Хочу тебя, девочка (СИ)

Часть 32. Марина
Я с ужасом смотрела на пачку купюр, лежащую передо мной на столе. К горлу подкатывала тошнота, а внутри расползался мерзкий холодок неприятия происходящего. Неспособность поверить, что это все — реальность.
Я резко вскочила с места, подвернув при этом правую ногу. Молниеносная, как выстрел, боль, прошила ногу, ясно давая понять, что все случившееся — не сон. Не кошмар, после которого можно проснуться.
Мне хотелось завыть в голос, выплеснуть в первобытном звуке все, что творилось внутри. Но вместо этого я неловко поковыляла прочь, даже не взглянув на проклятые деньги.
Он что, действительно считал, что это нормальный способ расстаться? Бросить деньги и уйти, не объясняя ничего? Возможно, он привык так поступать со всеми своими бывшими подружками, но я не все!
На парковке у ресторана мелькнула знакомая спина. Исаев открыл дверь машины, намереваясь сесть в салон и уехать, как ни в чем не бывало. Внутри меня все забурлило, и резко вспыхнувшая ярость смешалась с таким же сильным отчаянием.
Мне хотелось сделать сразу две вещи. Первая — догнать Исаева и вцепиться ему в лицо. Царапать его, превращая в такое же кровавое месиво, каким сейчас было мое сердце. Или колотить по спине кулаками, вымещая всю злость и разочарование за его поступок. И вместе с тем… я испытывала глупую потребность умолять, чтобы он меня не бросал. Не сейчас. Не сейчас, когда я так к нему привыкла! Когда я… влюбилась, как сумасшедшая!
Осознание этого на мгновение пригвоздило меня к месту. А в следующую секунду я сорвалась и, не обращая внимания на боль в лодыжке, побежала на парковку с такой скоростью, будто от этого зависела моя жизнь. И сама не знала при этом, что намерена делать дальше.
Меня остановили лишь визг шин и безразлично проехавший мимо меня Лексус. Силы тут же кончились, боль в ноге стала нестерпимой. Тонко взвыв, я рухнула прямо на асфальт, оказавшись не в силах больше терпеть. Ни физически, ни морально.
— Вы в порядке?
Кто-то тряс меня за плечо. Я перевела невидящий взгляд в ту сторону и обнаружила перед собой официантку, которая обслуживала столик, за которым мы сидели.
— Вам помочь? — повторила она вопрос.
Я резко помотала головой. Последнее, чего мне хотелось — это видеть перед собой свидетельницу своего унижения. 
Кое-как поднявшись на ноги, я побрела сама не зная куда, но главное — подальше отсюда.
— Спасибо за такие щедрые чаевые! — донеслось мне в спину.
Я оглянулась. Официантка явно пребывала в восторге от оставленных на столе денег. Когда-то и я, возможно, радовалась бы такой невесть откуда свалившейся на меня сумме. Но не теперь.
Не теперь.
И снова рядом был только старый друг — потолок. Я не знала, сколько пролежала так — безвольно, обессиленно, безо всякого желания жить. Кто бы знал, что все так обернется? Что в день, когда Исаев оставит меня в покое, я буду страдать и мучиться, а вовсе не радоваться своей свободе?
Через некоторое время мне все же удалось поднять себя на ноги. Лодыжка распухла и болела, но мне было на это плевать. Я слонялась по старой квартире, не зная чем себя занять, пока вдруг не наткнулась взглядом на стол, где лежали непонятные мне документы.
Я обнаружила их во время уборки в одном из ящиков стола. Это было странно — документы явно не принадлежали ни мне, ни матери. Пробежав их глазами, я пришла к выводу, что это какие-то отчеты, касающиеся фирмы Камиля. Возможно, он просматривал их и забыл у меня на столе. Я как раз собиралась спросить его о них в тот вечер, когда он так резко и неожиданно ушел.
А теперь… теперь и вовсе заявил, что наигрался.
Я коснулась дрожащими пальцами бумаг и вдруг почувствовала, как в голове зарождается идиотская мысль. Нужно вернуть эти документы Камилю! Они наверняка ему нужны. И, возможно, тогда у меня будет шанс поговорить с ним. Понять, что же все-таки между нами вдруг произошло…
Ведь не могло же быть, что он бросил меня просто так! Или могло? Может, я сама себе придумала, что между нами возникло нечто большее, чем просто желание залезть ко мне в трусы с его стороны? Может, я зря цеплялась за надежду, что при встрече увижу в его глазах нечто, что поможет все понять… и исправить. Я не знала, в чем могла быть виновата, но хотела выяснить это!
 
