Взять Чумазого!

– Что именно вы хотите узнать? Как долго находитесь в нашей клинике? Несколько недель. И могу заверить, что вам крупно повезло, что вы оказались здесь и всё ещё живы!

Я выпятил подбородок, до скрипа сжимая зубы, потому что мне с трудом дались его слова. Несколько недель?! Да не могло такого быть! Выходит, всё это время я не приходил в себя и лежал без сознания в клинике. А с чем, если на мне ни одного шрама?

Ещё раз – несколько недель. Получается, если верить словам врача, то с момента приезда на пик Панчича минула целая вечность. Но как же спецоперация?

Если чего-то не знает санитар, то уж лечащий врач обязан быть в курсе, кто я, что со мной и как всё это произошло. А если он не знает, то получается, что моё задание сорвано и бандитам удалось уйти? Сонм противоречивых мыслей промелькнул в моей голове за один миг.

– Что это за место? – только и нашёлся я.

– Клиника доктора Лисича, – бросил врач. – Уверяю, вы в надёжных лапах.

Честно скажу, в этот момент мне было плевать на его слова. Я даже на минуточку подзабыл о том, что на моей спине не осталось шрамов после выстрелов. Единственное, что волновало меня сейчас, это судьба банды, которую я упустил. Теперь их шансы скрыться от справедливого суда были самыми что ни на есть реальными!

– Как я попал сюда, Висконский?

– Как и все остальные, через приёмное отделение, – ответил он, сделав вид, что не понял мой вопрос. – Как ещё попадают в клинику, мой друг?

В этот миг медицинский колпак Висконского вдруг съехал набок. Доктор заметно перепугался, тут же поправил его, но было поздно, он сдал себя с потрохами. Смотря на него вблизи, без колпака, я сразу понял, что доктор Висконский никакой не чёрт, а только лишь притворяется им.

Передо мной стоял самый обыкновенный злокозненный оборотень-баггейн. Существо, в душе ненавидящее чертей, но при этом изо всех сил старающееся быть на них похожим. Баггейна выдали свисающие лопухами уши, которые тот старался искусно прятать под колпаком. Видя, что я уставился на его горе-уши, так называемый «врач» поёжился.

Наверное, стоило бы возмутиться таким неприкрытым враньём, но сейчас мне было глубоко наплевать. Да что там, я бы промолчал, окажись на месте баггейна какой-нибудь вульгарный козлоногий сатир.

– Что тебе известно о судьбе спецоперации на пике Панчича? – решился я.

– Должно быть, вы до сих пор не в себе, телом уже тут, а сознание всё ещё там. – Висконский загадочно показал когтем вниз. – Вам надо успокоиться, Деян.

– Не в себе?! Мне высадили автоматный рожок в спину, и я только чудом выжил!

– Но ведь выжили, мистер Видич! Вы сами показывали, что на вашей спине ничего нет. – Баггейн поводил из стороны в сторону когтем, словно перед ним сидел не сотрудник ночградской жандармерии, а нашкодивший плохиш.

– Видел… – простонал я и в отчаянии схватился лапами за рога. – Меня подстрелили на спецзадании.

Голова едва не взрывалась от очень неприятных мыслей. Собрав воедино силы, я попытался остудить свой пыл. Не хотелось лишний раз выставлять себя круглым идиотом, тем более что у меня это и так отлично получается. Будучи слугой закона, я прекрасно понимал, что против фактов не попрёшь. Сейчас же они работали не в мою пользу.

– Послушай, ты, доктор Висконский, я просто обязан связаться со своим начальством, – попытался объяснить я. – Мне необходимо удостовериться, что бандиты схвачены!

– Знать ничего не знаю ни о каких бандитах и знать ничего не хочу о ваших тёрках, спецзаданиях, автоматных очередях в спину! Главное, что мы вытащили вас с того света, это факт. – Лопоухий врач покачал головой, оценивая моё состояние. – Вы держались на волоске, но выкарабкались. И если не хотите снова оказаться на грани, то придерживайтесь моих рекомендаций. Но хочу сразу предупредить, что очень часто при применяемой нами методике случаются галлюцинации, вызванные приёмом сильных психотропных веществ…

– Хотите сказать, что мне всё это привиделось? – вспыхнул я.

– Вас доставили в крайне тяжёлом состоянии местные жители, просто оставив у дверей приёмного покоя. А вот почему они так сделали? – покачал головой баггейн. – Ох, не в моих привычках гадать…

– Меня подстрелили!

Висконский ничего не ответил.

– В правилах вашей клиники не задавать лишних вопросов, доктор? – не выдержал я.

– Почему же, Деян. Мы направим всю необходимую документацию в чербскую полицию, как только установим вашу личность…

– Моего имени и фамилии вам недостаточно?!

