Возраст сомнений
Часть 31 из 47 Информация о книге
– И пришла… к тебе? – Сальво, что с тобой? Почему ты заикаешься? Нет, я заходил к ней в портовое управление. Динь-дон-дан, динь-дон-дан. – Дорогой Мими! Дорогой мой! – вскочил комиссар и бросился обниматься. – Ты устал, тебе надо поспать. Иди поспи, наберись сил! Входивший в эту самую минуту Фацио замер на пороге. Что это с комиссаром? Лезет ко всем обниматься… – Чего тебе? – спросил Монтальбано, когда Мими ушел. – Хочу напомнить вам про звонок доктору Паскуано. – Уже позвонил. Думаешь, у меня старческий маразм, все забываю? – И что он говорит? Я не… – Смотри, как я могу! – и Монтальбано вскочил ногами на стол. – Оп-ля! Фацио вытаращил глаза. Комиссару явно нужна врачебная помощь, и как можно скорее. – Ах, доктор! Вас спрашивает доктор Пискуано, который… – Соединяй. – Монтальбано, у нас телефоны не работают, какая-то авария. – Простите, а как же вы звоните? – С сотового, конечно, но я не люблю долго разговаривать по этому устройству. Что вы хотели от Магомета? – У вас там моряк, который упал… – Я с ним работал сегодня утром. – Можете рассказать? – По сотовому – нет. Если приедете в течение получаса, я вас жду. Тринадцать На полпути между Вигатой и Монтелузой остановились два большегруза – один на одной полосе, другой – на встречной, заняв собой всю и без того узкую дорогу, движение по которой неизбежно застопорилось. Только мопедам удавалось прошмыгнуть. Шоферы-дальнобойщики оказались старыми друзьями и, должно быть, давно не виделись. Они вышли из кабин грузовиков, болтали и смеялись, хлопая друг друга по спине, и плевать хотели на создавшуюся пробку. Позади комиссара, машина которого уткнулась в грузовик, направлявшийся в Монтелузу, образовался длинный хвост из трубивших в клаксоны автомобилей. В другое время Монтальбано и сам бы не отказался погудеть клаксоном, прибавив крепкое словцо, и даже выскочил бы из машины, поставить водил на место. Но сейчас он спокойно, с блаженной улыбкой на лице ждал, когда дальнобойщики наговорятся и наконец разъедутся по своим делам. Динь-дон-дан. Доктор Паскуано отчего-то тоже был в прекрасном расположении духа. Он поздоровался и пригласил Монтальбано пройти в кабинет, не отпуская в адрес комиссара обычных своих колкостей и грубостей. Не иначе, накануне вечером выиграл в покер! Но был ли доктор действительно в хорошем настроении, или так только показалось комиссару, учитывая, что все окрасилось для него в розовый карамельный цвет? – Значит, хотите узнать про моряка? Зачем? – Как зачем? Это моя работа. – В ваши-то годы… Странно, что не теряете рвения! Спокойно, комиссар, пропусти мимо ушей, запасись терпением и не отвечай на легкую провокацию, ибо после нее может вступить тяжелая артиллерия. – Что вы об этом думаете? – Похоже на несчастный случай. – Нет, так не пойдет! Не играйте со мной, как кошка с мышью, доктор. «Похоже» меня не устраивает. Мне нужна определенность. – К чему она вам? – Полагаю, ваша работа в том, чтобы делать выводы, а не оперировать догадками, предположениями, гипотезами – вещами неоднозначными, одним словом… – Вы так думаете о нашей работе?! А знаете, что в мире нет ничего более неоднозначного, чем человек? И если бы мы не высказывали предположений, нашей работе была бы грош цена? Или вы думаете, что мы непогрешимы, как папа римский? – Доктор, я пришел сюда не для того, чтобы спорить с вами о возможностях медицины. Если не можете сказать точно на сто процентов, то хотя бы на пятьдесят. Паскуано не сдавался: – Начну с вопроса. Вам кажется, там все не так просто? – По правде говоря, да. – Вы знаете, что, когда человек тонет, его легкие наполняются водой? – Знаю. А у покойника ее не было? – Я этого не говорил. Вода была. – Значит, он утонул? – Что за слабость у вас к преждевременным выводам? В старости обычно становятся благоразумнее и мудрее! Постоянные намеки на возраст начинали выводить комиссара из себя. – Доктор, так была вода или ее не было? – Не горячитесь, не то я закрою рот и не скажу больше ни слова. Вода была, но недостаточно, чтобы захлебнуться. – От чего же он умер? – От сильного удара по черепушке. Железный прут – мгновенная смерть. Все совпадает. – Совпадает с чем? – С железным крюком, торчащим из бетонной стены причала. Он выступает из воды примерно на полметра. Вы не заметили? – Нет, я был там, но крюк закрывало тело. – Тогда объясню. Пьяный матрос оступился, упал в узкую щель между причалом и яхтой, ударился головой о железный крюк и отдал богу душу. – Доктор, я ничего не понимаю… – Естественно, учитывая ваш… – Он умер сам? Или его убили? – То, что вы ничего не понимаете, объясняется вашим возрастом, а не тем, что я неудачно излагаю факты. Послушайте, они очень умны. Они думали, мы поверим, что смерть наступила от удара о железный крюк. Но крюк-то покрыт зеленой слизью. А вокруг раны следов водорослей нет. – А вода, как вы это объясните? – Превентивные меры. – Не понял. – Видите, в каком вы состоянии? Не пора ли вам в отставку? Поймите, ваше время истекло! По-моему, дело было так: убийцы, а их было по крайней мере двое, схватили его и удерживали его голову под водой, пока он почти не захлебнулся… – Но там высокий причал! – Кто вам сказал, что его убили именно там? – А где? – На борту! Сунули головой в ведро или что-то подобное, с морской водой, подержали там, вытащили, когда он почти захлебнулся, нанесли смертельный удар по голове, потом оттащили в нужное место и сбросили с набережной вниз.