Художник моего тела (ЛП)

Честно говоря, я не знала, чего ожидать и что будет дальше.
Все, что я знала, это то, что устала.
Измучена.
И хотела побыть одна.
Я так много времени провела в одиночестве, что это был единственный способ расслабиться. Только так я действительно чувствовала себя в безопасности... только со своими мыслями и беспокойством за компанию.
Я солгала ради него. Опустошила себя по его просьбе.
Я была истощена.
Уходи.
Шагнув к выходу, мое движение вернуло Гила в сознание. Он щелкнул замком на двери, не давая никому войти или выйти. Повернувшись ко мне лицом, он отпустил холод в своих глазах, тяжело вздохнув.
― Я знаю, что ты не имеешь права доверять мне. Знаю, что был всего лишь ублюдком с тех пор, как ты вернулась в мою жизнь. Но... Я никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты только что сделала. ― Гил двинулся ко мне, напряженный и больной. ― Спасибо... от всего сердца.
Мое тело хотело рухнуть от облегчения. Мое сердце хотело кричать обо всем.
Я вздрогнула, когда он сократил расстояние между нами, медленно, как хищник, как будто не знал, убегу я или ударю.
Обхватив себя руками от внезапного холода в крови, я тихо спросила:
― Почему я только что солгала полиции?
― Потому что я попросил тебя об этом. ― Гил одарил меня сложной, убитой горем улыбкой.
― Потому что ты умолял меня об этом.
Он серьезно кивнул.
― Потому что я умолял тебя об этом.
― Ты скажешь мне, почему?
―Нет.
― Тебе не кажется, что ты должен мне все объяснить? ― Мои руки крепче обхватили мои плечи. ― Ты не думаешь, что я заслуживаю знать, почему ты позволил этому придурку избить себя? Тебе не кажется, что я заслуживаю знать, почему ты меня вырубил? Ты не думаешь, что я заслуживаю...
― Ты заслуживаешь всех этих ответов и даже больше. ― Он провел рукой по своим растрепанным волосам, только усугубляя беспорядок. ― Но это не значит, что я могу дать их тебе. ― Прошмыгнув мимо меня, он направился к козлам, на которые я положила толстый конверт с наличными.
Его челюсть работала, когда он щипал ее пальцами, предназначенными для рисования и творчества. Его плечи напряглись, когда он повернулся ко мне лицом, держа деньги, снова предлагая их мне.
― Ты это заслужила. Возьми.
Я боролась с икотой в сердце и выгнула подбородок.
― Я взяла то, что мне причиталось. Остальное ты переплатил.
― Я только что сказал, что никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты сделала. Такой вещи, как переплата, не существует. Возьми.
― Нет.
― Разве я не должен заплатить холсту столько, сколько, по моему мнению, он стоит?
Мой голос надломился от остаточной боли.
― Ты меня обесценил.
Его глаза потемнели, лоб наморщился.
― Обесценил тебя? Как?
― Ты заплатил мне за поцелуй. Ты…
― Ты так думаешь? ― Он бросил деньги на пол, как будто они были заражены. ― Что за идиотская хрень...
― Гил.
Его ноздри раздувались, на измученном лице горел гнев.
― Ты согласна на поцелуй, ты, черт возьми, соврешь ради меня, но моих денег не принимаешь?
Я осторожно, со страхом шагнула к нему.
― Заплати мне ответами. Я приму их.
Его грудь вздымалась, когда он втягивал воздух.
― Это валюта, которую я не могу себе позволить.
― Почему? Что с тобой случилось, Гил? Что происходит? Чего ты так боишься...
― Я не боюсь.
Я грустно улыбнулась.
Боишься. Это до боли очевидно. 
Он скрестил руки на груди, образуя вокруг себя непроницаемый барьер.
― Прекрати.
― Но если я это сделаю, тебе все равно придется разбираться с этим кошмаром... в одиночку. ― Я опустила руки, разводя их в знак капитуляции. ― Я снова нашла тебя по какому-то безумному повороту судьбы. Наша связь все еще существует, даже если ты это отрицаешь. Я готова помочь тебе, Гил, так же, как мы помогали друг другу в прошлом. Я прощаю тебя за то, что ты причинил мне боль. Я буду терпелива, если тебе понадобится время. Но... Я не могу уйти, когда знаю...
