Закрытый сектор

Сообразил, однако.

– Хорошо, обещаю, что при благоприятном завершении мероприятия я приложу все усилия для обустройства твоей личной жизни. Если хочешь – специально куда-нибудь слетаем, где ты себе достойную пару сможешь подобрать.

Какой он у меня тёмный всё-таки. Не понимает, что кошачьи не живут парами. Подруги у нас бывают, разумеется, но моногамия – это не мой удел. Ладно, потом на досуге объясню ему.

– Ладно, – телепатирую обоим, – согласен потрудиться.





Сергей




Нехорошо с Иннокентием получилось. Напарники, перед тем как решение принимать, должны между собой договориться. А я забыл совершенно, что у него может иметься свой взгляд на ситуацию. И то, что для меня является само собой разумеющимся, для него вовсе не так. Тем более что в данном случае уже не он при мне будет, а я при нём.

В дальнейшем буду думать, прежде чем рот открывать. Хорошо, что котяра у меня понимающий. Не обиделся.

Перед тем как мы собрались уходить, Николай Степанович передал мне пластиковую карточку удостоверения и попросил расписаться в двух местах.

– Держи, – говорит, – ситуации разные бывают. Может и пригодится.





Ольга




Серёжа с Кешей вернулись от Николая Степановича озабоченные. Надо, мол, срочно возвращаться домой, а все подробности они мне по дороге расскажут.

Домой – это хорошо. Тут мне уже поднадоесть успело. Больно уж непривычные условия. Вроде бы всё нормально, уютно даже. Воздух чистый, свет ровный, спокойный, и стены натуральным деревом оббиты, а всё равно некомфортно. Чисто физически ощущаются километры холодного камня над головой. Психологически давят. Может быть, здесь и безопаснее, но хочется домой поскорее. Там мне намного уютнее.

Рассказали мне обо всём уже во флаере, когда назад летели. Ой, мамочки! Знала я: Кеша у нас особенный, но никогда не предполагала даже, что он уникален до такой степени, чтобы им Галактический Совет заинтересовался. Это ведь надо – через сотни парсек телепатический контакт установить, и не абы с кем, а со звездой! И не обычной звездой, а такой, о существовании которых я раньше и не слышала.

Только, чу, молчок об этом. Тут во флаере поговорили и хватит. А всем остальным об этом знать вовсе и не надобно.

Летели мы по баллистической траектории, и когда вышли из плотных слоёв атмосферы, небо из синего стало чёрным, и на нём загорелись звёзды. Меня всегда поражало, что в космосе Солнце и звёзды можно видеть одновременно. Вот и в этот раз я на несколько мгновений умолкла, зачарованная открывшимся перед глазами зрелищем, а потом, когда перевела дух, попросила Серёжу показать мне Бетельгейзе.

– Вон там созвездие Ориона видишь? Бетельгейзе – это его левое плечо.

– Вижу. Яркая, чуть красноватая звёздочка. Светит, как ни в чём не бывало.

– Она так ещё шестьсот сорок лет светить будет. А потом внезапно на небе вспыхнет второе солнце.

– Это опасно?

– Опасно, конечно. В прошлый раз на Земле половина трилобитов погибла. Тогда, правда, взрыв значительно ближе произошёл, но он был существенно меньшей силы.

– И что тогда будет, придётся с Земли куда-то перебираться?

– Зачем? Мы ведь теперь не одни. Старшие расы должны помочь, экран какой-нибудь на пути излучения поставить. Разберёмся, шесть веков ещё впереди. Всё, входим в атмосферу, так что заканчиваем этот разговор. И помни – считается, что ты пока ни о чём не знаешь.

– Серёжа, ты меня что, за маленькую девочку принимаешь? Всё я отлично понимаю. И вообще, после твоего возвращения из Швейцарии мы летали в гости к твоему знакомому. Тем более что это правда.





Сергей




Долетели спокойно. Я расконсервировал коттедж, переоделся. Оля по-быстрому накрыла стол, и мы сели ужинать. Приятно возвращаться домой. Даже если понимаешь, что уже скоро опять в дорогу и времени осталось совсем не много. Пусть немного, но всё оно твоё. Ты дома, рядом жена, на диване умывается кот, первым управившийся с ужином. Можно расслабиться, никуда не торопясь посмаковать чай. Настоящий цейлонский чай, с добавкой мяты, зверобоя и ещё нескольких травок, собранных Олей на Алтае. А Иннокентий знай себе, лапу намывает. Гм, а ведь он так и гостей намыть может.

