Золотая кровь 3
И ему вдруг захотелось поговорить с Эмбер, рассказать ей обо всём. Ведь если то, что написано в бумагах графа Вальярдо — правда, то у ни куда больше общего, чем он думал раньше. Эти бумаги всё расставляли по местами и делали простым, объясним и логичным настолько, что хотелось в это поверить. И это пугало. Виго пока не знал, что делать со всей той информацией, что на него обрушилась. Но было во всём этом и кое — что приятное, сводившее на нет все безумные открытия последних дней.
Если он эйфайр, то значит, всё те чувства, которые у него есть к Эмбер, это не результат её воздействия на него. Это кое — что другое… И не нужно этого бояться, это не зависимость от эфира…
Но нужно сначала во всём убедиться.
Он усмехнулся и снова вернулся к изучению бумаг графа Вальярдо, углубившись в классификацию эйфайров. Да так и заснул с этими бумагами прямо в кресле.
Его разбудили белки — ратуфы, которые забрались в открытое окно, чтобы украсть из вазы фрукты. Вчера он забыл опустить защитную сетку, а вазу с фруктами служанка принесла уже поздно вечером. Виго посмотрел на часы — раннее утро, но смысла ложиться в кровать уже не было.
Он привёл себя в порядок и спустился вниз, решив, что кофе и завтрак ему не повредят. Как ни странно, Морис уже сидел на террасе, где слуги теперь накрывали стол и рядом с ним лежали две бумажных папки. На вопрос Виго, почему он встал чуть свет, Морис ответил, закрывая папку и завязывая тесёмки:
— После вчерашнего землетрясения меня, знаешь ли, всю ночь мучили кошмары. Казалось, если я засну, то на меня упадёт потолок и похоронит заживо. Вот я и встал на рассвете. Но, знаешь, не без пользы — собрал для инспектора воедино все улики на доктора Хуареса и его сына, — Морис похлопал по папке. — Теперь дело за малым. Прижать доктора нет проблем, достаточно сказать, что в его микстурах был яд, и что обвинения в том, что это он травил дона Алехандро, предъявить будет несложно. Думаю, после этого он расколется, как кокос. Я тут всё инспектору расписал, так что хоть одна часть расследования закроется честь по чести, — и он провёл рукой по папке почти с нежностью. — Кстати, мейстер Фернандо сказал, что Альварес прислал записку — заедет к завтраку. А как прошла твоя ночь? Что ещё полезного дал дневник графа?
— Ну… — Виго задумчиво отхлебнул кофе из чашки. — Ничего особенно важного. Граф углубился в классификацию эйфайров и свойства эфира. И поскольку это третья часть его исследования, то нужно прочесть первую и вторую, чтобы картина стала полной. Так что после завтрака поедем к герцогу Дельгадо.
— Я могу присоединиться к вашей компании? — раздался голос Изабель и Виго оглянулся.
— Конечно. Тоже не спится? — спросил он, глядя на осунувшееся лицо сестры.
— Да. Это всё из — за землетрясения, — ответила она уклончиво и попросила Фернандо принести воды.
Управляющий положил газеты на специальный столик, принёс графин с водой и на серебряном подносе записку для Виго от мейстера Вандерхайнера. А Морис сразу же взялся за газету.
— Может для разнообразия тебе прочесть её с конца? — иронично предложил Виго, разворачивая записку. — Может там будут менее неприятные новости, чем те, что публикуют на первых полосах в последнее время.
— Ну, что же… Можно и с конца. Хотя на последних страницах сплошь некрологи, да объявления о свадьбах, — Морис перевернул газету, и добавил, — хотя вот, если интересно, о театральной жизни. Наконец — то назначена дата премьеры «Сына Луны». Несмотря на все препятствия, она состоится пятого числа. Дальше про то, что все билеты раскуплены, и бла — бла — бла, и что, кстати, сеньора Луиза Кармона будет петь уникальную арию «Плач Сирены». Интересно в чём её уникальность?
Виго посмотрел на Изабель и вспомнил вчерашний разговор. «Плач Сирены» — последняя картина его матери. Он вспомнил запись в её дневнике:
«… моя кисть сегодня рисует то, что ждёт нас всех в будущем. Эта картина — предсказание. Это моя последняя картина. И мне не суждено понять, что она предсказывает. Но она сама найдёт того, кто должен её прочесть и понять, что нужно делать…»
Пожалуй, стоит спросить у герцога Дельгадо, что могла означать эта запись. Что она имела в виду? Ведь всё это не случайно и Как- то связано со всеми событиями.