– При вас не было документов, но я готов поверить вам на слово, – поспешно заверил баггейн. – Однако послушайте. Ваше сознание может представлять вам недостоверную картину случившегося и выдавать галлюцинации за воспоминания. Вот что я хочу вам сказать.

Видя, что я смутился, доктор Висконский добавил:

– Впрочем, эффект от приёма препаратов краткосрочный, поэтому очень скоро вы всё вспомните. Уверяю вас.

Вот те на… Не хватало мне ещё и психотропных! Чем же меня тут накачали?!

Баггейн осторожно встал поближе к моей койке. Я уставился на него в упор и почувствовал, как тяжелеет моя голова. Видимо, начал действовать порошок-шипучка, который подсыпал в воду медбрат. И вряд ли он сделал бы это по собственной воле, без определённого приказа от вышестоящего начальства…

Но неужели ушастый баггейн сомневался в том, что у меня был огнестрел? Сорок с лишним выстрелов в упор! Ничего не понимаю! Доктор положил свою лапу поверх моей и крепко сжал, успокаивая меня, как маленького, глупого чертёнка.

– Ты хочешь сказать, что…

– Я хочу сказать, что сейчас вам необходимо лечение и покой, – мягко перебил меня Висконский. – Примите мой совет, поменьше фантазируйте о всяких там бандитах, и вы очень скоро поправитесь, а значит, вспомните всё.






– Как я понимаю, никаких документов при мне не нашли? – тяжело вздохнул я, лишний раз подтверждая этот факт для самого себя. – Поэтому ваши и бездействовали до сих пор?

– Обидно слышать, что вы называете нашу работу бездействием, – улыбнулся Висконский. – Но вы правы, никаких бумаг, паспорта, водительских прав или любого иного удостоверения личности у вас нет. Иначе зачем бы мне тогда было важно ваше имя.

– Мало ли. – Я не стал продолжать, просто не хотел.

Зная склонность персонала этой клиники к проверочкам и составлениям неких психологических портретов… дьявол его знает! Может, Висконский также лишь проверял, что я о себе помню?

– Но теперь, зная, кто я и как меня зовут, необходимо связаться с полицией, так?

Баггейн наигранно закатил глаза, полагая, что я не вижу этого.

– Непременно. Но чуть позже. Всё же подождём, когда побочный эффект от приёма препаратов сойдёт на нет.

– Почему не сейчас?

– Потому что, как ваш лечащий врач, я обязан в первую очередь заботиться о вашем здоровье. – Висконский продолжал упёрто стоять на своём. – И я говорю: позже. Всё позже.

Разговор отнял у меня много сил и уже начинал давить в печёнках. Казалось, я бился головой о железобетонную стену непонимания, а баггейн вежливо, но твёрдо отстаивал позиции научной медицины. Я гулко выдохнул, потом похлопал себя по щекам, успокаивая пошатнувшиеся нервы. Не знаю уж, каким чудом баггейн стал врачом, но мне вынужденно приходилось с этим считаться.

– Послушайте, доктор, я лейтенант ночградской жандармерии, следователь отдела по борьбе с организованной преступностью, и я требую, чтобы ты связал меня с моим же начальством немедленно! Так понятнее?

Каюсь, нечего было устраивать весь этот балаган и ходить всё это время вокруг да около. Мне следовало сразу прояснить ситуацию. Врач крайне спокойно выслушал мои слова. То есть не перебивал, не лез с расспросами, но свои позиции не сдавал.

– Что ж, я понимаю ваше беспокойство, офицер Видич, и уверяю вас, что мы займёмся вашим вопросом в самое ближайшее время, – мягко пообещал Висконский.

– Ты не расслышал? – яростно зарычал я. – Зови главного, соединяйте меня с начальством немедленно! Я требую перевода меня в подведомственный полицейский госпиталь, в конце концов!

Мне удалось кое-как поднять лапу и врезать кулаком по матрасу. Подействовало. Перепуганный баггейн подскочил, попятился и заблеял какие-то обещания. Однако, видя, что принятое лекарство крепко действует на меня, оборотень остановился. Расправил чёрный халат, храбро выдохнул и подошёл к стенду, где висела моя «история болезни».

– Ну уж нет, вы однозначно не в себе, дорогой мой Деян, – задумчиво прошептал он. – Тогда скажу вам всё так, как есть. Если бы на пике Панчича проходила какая-то тайная спецоперация и в ней пострадал сотрудник столичной жандармерии, так в нашу клинику давным-давно бы пришёл запрос о вашем состоянии! Но поскольку никакого запроса нет, это, знаете ли, наводит на определённые мысли о правдивости ваших слов…

С невозмутимым видом доктор Висконский принялся перебирать снимки. После его слов мне стало совершенно не по себе. А ведь действительно, по факту никто в родном отделе не мог подать обо мне запрос. Я отправлялся сюда одетый по гражданке, по подписанной увольнительной, к тому же оплатив билет не своей картой, а личными средствами майора Кадича, а значит, фактически был не на службе…

Хреново же обстояли дела!

