Преследуя Аделайн (ЛП)

Могу признаться, что тогда я бы, наверное, немного описалась.
Вздохнув, я погружаю руку внутрь, выхватываю бумаги и вырываю руку, и все это менее чем за секунду.
Я почти открываю рот, чтобы позлорадствовать, но решаю, что лучше ничего не злить, когда мы живем в одном доме.
Я поворачиваюсь, подбегаю к шнуру, выключаю свет и мчусь вниз по лестнице, словно за мной гонится девушка из «Звонк».
Захлопнув дверь на чердак, я глубоко вдыхаю очищенный воздух. Здесь намного светлее. Такое ощущение, что весь дом рухнул на меня, а я только что выползла из-под него.
Я разглаживаю бумаги, щуря глаза, чтобы разобрать аккуратные каракули на первой из них.
Я сделал то, что мне сказали сделать. Потому что если бы я этого не сделал, знаю, кто был бы следующим. Так что это мое признание. Я помог ему скрыть ее убийство. Мне очень жаль.
Мое сердце учащается, когда я перечитываю записку снова и снова. Кто бы это ни написал, он говорит об убийстве Джиджи. Должно быть, так и есть. Кто помог ему скрыть убийство? Кто он?
Переключившись на другую записку, я только через секунду понимаю, что это страница, вырванная из ее дневника. Я торжествующе улыбаюсь, но улыбка быстро сходит на нет, когда я читаю беспорядочные слова.
Я должна быть быстрой, он сказал, что уже в пути, и я в ужасе. Если побегу, он меня поймает, поэтому я пишу эту записку в надежде, что кто-нибудь ее найдет. Если со мной что-то случится, Джон, это будет…
На этом записка заканчивается, даже не дописав последнее слово. Мой рот открывается в шоке, и я смотрю на нее в полном недоверии.
— Ты издеваешься надо мной, Джиджи! Ты оставила это там? Это то, что ты хотела мне показать? Записку, где ты собираешься сказать, кто это, НО НЕ СКАЗАЛА? — Я заканчиваю свою тираду громким криком, топая ногой и широко разводя руками.
Конечно, она не отвечает мне.
Резко зарычав, я топаю в спальню и захлопываю дверь.
Теперь я злюсь на нее. Ей лучше сюда не заходить, иначе я ее тут же вышвырну обратно.
Он снова снаружи. Наблюдает за мной, ярко-красная вишня вспыхивает в лунном свете.
Я снова смотрю на него. Знакомые нити страха крепко держат меня в своих тисках. Но в то же время, кирпичи оседают в моем желудке, опускаясь все ниже.
Я жую губу, размышляя, стоит ли мне снова с ним столкнуться или нет. Поднять трубку и сообщить о нем, было бы логичнее всего.
Но полиция ничего не сможет сделать. Пока они приедут, он уже уедет.
И что толку от заявления в полицию, если они пропадут, как в прошлый раз? С его очевидными навыками взлома и проникновения, не говоря уже о навыках взлома, он явно что-то подделывает. Но, возможно, это не имеет значения. Шериф Уолтерс знает, что у меня есть преследователь, несмотря на то, что он сказал, что у них нет никаких записей об этом.
Может, это еще одна причина для звонка.
Возможно, он планирует убить меня прямо сейчас, как убил преследователь Джиджи. Я перечитала ту записку и прочесала ее дневники за последние три ночи, но пока не увидела никаких доказательств того, что убийцей был ее преследователь.
Но я уверена, что права.
Глядя на него, я беру телефон, встаю прямо перед окном и прикладываю трубку к уху. Я даже еще не набрала номер полиции; просто хочу посмотреть, что он будет делать.
Потому что, очевидно, со мной что-то не так.
Я играю с огнем. Чем больше я провоцирую его, тем больше вероятность, что он придет за мной. Но не могу остановить себя. Я не могу остановить острое возбуждение, которое испытываю каждый раз, когда отталкиваю его.
Это так же увлекательно, как и глупо.
Я не вижу его лица под глубоким капюшоном, но знаю, что он улыбается мне. Знание этого не вызывает у меня должной реакции. Я должна быть отвращена. Я должна испугаться. Наверное, я боюсь, но на самом деле чувствую желание улыбнуться в ответ.
Телефон звонит мне в ухо. Вскинув брови, я нерешительно отвожу телефон от уха и смотрю на входящее сообщение.