Вот как в воду глядел – вызов пищит. Принимаю его и разворачиваю голографический экран. Ба, старый знакомый. Ву Цзитьлун собственной персоной. Китайский учёный, вместе с которым мы участвовали в экспедиции на Запретный континент, расположенный на Тэчч – третьей планете-двойняшке Солнца в противоположном конце галактики. Давненько мы с ним не виделись.

Церемонно раскланялись. Я познакомил Ву с Олей, поинтересовался видами на урожай и погодой в Пекине. Ву рассмеялся и предложил отложить китайские церемонии до личной встречи, так как сейчас он связался со мной по чрезвычайно важному делу. Я охотно согласился, подтвердив, что готов не только лично встретиться, но даже отправиться с ним вместе в ещё одну экспедицию.


– Экспедиция действительно планируется, – подтвердил Ву моё предположение, – вот только я вместе с вами в этот раз никак отправиться не смогу.

– А что так, много работы или со здоровьем проблемы?

– Нет, со здоровьем всё в порядке, да и любую работу я ради такого случая отложил бы в сторону, вот только, меня никто приглашать не собирается.

– А меня, значит, пригласили?

– Сергей, ты будешь смеяться, но пригласили в этот раз не тебя, а Иннокентия. Так что ты идёшь в качестве второго номера, как его напарник. А моё присутствие вообще посчитали лишним.

– Погоди, а разве не ООН экспедицию отправляет?

– Вот именно. Всё идёт через ООН, разумеется, но она является только передаточным звеном, а запрос инициирован непосредственно Галактическим Советом.

– Не слабо! И в чём суть дела?

– А вот это я тебе сейчас объяснить не смогу. Прилетайте сюда вместе с Иннокентием и получите все разъяснения от третьего участника вашей экспедиции.

– Я его знаю?

– Нет, это эмиссар Галактического Совета.

Я присвистнул. Такого на моей практике ещё не случалось.

– Кеша, – поворачиваюсь к коту, – тебе Галактический Совет желает персональное предложение сделать. Слетаем в Пекин познакомиться с их эмиссаром.

– Отчего не слетать, – потягивается Иннокентий, – слетаем и познакомимся.

– Вопрос, я так понимаю, срочный и отлагательства не подразумевает, – уточняю для проформы у Ву.

– Правильно понимаешь. Тут все на ушах стоят, как у вас выражаются. Ты, как обычно, на своём флаере?

– Разумеется. Через полчаса будем на пограничном пункте – мне ещё надо переодеться.

– Отлично, мой человек вас встретит.

Экран погас и свернулся.

Вещи уже были собраны, поэтому мне действительно оставалось только переодеться. Попрощался с Олей. Договорился с ней, что пока она никуда уезжать не будет, а если выяснится, что мы застрянем надолго – слетает навестить родителей.

В этот раз я пристроил рюкзак прямо в салоне, а Иннокентия усадил на колени.

– С ветерком? – поинтересовался мнением кота.

– Давай, – согласился напарник, напружинивая лапы.

Я помахал рукой стоящей на крыльце жене, приподнял флаер над землёй и резко дёрнул ручку на себя. Флаер свечой взмыл в небо. Тройная перегрузка на восходящем участке траектории, это, конечно, тяжеловато, но несколько минут потерпеть несложно. Зато потом можно немножко покайфовать в невесомости. Мне очень нравится летать ночью. Наверху бездна заполненная россыпями звёзд, внизу аналогичной россыпью светятся огни городов и посёлков. И ты паришь посредине. А вот Иннокентий на звёзды и огни внимания не обращает. Ему просто очень нравится невесомость.

Над Байкалом флаер нырнул в атмосферу и начал притормаживать, сбрасывая набранную скорость. Вот и Забайкальск. Пикирую на стоянку и загоняю флаер в свободный бокс.

Оплатив стоянку флаера, я надел рюкзак, посадил Иннокентия на плечи и двинулся на пограничный контроль. В этот раз наших пограничников о нас с Кешей никто не предупреждал, но задержек с прохождением границы это не вызвало. У СРГ с Китаем нормальные добрососедские отношения.

