что как бы ни старался сеньор Виго сохранять бесстрастность и спокойствие, с каждым её ответом в нём, словно пар в котле, накапливались гнев и ярость. И только вопрос времени, как скоро у котла сорвёт крышку.
Ей нужно было вывести его из себя. Она не видела его ауры, не могла её прочесть, не могла подстроиться и выбрать правильную тактику поведения. Но если его ярость выплеснется наружу, она увидит по его лицу и по словам, что ей дальше делать. И она знала, что больше всего его будут злить её ложь и эта наглость, с которой она сейчас признаётся в обмане.
— Раз никакого Эмерта не было, значит, это возле сената меня спасла ты? Зачем? — он отложил нож для мяса и взял вилку, как будто ему нужно было хоть чем — то занять руки.
— Если бы вас убили, как бы я украла реликвию? Меня бы тут же выставили из дома. Холодный расчёт, Ваша Светлость, не более, — она слегка усмехнулась.
— А зачем тогда ты спасла Изабель?
— Если бы она погибла, в доме было бы много лишнего шума. Мне это было не нужно.
— И снова холодный расчёт, да?
— Именно.
— Давно ты знаешь этого Люка?
— Не особо. Так, просто пересекались.
— Почему же ты ему поверила? Почему пошла на такое рискованное ограбление? А если бы Морис раскрыл твою личность раньше? А если бы тебя поймали в ночь фиесты? — вопросы сеньора Виго звучали всё настойчивее.
— Ну не поймали же, — теперь она усмехнулась дерзко и даже самодовольно.
Сеньор Виго отбросил вилку, встал и, заложив руки за спину, прошёлся вдоль балюстрады, ограждавшей террасу.
Ночь поглотила Акадию. Прохладный воздух чуть шевелил пламя свечей, стоявших на столе, а фонари по углам террасы, окружали стол мягким сиреневым светом. И не будь на её ноге цепи, а на запястьях браслетов из ониксида, этот вечер мог бы быть чертовски романтичным.
 
— Значит, сирота, выросшая на улицах Тиджуки, и промышляющая воровством и обманом, внезапно оказывается умеет вести себя в обществе, знает названия химических реактивов и посуды, прекрасно читает и считает, грамотно говорит… Зачем ты мне врёшь, Эмили? Ты же знаешь, как я ненавижу ложь? — он обернулся и скрестил на груди руки.
В его голосе появились нотки плохо скрываемого раздражения.
Он злился. И это было хорошо.
Наверное…
— Так с кем ты работаешь? С Эспиной? — снова спросил он. — И теперь мне нужен честный ответ, Эмили. Потому что и слепому ясно, кто в вашей паре с Люком всё это придумал. Так ты делала это для Эспины?
— Эспина? Нет, Ваша Светлость, я не знаю кто он. Я сама по себе.
— Тогда откуда в сокровищнице карточка Эспины? И почему ты спрятала бриллиант в подвале, а не унесла с собой? У тебя был Люк и целый отряд кортесов, так что же случилось, Эмили? — спросил он вкрадчиво.
— Я не знаю, откуда там карточка. И эти кортесы пришли вовсе не со мной. Именно поэтому я и оставила бриллиант там. Мне помешали эти люди, которые пришли после меня. Сначала четверо, а потом ещё несколько. Я не знаю, кто они. Я просто выскользнула и исчезла, решив, что заберу бриллиант позже, потому что не знала скольких я ещё встречу наверху, и за кем они пришли.
— И ты хладнокровно вернулась в особняк на следующий день и продолжила свою игру, так?
— Всё верно, Ваша Светлость.
— Да прекрати ты называть меня Ваша Светлость! — внезапно вспылил сеньор Виго. — Ты воровка! Мошенница и лгунья! Ты проникла обманом в этот дом, втёрлась в доверие, ты играла на моих чувствах, рассказывая о своих выдуманных страданиях! Ты просто дрянь. Но ты, как будто даже гордишься этим. Бравируешь передо мной своими подвигами. И знаешь, вся эта комедия тебе дорого обойдётся!
Он подошёл и остановился позади неё. Затем положил руки на спинку стула и, склонившись к её уху, прошептал:
— Я мог бы убить тебя. Ты даже не представляешь, чего мне стоило этого не сделать! И никто не осудил бы меня за это. И знаешь, несмотря на то, что над моей кроватью с рождения висел Святой Ангел, часть меня, всё ещё жаждет этого. Ты понимаешь? — его голос звучал зловеще, и в нём было столько скрытой ярости и обиды, что у Эмбер даже кожа на спине покрылась мурашками.
— Чего уж тут не понять, — ответила она и выставила ногу, — вы посадили меня на цепь, как собаку, понятно, что не стоит ожидать от вас реверансов.
Она тряхнула цепью и та глухо зазвенела.
— А ты рассчитывала на реверансы после всего, что случилось? Какая самонадеянность! — он отошёл от стула и встал сбоку от Эмбер, продолжая её разглядывать.
— На реверансы я и не рассчитывала. Ждать милости от Агиларов? Пффф! Я же не дурочка. Я была в сенате, я слышала, что вы о нас думаете. Мы для вас бешеные собаки, и эта цепь лишнее тому подтверждение, — она снова тряхнула ногой, заставив цепь глухо звякнуть. — А в чём моя вина? В том, что я стала эйфайрой? Я разве выбирала такую жизнь? Разве хотела этого? Но такие, как вы, охотятся, на таких, как я. Да, я воровка, мошенница, лгунья и дрянь. Это моя жизнь. Но я всего лишь выживаю в вашем мире, так что не стоит меня стыдить, Ваша Светлость. Мне не стыдно. Уж точно, не за то, что я украла здесь, в вашем особняке, — она выпалила это со всей злостью и обидой, какие всколыхнули в ней воспоминания о том, кто на самом деле стоит перед ней. — Украсть реликвию из дома гранд — канцлера, того самого, который решил уничтожить всех эйфайров, было даже интересно.
— Как тебе это удаётся? Лгать так мастерски. Говорить, то, что нужно. Заставлять тебе верить. Как? Ты легко сочиняешь любую ложь и виртуозно выдаёшь её за правду. Это твой талант? Как это у тебя получается? — спросил сеньор Виго, вглядываясь в её лицо, как будто ища там ответ.
— Я эмпат, — она безразлично пожала плечами и откинулась на спинку стула. — Если это о чём — то вам говорит.