Золотая кровь 3

— С вашего позволения, я прогуляюсь, — сеньорита Изабель сразу же поняла намёк и удалилась.
— Так что там стряслось? Не тяните уже кота…
— Я же говорил в прошлый раз, что сеньор Морено, помогает Департаменту полиции в поимке этого бандита — Эспины. И он помогал в этом вопросе не только деньгами, но и… в некотором смысле… сведениями…
— Послушайте, — мягко произнёс Морис, видя с каким трудом даётся Альваресу признание, — мы уже догадались, что у графа Морено в банде Эспины есть свой человек. И, как я вижу, у вас по этому поводу есть какая — то информация.
— Верно, — ответил Альварес, намазывая маслом булочку. — Граф теперь не сильно расположен к полиции, вы же понимаете, после того, что произошло здесь в вашем особняке…
— Да — да, ближе к делу, — поторопил его Виго. — Так что произошло?
— По моим данным, граф обратился к герцогу Наварро и предложил провести облаву банды с помощью жандармерии, а не полиции. Он теперь не слишком нам доверяет. И облаву наметили на сегодня.
— Я вас понял, инспектор, — хмуро ответил Виго. — Спасибо за информацию.
Если герцог прав, и Оливия примкнула к банде Эспины, то ей может грозить настоящая опасность. А если она попадёт в руки графа Морено, то у того появится рычаг давления на семью Агиларов. И это будет очень некстати.
— Инспектор, а что по моему вопросу, с которым я приходил вчера? — спросил Морис, чтобы разрядить повисшее за столом угрюмое молчание.
— По поводу графа Вальярдо? Ах, да! Тут я кое — что принёс с собой, — инспектор обрадовался, что можно уйти от неприятной части разговора, и протянул Морису папку, — я поднял из архива старое дело и освежил, так сказать, память. Я тогда был младшим детективом… Ну в общем, если кратко. Утром того дня кухарка нашла тело графа. Она уезжала к дочери, которая перед этим родила ребёнка, а в то утро возвращалась в самую рань, как только открыли Золотые ворота. Вот она первая всё и увидела. Калитка в особняке была открыта, а внутри всё перевёрнуто. Тело графа нашли в коридоре. Его ударили по голове мраморной статуэткой, видимо, чтобы обездвижить, а потом добили кинжалом. В доме всё было вверх дном, а кабинет графа так просто выпотрошили, что праздничную утку. Перевернули всё, даже обои содрали со стен в нескольких местах. Перетряхнули все книги, из стены выдрали и вскрыли сейф… Знаете, сразу было видно, что они искали что-то конкретное. Я опросил соседей и кухарку со служанкой, и выяснилось, что в доме графа жил ольтекский шаман. И вообще граф благоволил к этим бестиям — ольтекам. А раз такое дело, раз тут приложил руку шаман, то инспектор велел привлечь к расследованию людей из Ордена Кортадор и Ордена Санта- Требол. Шаманы и их бесовщина дело такое, надо быть осторожным, — инспектор осенил себя знамением, — а особенно когда убили не абы кого, а графа. Так меня научил старший детектив Санчес, мир его праху, он вёл то дело. Умнейший был человек и очень осторожный. Всё, что я умею, и всё чего добился, это он меня этому научил. Он всегда говорил так: «Как только видишь что-то дурнопахнущее, раздай ложки всем — раздели ответственность». И он послал меня и к одним святошам, и к другим. Простите, оговорился, — Альварес тут же поправился. — К святым отцам, я хотел сказать, чтобы уж точно отдать это в руки тем, кто разбирается. И в то же утро прибыли граф Морено и представители Ордена Кортадор…
— Граф Морено? — удивился Виго. — И каким ветром занесло туда нашего графа?
— В то время он был помощником магистра Ордена — герцога Медины. Уж зачем он сам лично приехал — не знаю, но он всё осмотрел и затем отвёл инспектора Санчеса в сторону и долго с ним беседовал. Санчес потом сам не свой сделался и всё бормотал: «Дело плохо, ох как плохо — то!» Я его спросил осторожно, что плохо — то? А он сказал, что светить такими уликами — накликать беду на свою голову.
— Что за улики? — заинтересованно спросил Морис.
— Нашли оброненную убийцами перчатку, с нашивкой Ордена Санта Требол и кинжал в крови. А кинжал оказался непростой, а с рукоятью из зелёного ониксида. И такой ониксид добывают только на рудниках в Нахамбе, который принадлежит семье Агиларов. В ту пору рудник только открыли, и этот ониксид был редкостью, — ответил инспектор, наливая себе щедрую порцию рома в кофе.
