Хочу тебя, девочка (СИ)
— Именно поэтому я тебя и позвал. Садись, говорю. Кофе с меня.
Я невесело усмехнулась. Что ж, с Пьером можно быть уверенной, что отрабатывать чашку кофе натурой не придется. И все же… было очень неловко принимать даже это скромное угощение.
Еще немного поколебавшись, я все же присела напротив. В конце концов, мне совсем необязательно что-то вообще заказывать, ведь так?
— Для чего ты меня позвал? — спросила сразу, напрямик, не желая продлевать эти моменты неловкости.
Он откинулся на спинку стула и внимательно оглядел меня. Потом сказал:
— Хотел узнать, как ты… справляешься с этим всем.
— С чем именно?
— С вашим с Камилем расставанием. Особенно с учетом того, какой переполох поднялся сейчас в прессе…
Я ничего не знала о том, что творится с Исаевым сейчас. Он легко вычеркнул меня из своей жизни и мне не осталось ничего иного, кроме как поступить точно также. А слежка за ним через новости в СМИ явно не способствовала тому, чтобы забыть о существовании этого человека.
— Я не знаю, о чем ты, — пожала я спокойно плечами.
Хотя одно лишь упоминание имени Камиля заставило сердце громыхать в груди, подобно канонаде.
— О… — выдохнул Пьер растерянно. — Тогда наверно и не стоит об этом…
— Говори, раз уж начал, — ответила я, желая понять, к чему он клонит.
Пьер поморщился так, будто внезапно проглотил что-то кислое, но все же произнес:
— Он появился недавно на публике с этой своей бывшей то ли Ариной, то ли Ариадной, то ли хрен знает, как там она себя называет. И эта дамочка заявила, что они скоро поженятся.
Что ж, этого стоило ожидать. Но почему тогда у меня возникло чувство, будто кровь превратилась в лед? Вероятно, потому, что я все еще надеялась — Камиль поймет, как ошибся и тогда…
— Ясно, — проронила в ответ безжизненно.
— Прости, девочка, не надо мне было говорить это, — сказал Пьер с явным сожалением.
— Ерунда.
Он молча помял в руках салфетку и через некоторое время снова заговорил.
— Я тут подумал, что после всего этого… тебе будет нелишним сменить обстановку. Да и деньги, как ты говоришь, явно нужны.
Я с удивлением подняла на него глаза. Неужели кто-то хотел помочь мне просто так, без каких-либо условий и выгоды для себя? Верилось с трудом. И все же… внутри что-то оттаяло, а на глаза навернулись слезы.
Я сглотнула, не в состоянии ответить, но Пьер ответа и не ждал. Он уверенно продолжил:
— Я уже предлагал тебе как-то раз работу, но теперь у меня есть более конкретное предложение. Я запускаю свой личный мерч и хочу, чтобы ты стала лицом первой коллекции.
Я удивленно моргнула:
— Но я далеко не модель, Пьер… Почему именно я?
Он улыбнулся — как-то совсем по-новому, непривычно застенчиво.
— Потому что ты меня вдохновила.
Это заставило меня вконец растеряться. Я только беззвучно открывала и закрывала рот, но не могла произнести ни слова.
— Отказ не принимается, — сообщил мне поспешно Пьер. — Я тебя обучу всему, что требуется. Сделаем с тобой пробную фотосессию, а дальше посмотрим, куда это нас приведет.
Губы предательски задрожали. Наверно, было глупо ему так просто доверять, но…
— Спасибо… — выдавила с трудом, порывисто сжав мужскую ладонь.
Он лишь улыбнулся в ответ. Но мне отчего-то вдруг стало легче.
Возможно, оттого, что впервые за последнее время возникло чувство, что я не одна.
Часть 35. Камиль
Я припарковался возле особняка, принадлежащего Ежову, и задумчиво побарабанил пальцами по рулю, как будто давал себе последний шанс передумать.
Самым правильным было бы сейчас погрузиться в работу, тем более, что впереди маячил самый большой контракт за время существования моей фирмы… Но я не мог.