Не давая себе возможности передумать, быстро собралась и поехала к нему в офис. Кто бы мог подумать, что мы настолько поменяемся ролями? Что это я буду бегать за ним, прося меня выслушать… А может, именно этого он и добивался? Может, именно поэтому я стала ему неинтересна?
В конце концов, у Исаева было много женщин. Десятки, а может, и сотни. С чего я взяла, что я стала для него какой-то особенной среди этой женской массы, жаждущей его внимания и мечтающей его захомутать?
Борясь с тяжелыми мыслями, я вошла в бизнес-центр. И здесь ситуация повторилась снова — охранник, как робот, твердил, что пропуска для меня не заказано.
Глаза стало болезненно жечь. Боясь, что расплачусь прямо тут, на проходной, я вышла на улицу. Постояла немного рядом со входом, стараясь успокоиться. Иного выхода, кроме как ждать появления Исаева здесь, у меня не было.
Но долго ждать и не пришлось. Вскоре Исаев вышел наружу, холодный и сосредоточенный, и я тут же бросилась ему навстречу:
— Камиль!
И подавилась следующими словами, беспомощно вставшими в горле. Потому что следом за Исаевым из бизнес-центра вышла женщина. Та самая, что на кажущемся уже таким давним приеме сказала мне, что Камиль скоро со мной наиграется. Что он вернется к ней. Потому что всегда к ней возвращается.
Исаев едва мазнул по мне взглядом и от безразличия в его глазах вдруг стало так холодно, что я вздрогнула.
— Уберите ее отсюда, — кинул он кому-то сзади и ушел, более не оборачиваясь. Словно имел дело с какой-нибудь уличной попрошайкой…
Чьи-то крепкие пальцы вцепились мне в запястье. Краем глаза я заметила, что это один из охранников, стоявших на входе.
— Шла бы ты отсюда, милочка, — напутствовал он грубовато, но беззлобно.
И тут раздался голос, который я никак не ожидала услышать:
— Отпустите ее!
Ко мне широким шагом направлялся Ежов. Остановившись напротив, он пытливо вгляделся в мое лицо и спросил:
— Что ты тут делаешь?
Я безразлично передернула плечами:
— Камиль забыл у меня какие-то документы… Я подумала, что они могут быть ему нужны.
Пальцы Ежова ощутимо, но аккуратно сжались на моем плече. Пытаясь перехватить мой взгляд, он сказал непривычно мягко:
— Не нужно больше приходить, Марина. Ты ведь уже и сама все поняла. А я тебя предупреждал…
Я криво усмехнулась:
— Можете торжествовать.
В его глазах мелькнуло нечто странное, смутно похожее на сожаление. Он отступил на шаг и протянул руку, на которую я непонимающе уставилась.
— Я заберу документы, — вынужден был пояснить Ежов.
Я снова пожала плечами, протягивая ему пачку бумаг:
— Делайте, что хотите.
И с этими словами просто пошла прочь. Все, что касалось Камиля и его фирмы, больше не имело ко мне никакого отношения.
И с этим нужно было отныне как-то жить.
  
Часть 33. Камиль
 
— Милый… ты совсем не обращаешь на меня внимание, — промурлыкала Ариадна, а в миру Светлана Долгова, запустив пальцы с острыми когтями в волосы на моем затылке.      
Я инстинктивно попытался увернуться. И от этого касания, и от самой Ариадны. Не особо понимал, зачем позвал ее появиться на приеме рядом со мной. Хотя, вру… Понимал. Мне хотелось сразу двух вещей. Первая — создать себе иллюзию возвращения к привычной жизни. Вторая — хоть как-то уязвить Марину.    
 
Наверняка фотографии с приема, на котором я собирался появиться с бывшей, уже завтра заполонят интернет. Но черт бы все побрал, как же мне хотелось бы посмотреть на Марину в этот момент! Что она почувствует? Ревность? О, нет. Вряд ли. Ведь девочка была рядом со мной исходя из своих, весьма конкретных и понятных теперь целей.