 
— Так улики указывали на то, что убийцы были из Ордена Санта Требол? — удивился Виго.
— Ну, учитывая, что на них указал граф Морено я бы не говорил так однозначно…
Инспектор поднял брови и щелкнул пальцами, и его жест означал, что ловкость рук в этом деле совершенно не исключена.
— И что же было дальше? — спросил Морис нетерпеливо.
— Инспектор Санчес, не будь дураком — сами понимаете, обвинить в чём — то гранда так себе удовольствие — быстро убрал эти улики подальше. И очень вовремя, потому что приехал дон Диего и с ним святые отцы из Ордена Санта Требол.
— А дядя что там забыл? — спросил Виго с недоумением.
— А ему поручил дон Алехандро заняться этим делом от лица Ордена, — ответил инспектор, отпивая кофе. — В общем, ваш дядя и граф Морено поначалу схлестнулись, а потом о чём — то долго говорили в сторонке, но весьма и весьма бурно, и на том разъехались. Что уж они сказали инспектору, о том он умолчал, но в отчёте написал, что в убийстве виноват шаман, который жил в доме Вальярдо. Что он привёл ольтекских жрецов и они убили графа, поскольку искали какой — то артефакт, который он забрал в их храме.
— А вы что думаете? Кто убил графа? — спросил Виго, глядя на инспектора в упор. — Вы же умный человек, инспектор, сразу видно, что вы не поверили в такую версию.
— Ну, кто я такой, чтобы взять на себя ответственность и обвинить… — смущённо пробормотал Альварес.
— Инспектор, этот разговор останется строго, между нами. И я буду более чем щедр за вашу внимательность к деталям прошлого, — негромко, но очень убедительно произнёс Виго. — Не нужно обвинений, достаточно просто теории. Вашей теории.
— Ну, — инспектор поёрзал на стуле и отвёл глаза, — я бы сказал, что никаких шаманов или жрецов там и близко не было. А тот шаман, что жил у графа, как сказали кухарка и служанка, был садовником и очень ему преданным слугой и глаза бы за хозяина выцарапал. Но кто станет слушать кухарок? А в саду я нашёл место с лужей крови и лопату, рядом листья и вскопанная грядка. В общем, видно, что там лежал их садовник. Грабители ударили его той лопатой. Думали, что убили, а он крепкий оказался, и уполз к забору, а потом в калитку. Но этих улик в отчёте указано не было. Там всё гладенько вышло: шаман привёл своих соплеменников, они ограбили графа и убили, забрали какой-то артефакт, прихватили его дочь и скрылись. Да только там крови было столько, что с такой раной тот шаман и мышь бы за пазухой не унёс, не то что двенадцатилетнюю девчонку! Но потом приключилась чёрная гниль с тремя святошами… прошу прощения, святыми отцами, из Ордена Кортадор. Это и поставило точку в расследовании — виновата шаманская магия, тьфу! — инспектор снова осенил себя знамением. — На том дело и закрыли. Дом заперли и пометили, чтобы никто туда не ходил.
— Так значит там побывал и дон Диего? И что именно он там делал? — спросил Виго.
— Он порылся в бумагах, спросил, что нашли и что пропало, да и всё. Ругался сильно и был расстроен, как мне показалось. Да и вообще, они с графом, оба были расстроены, как будто на пароход опоздали.
— Так кто же, по-вашему, убийца? — Виго опять вернулся к своему вопросу.
— Ну, уж точно не шаманы. И улики, указывающие на Орден Санта Требол уж очень явные, до глупости. А вообще вся эта история очень странная. Ну, где это видано, чтобы граф самолично вёл раскопки, ковырялся в земле с киркой и лопатой, да водился с бандитами? Кто знает, может они его убили, — Альварес развёл руками и выпил воды. — Надо было и эту версию проверить, но правда никому не была нужна. Граф имел репутацию чудака.
— Бандиты? Какие ещё бандиты? — удивлённо спросил Морис.
— Так ведь пред смертью граф вёл какие-то раскопки в городе. Где-то рядом с Цитаделью, как раз там, где обитают костяные муравьи. Говорят, их видели вместе, и вроде как он неплохо с ними ладил. И я даже поверю в это, ведь если бы он с ними не ладил, как бы они ему позволили рыться у себя на заднем дворе? А с другой стороны, вы сами подумайте, как можно графу ладить с бандитами? — Альварес патетически поднял руки. — Но то дело прошлое.