– Допустим, я поверю вам, что вы жандармский офицер, – не отрываясь от чтения отчётов, продолжил баггейн. – Я даже могу позвонить куда следует. Вот только в Ночграде с меня потребуют ваши бумаги, а у вас нет ни удостоверения личности, ни какого-либо служебного удостоверения…

– Оно у меня было!

– О, неужели? – С невозмутимым видом доктор принялся перебирать снимки.

– Мне нужен всего один звонок, – сдался я.

– Сами знаете, что в районе пика Панчича серьёзные проблемы со связью, и наша клиника не исключение. Боюсь, что прямо сейчас удовлетворить ваш запрос невозможно, – равнодушно пожал плечами оборотень.

Не хотелось до конца слушать весь этот бред. Висконский на полном серьёзе утверждал, будто бы в этой самой клинике Лисича не ловила связь, а виной тому была отдаленность пика Панчича от благ цивилизации. О сотовых операторах в этих краях никогда не слышали, в чём я успел убедиться лично, не спорю.

Но чтобы от внешнего мира отрезало целую больницу? Да ещё нашпигованную самыми современными медицинскими штучками? Вот этот вариант представлялся крайне маловероятным.

– Как же вы связываетесь с внешним миром, где заказываете лекарства? – удачно, как мне показалось, съехидничал я.

– Ну вас опять не в ту степь понесло, офицер. Понятно, что мы и препараты заказываем, и чертей записываем, как без связи-то? – равнодушно пожал плечами врач. – Кто бы устраивал тогда здесь больницу? Связь-то есть, мы общаемся с внешним миром через «Чербские железные дороги». Поездом нужные препараты получаем, да и обычную почту в наше время ещё никто не отменял!

– А как же спутниковая телефония? – удивился я.

Уж не знаю, как баггейн, но лично я чувствовал себя без мобильника словно без лап.

– Должно быть, вы давненько не получали счета за спутниковую телефонию? У самого Люцифера шерсть дыбом встанет, прости за наезды и недоверие! – хмыкнул Висконский. – А между собой мы и по внутренней линии отлично общаемся. Ничё так, всё работает, никто не жалуется.

Я покосился на непробиваемого доктора, но промолчал. Так, значит, придётся поверить Висконскому на слово. Изолированная дыра, говорите…

Хотя «дырой» клинику доктора Лисича можно было назвать с большущей натяжкой. Судя по здешней технике и персоналу, это настоящая больница. Вот только спрашивается – для кого? Чтобы пересчитать местных, хватило бы пальцев обеих лап.

Федеральный проект развития медицины в регионе? Наше правительство никогда ни с кем особо не церемонилось, поэтому в глубинке медицина начиналась и заканчивалась вотчинами захудалых докторов, некогда заваливших выпускной экзамен в медакадемии.

Неужто на клинику раскошелился Петко Ивич, который, как заверял леший, получил от правительства зелёный свет на развитие этого региона? Я озвучил свои мысли Висконскому, но тот лишь шутливо отмахнулся.

– Клиника имеет хороший, стабильный доход, никакие дотации или гранты нам не нужны, – заверил баггейн. – Местных мы лечим постольку-поскольку. В клинику доктора Лисича обычно съезжается богатенькая нечисть со всех уголков Чербии и Бесогории, свежий воздух пика Панчича благотворно влияет на организм. А ещё в нашей клинике работают лучшие специалисты. – Грудь Висконского выгнулась колесом от гордости. – Ваш покорный слуга в их числе!

Я кивнул, беззлобно улыбнулся. Ныли плечи, словно уговаривая прилечь. Видимо, действовала шипучка, подсунутая мне медбратом-упырём. Однако, несмотря на внешнюю умиротворённость, внутри меня бурлило яростное несогласие. Мозг боролся с лекарством…

Доктору Висконскому не удалось убедить меня ни в чём. Я по-прежнему не верил ни единому сказанному в палате слову. По-хорошему, мне бы стоило выписаться из клиники как можно скорее. Нечего прохлаждаться на больничной койке, когда Чумазый и Жорик могут разгуливать на свободе.

Вот только прямо сейчас у меня даже не было сил подняться с койки и попытаться уйти. Да и куда, кстати? Я находился на пике Панчича без документов, без оружия и без гроша в кармане…