Неизвестный: Я должен поверить, что ты разговариваешь по телефону с полицией? Я думаю, что мой маленький мышонок — лжец.
 
О, нет, это не так.
Я сердито набираю ответ на свое сообщение.
Я: Хочешь выяснить?
Неизвестный: Да, вообще-то, хочу. И с удовольствием накажу тебя за это позже.
Мои пальцы замирают над буквами. Последнее наказание было ужасным и тошнотворным.
Я: Что, дальше ты будешь посылать мне пальцы на ногах?
Неизвестный: Зависит от того, будешь ли ты все еще притворяться, что трахаешься с другими парнями? Или ты предпочитаешь снова кричать на призраков в своем доме?
Я поднимаю голову и смотрю в глубину его капюшона. Его телефон лежит у него в руке, ожидая моего ответа. Освещение телефона установлено на низком уровне, тусклое свечение отбрасывает достаточно света, чтобы показать мне его злобно острую линию челюсти и часть ухмыляющихся губ.
Я поднимаю руку и подбрасываю ему птичку.
Я: Пошел ты, придурок.
В ответ его большой палец начинает двигаться, а улыбка становится шире.
Неизвестный: Я так и планирую.
Я рычу от его наглости. Черта с два он меня трахнет.
Я: Если ты подойдешь ко мне, я тебя зарежу. Я вызову полицию, если ты сейчас же не уйдешь.
Неизвестный: Так сделай это, мышонок.
Я не могу понять, говорит ли он мне зарезать его или позвонить. Я с удовольствием сделаю и то, и другое. Мне не нравится его намек на то, что я — мышка, а он — кот. Это значит, что он охотится на меня. А я меньше всего хочу, чтобы на меня охотились.
Черт. Я колеблюсь. Мне нужно позвонить в полицию. Я должна. Но я не могу убедить свои пальцы пошевелиться. Он бросает мне вызов, и я ненавижу то, что боюсь узнать, что он сделает, если я это сделаю. Ненавижу, что хочу этого.
Сердце колотится, я набираю цифры. Он внимательно наблюдает за мной, пока я нажимаю кнопку вызова и подношу телефон к уху.
— 911, что у вас случилось?
Я глубоко вдыхаю.
— Меня преследует мужчина. Он вломился в мой дом неделю назад. А сейчас он стоит снаружи и наблюдает за мной.
— Он стоит снаружи прямо сейчас? — спрашивает оператор. Я слышу, как на заднем плане набирается текст, сопровождаемый чавканьем ее жвачки.
— Да, — шепчу я.
— Мэм, он что-нибудь делает? Есть ли у него при себе какое-нибудь оружие? — спрашивает она.
— Нет, насколько я знаю. Вы можете послать кого-нибудь?
Опять печатает.
— Какой у вас адрес, мэм?
Я называю ей адрес. Она задает еще несколько бессмысленных вопросов и сообщает, что патрульная машина в пяти минутах езды. Она просит меня оставаться на телефоне, но я не отвечаю.
Я отключаю телефон. Моя маленькая тень не собирается оставаться здесь достаточно долго, чтобы полиция появилась и поймала его. Он исчезнет в лесу, из которого вышел, и его никогда не найдут. Я знаю это.
Я не вижу его глаз, но все равно встречаю его взгляд. Улыбнувшись напоследок, он быстро набирает сообщение. Мой телефон пикает, но я не сразу смотрю на него.
Я слишком напугана.
И без всякого беспокойства в этом гребаном мире он медленно поворачивается и уходит. Тьма тянется к нему и хватает его, поглощая в свои глубины, пока он не исчезает совсем.
Когда появляется машина, я уже хочу, чтобы он ушел. По причинам, которые я не могу объяснить, жалею, что вызвала полицию. Я просто… хочу, чтобы он ушел.
Полицейский — полноватый мужчина с короткими светлыми волосами и грубым лицом. Он выглядит так, будто хочет быть где угодно, только не здесь.
Я чувствую себя точно так же.
— Что здесь происходит, мэм? — спрашивает он, пыхтя и отдуваясь, поднимаясь на крыльцо.
— За моим окном был мужчина, — коротко отвечаю я.
— О-хорошо, — говорит он, протягивая «О». — Такое уже случалось?
Я говорю ему, что подала несколько заявлений в полицию, которые не нашли подтверждения, но этот человек приходил и вламывался в мой дом в течение последних нескольких месяцев. Рассказав о предыдущих случаях, он достает блокнот и начинает писать заявление.