Два самых больших и сильных на планете государства могут себе это позволить. Конкуренция, разумеется, присутствует, куда от неё денешься, но она имеет характер не противоборства, а скорее честного соревнования, в котором на кону не корова, а имидж. Поэтому и контроль мягкий. Если человек направляется в Китай, значит, ему это зачем-то нужно. И лишних вопросов ему задавать не принято. Чипы, разумеется, фиксируются и вещи сканируются. Информация о том, кто и когда пересёк границу, в базу поступает.

Так что я просто кивнул пограничникам и прошёл по снабжённому датчиками и рамками коридору на ту сторону границы. А там меня уже встречали. Интересно, это тот же самый китаец, что был в прошлый раз, или другой? Я, честно говоря, плохо их различаю. Ву, разумеется, ни с кем не спутаю, но его я хорошо знаю, а все остальные кажутся на одно лицо. А вот Иннокентий различает. Не в лицо, конечно, а по ментальному портрету. Я так не умею. Вот и сейчас он, почуяв мои сомнения, подтвердил, что это другой китаец. Не тот, что нас в прошлый раз встречал. А по мне, так один в один. И ведёт себя в точности как тот.

Флаер тоже оказался другим. Хищный полувоенный стратосферник с неожиданно просторным и комфортным салоном. Быстро разместились и взлетели. Набор скорости плавный, так что ускорение почти не ощущается. Но и времени такой полёт занимает больше. До Пекина мы летели целых полчаса. И опять садимся не в городе, а во внутреннем дворе того же самого комплекса из четырёх зданий, образующих немного вытянутый в длину прямоугольник.

А дальше начинаются отличия от предыдущего визита. Во-первых, нас ведут в другое здание. Тоже лифт, но поднимаемся не на третий этаж, а на второй. Честно говоря, я бы и пешком мог подняться, нет у меня такой привычки – на второй этаж на лифте ездить, но провожатому виднее. И ведут нас прямиком в кабинет Ву. Богато отделанная приёмная, с мягкими диванами у стен, пальмами в кадках и молоденькой секретаршей за пультом. Массивная дверь с табличкой, на которой золотом выписана россыпь иероглифов. Знатоком китайского языка я не являюсь, но даже если бы и хорошо разбирался в нем, надпись прочитать все равно не успел бы, так как вспорхнувшая из-за пульта секретарша вмиг оказалась возле двери и стремительно распахнула её.

Проходим в кабинет. Очень даже неплохо. У Кузнецова служебный кабинет явно поскромнее будет. Да что там, у Кузнецова, пожалуй, и у сэра Ричарда четырнадцатого герцога Веллингтона служебный кабинет скромнее выглядел. До нашего там появления. И при этом никакой помпезности, всё предельно функционально. Но размеры поражают воображение.

Ву нас встречает почти у самых дверей. Церемонно раскланивается и протягивает мне руку для рукопожатия. Потом аккуратно пожимает лапу Иннокентию. А потом с невинным видом осведомляется: не настроен ли я выпить чашечку хорошего чая. Притворяться и демонстрировать серьёзное выражение лица он может сколько угодно. Мы с напарником менталы, поэтому чётко видим, что Золотой Дракон (именно так переводится имя Цзитьлун на русский язык) шутит.

Почему бы не подыграть.

– Уважаемый Ву, мы с большим удовольствием насладились бы таинством чунфу-ча, но полагаем, что сейчас для этого недостаточно времени. Тем не менее, если ваше непревзойдённое искусство позволит сократить церемонию до приемлемой в данных обстоятельствах продолжительности и совместить её с рассказом о цели нашего визита, то мы согласимся.

Любой другой китаец на месте Ву был бы смущён. Сократить чайную церемонию иногда можно, но говорить во время неё о делах… А Золотой Дракон просто хлопнул в ладоши, и на пороге кабинета материализовалась давешняя секретарша с двумя помощницами. Китаянки споро расставили на чайном столике чаху (заварочный чайник) с серебряным узорным ситечком, две чайные пары на глиняных подставках, шанцевый инструмент для межзаварочного обслуживания чаху, кувшин с горячей водой и, разумеется, поставили рядом на низенькой скамеечке мисочку с молоком для Иннокентия.

Ву пригласил нас присесть, налил воду из кувшина в заварочный чайник и ополоснул прямо из чаху обе чайные пары. Сделано это было настолько аккуратно, что ни одна капля воды не брызнула за пределы столика. Они все до единой стекли в тонкие прорези на столешнице.

Дело в том, – начал свой рассказ Ву, заливая в чаху вторую порцию горячей воды, – что несколько дней назад взорвалась Бетельгейзе.