Лежал ночами, глядя в потолок, и понимал, что попросту не могу. Воспоминания о Марине, о том, как мне было с ней хорошо, въелись в душу. Черт бы все побрал, я даже ловил себя на мысли, что готов в любой момент сорваться к ней… что готов, как почетный идиот, простить ее. Забыть о сделанном и поверить, что она больше так со мной не поступит. А потом — будь, что будет.
Наверно, еще и именно потому, что существовал риск подобного срыва, я принял решение уехать. Доверить все дела Диме и смотаться куда подальше на полгода. А лучше на год.
И вот теперь приехал к Ежову, чтобы обговорить все детали, но не предупреждал его о визите, давая себе шанс на то, чтобы передумать и остаться.
Все же выйдя из машины, направился к дому. Охранник, разумеется, пропустил меня без вопросов — в доме Димы я был частым гостем. Зайдя в гостиную, услышал голоса. Вернее, один голос, который что-то вещал на весьма повышенных тонах. В говорившем без труда узнал Ежова и направился в столовую. Видимо, Дима разговаривал с кем-то по телефону, потому что его собеседника я не слышал.
Я уже собрался, было, возвестить о своем прибытии коротким предупредительным стуком в приоткрытую дверь, когда до моего слуха донеслось имя. От него я замер на месте.
Марина.
— … эта дрянь даже не поняла, что это за документы. Марина не сообразила рассказать о них Камилю, как только нашла. Можно сказать, я чувствую себя почти отомщенным за это пятно на твоей репутации, мама.
Я ни черта не понимал, но в душе начал разгораться пожар, от которого нутро мгновенно заполыхало.
— Дима… она ни в чем не виновата… — раздался приглушенный голос матери Ежова.
— Она виновата в том, что родилась!
Видимо, в этот момент он с силой ударил по столу, потому что послышался громкий звук, от которого зазвенели тарелки.
— Она виновата в том, что влезла в мою жизнь!
— Но она не знает, что ты ее брат…
Я помотал головой и жадно схватил ртом воздух. Марина… кто? Какого хера вообще происходило? Или речь вовсе не о моей девочке?
— И не узнает. Эта сучка теперь не приблизится ни ко мне, ни к тебе, ни к Камилю. Это ясно?
На этом моменте я больше не смог оставаться в стороне. Толкнул перед собой дверь и, войдя в столовую, тихо сказал:
— А теперь повтори все, что говорил до этого. С подробностями.
Взгляд Ежова метнулся ко мне. Ему не нужно было ничего отвечать, хотя я, б*я, просто жаждал уже услышать все «от и до». По глазам Димы стало ясно — я ни хера не знал ничего из того, что происходило у меня под носом. И я совершил самую чудовищную ошибку в своей жизни.
— Марина — моя дочь! — начала мать Димы, на что тот резко повернулся к ней.
— Мама, замолчи! — рыкнул он.
— Нет уж, Елизавета Андреевна. Молчать уж точно не нужно, — процедил я, вставая так, чтобы оказаться между Димой и его матерью. — Как так вышло?
Я очень старался говорить спокойно, хотя, изнутри меня буквально разрывало на части. Прежде всего, от непонимания. От множества вопросов, главным из которых был: «Появилась ли Марина рядом со мной случайно?»
Черт, Исаев, ты же знаешь на него ответ. Ты сам не раз говорил об этом Диме. Перестань уже тупить!
— Ее отец работал у нас… мы с ним… я с ним… — сбивчиво начала Елизавета Андреевна, на что Ежов за моей спиной грязно выругался, после чего прошипел:
— Вы с ним трахались, пока отца не было дома!
— Дима!
В голосе его матери засквозили нотки истерики, но мне совсем не улыбалось слушать причитания и рыдания. Я хотел знать правду. Всю. И больше ничего.
— Дальше, — скомандовал ей.
— Я забеременела. Девочку пришлось отдать… — всхлипнула Елизавета Андреевна. — Ее забрал в семью отец Марины. Но я так сожалею об этом!
Кое-что начало проясняться, хотя, это и было похоже на грозу среди ясного неба. Все то, что узнавал сейчас. И все то, что наверняка все это время знал Ежов.
— Она появилась в моей жизни случайно, — тихо произнес я, засовывая руки в карманы брюк и полуоборачиваясь к Диме. — Ты уже знал, кто она, в тот момент?