— Уникальность её в том, что сеньора Кармона может петь в диапазоне пяти октав, а эту арию она обещала спеть в шестой октаве, и это не удавалось до неё никому, — ответила Изабель со знанием дела. — Это будет мировой шедевр.
— К сожалению, сеньорита де Агилар, я в этом ничего не понимаю, а вся эта театральная жизнь, особенно после вчерашнего, кажется мне несущественной, — Морис перевернул газету и посмотрел на первую полосу. — А вот это уже совсем другая песня! Святые мощи! Вы только послушайте! «Землетрясение по всему Акадийскому Побережью! Полностью разрушен город Теолькун. На месте ольтекского храма проснулся вулкан!»
Он посмотрел на Виго и стал зачитывать подробности. Новости были краткими, видимо сообщение прислали ночью телеграфом. Из короткой статьи следовало, что волна землетрясения прокатилась по всему побережью с юга на север, и самый сильный удар пришёлся на южный город Теолькун, а в Акадию докатилась уже затухающая волна. И учитывая её силу здесь, можно было представить, что произошло в эпицентре.
— Так, так, а дальше ещё интереснее, — пробормотал Морис, перелистывая страницу, — вот и господин Пророк не заставил себя ждать. «Предсказание Пророка из грязи Светлого Аурелио!» Как тебе такое? Снова о том, что придёт бог Нруку и поглотит солнце. Что будет шесть знамений и на седьмое погаснет солнце. Что землетрясение — это третье знамение. Бог Нруку открывает свои врата. Что будут ещё землетрясения и храмы Лучезарной богини укажут, где они произойдут. И снова это: «…близок день и час, когда наступит мгла…»
— Как вовремя, однако, — пробормотал Виго, откладывая салфетку. — А знаешь, что? Помнишь, Фелипе говорил о человеке, который сбежал с острова Дежавю и рассказал о том, что там творится? Ну, а кто у нас сбежал с острова?
— Стефен Агриоль, — Морис посмотрел на Виго поверх газеты. — А ещё он говорил, что Хирург убивает эйфайров и работает на кого — то из грандов.
— А ну как этот Пророк и есть Стефен Агриоль? — спросил Виго.
— Очень даже может быть, — Морис отложил газету и добавил, чуть тише, оглянувшись на арку, через которую слуги приносили завтрак, — и вот откуда сеньорита Оливия могла узнать правду о Хирурге, его жертвах и том, что творится на острове.
— Выходит, она знакома с Пророком?
— Уверен, что да.
— Мейстер Вандерхайнер прислал записку, что приедет сегодня к обеду. Я просил его узнать о той жемчужине и торговом доме «Эстрелла дель мар». Я поручу ему собрать комиссию, и мы поедем на остров Дежавю. Нужно разобраться, что там происходит и посмотреть все судебные дела. И всех, кто там находится без решения суда, нужно выпустить, а с остальным разберёмся позже. Пора прекратить всё это, — твёрдо сказал Виго, взглянув на Изабель, и она чуть улыбнулась ему в ответ.
Вошёл мейстер Фернандо и доложил, что прибыл инспектор Альварес и просит принять его по срочному делу, несмотря на столь ранний час.
— Проси, конечно, — махнул Виго рукой, — хотя инспектор с утра явно не к добру.
Инспектор Альварес долго расшаркивался и приветствовал всех, тискал шляпу и, наконец, пристроив её в руки управляющему, присел к столу, положив рядом с собой папку. Мейстер Фернандо поставил ему приборы и, как обычно, инспектор не стал отказываться от трапезы.
— Рад видеть вас, — сдержанно кивнул ему Виго, — судя по всему, вы с не очень хорошими новостями.
— Ну, как сказать, сеньор де Агилар. С разными. С каких начать? С хороших или не очень? — осторожно спросил Альварес, накладывая ветчину поверх омлета.
— С плохих само собой, могли бы и не спрашивать, — криво усмехнулся Виго и откинулся на спинку стула.
— Ну, они не то чтобы очень плохие, но вы просили рассказывать вам, — инспектор покосился на Изабель, — обо всём, что может быть полезно…