― Ты ничего не знаешь.
― Я достаточно знаю, что ты один в этом деле, и я давным-давно пообещала, что ты никогда больше не будешь один.
 
Он вздрогнул.
― Обещания легко нарушить.
― Не мне.
― Я много чего разрушил. ― В его голосе прозвучала горечь. ― Я оставил тебя.
― Ты сказал, что у тебя были причины.
Он холодно рассмеялся.
― Ты готова простить меня и за это тоже? Черт, что я должен с тобой сделать, чтобы ты меня возненавидела?
Я грустно улыбнулась, вспоминая более простое время на моей кухне, сладкий аромат блинов вокруг нас, радость от того, что Гил в том месте, где я была так одинока.
Мы договорились быть вместе ― всегда прикрывать друг друга.
― Это почти вызов, чтобы увидеть, с чем еще я могу заставить тебя смириться.
Его голос эхом отдавался в моей голове, как будто прошло всего несколько часов, а не лет между тем моментом и этим.
Тогда я не знала, что он выполнит эту шутливую угрозу. Что он причинит мне боль сильнее, чем кто-либо другой, и будет отталкивать меня снова и снова, и все же...
― Продолжай. Я все еще буду здесь.
Мой собственный голос звучал молодо и невинно, вытащенный из прошлого, пронизывающий его в моем сознании.
В тот день я дала обещание.
Я намеревалась сохранить его... до тех пор, пока Гил больше не будет нуждаться в моей помощи.
― Я иду домой, Гил, ― я опустила руки. ― Я иду домой отдыхать, но я вернусь.
― Не надо. Никогда не возвращайся.
― Почему?
Его характер действовал, как щит, кольчуга, холодная и тяжелая вокруг его сердца.
― Я не могу просветить тебя, О. Сколько бы ты ни спрашивала.
― Я не буду спрашивать. Просто заскочу и предложу поддержку.
― Ты не можешь. Я в долгу перед тобой за сегодняшний день, но на этом все заканчивается. ― Снова схватив деньги, он протянул их мне. ― Возьми это. Это самое меньшее, что я могу сделать.
― Увидимся, Гил. ― Я повернулась, чтобы уйти, чтобы как-то добраться домой, когда все мое тело было разорвано на куски. Ухаживать за моими синяками и ранами в одиночку.
― Подожди. ― Команда прозвучала как щелчок, как граната.
Гил стиснул зубы, от чего его челюсть сжалась, а вены заметно потекли по шее.
― Телефонный звонок... Мне нужно... ― Он хмыкнул, как будто разговор о таких вещах вбил осколки в его разум. ― Я и не собирался спрашивать. Я бы... предпочел использовать другой холст, но... Мне нужно выполнить еще одно поручение.
Я замолчала, скрывая свою боль.
― Ты предпочел бы другое полотно из-за моей татуировки?
― Я бы предпочел другое полотно, не твое.
Я споткнулась от силы такой неприятной фразы.
На его лице промелькнуло понимание.
― Я не имел в виду... ― Раскаяние в его голосе наказало его хуже, чем я когда-либо могла. ― Я... ― Он потер глаза, ища правду, но борясь с ложью. ― У меня должно хватить сил стоять здесь и говорить тебе, что гребни твоих шрамов трудно скрыть. Что мои чернила не стоят того времени, которое уходит на маскировку. Что у тебя есть недостатки, которые я не готов исправить.
Слезы защипали мои глаза, когда гнев поселился в моем животе.
― Как глупо с моей стороны. Мастер Обмана никогда не стал бы рисовать недостатки.
Он шагнул ко мне.
― У тебя нет недостатков, и никогда не было. ― То, как его тон стал более густым от раскаяния, заставило мой гнев дрогнуть.
― Не надо. ― Я подняла руку. ― Все в порядке. Когда я подавала заявление на эту работу, знала, что не идеальна.
Он подавил стон.
― Блядь. ― Запустив руки в волосы, он оскалил зубы на то, что загнало его в угол, прежде чем вырваться из его хватки и броситься на меня. Его руки обхватили мои щеки, дрожащие и полные нежности. ― Я пообещал себе, что буду настолько жесток, насколько это необходимо, чтобы держать тебя подальше. Что снова причиню тебе боль, если это потребуется. Но... Я блядски слаб. Ты идеальна. Ты всегда была идеальной.