Воспоминания о будущем

В зале царила суматоха – как выяснилось, с самого утра никто не мог найти Гровера, и репетиция зашла в тупик. Актёры прогнали сцены, в которых не был задействован ведущий исполнитель, но теперь он был необходим просто позарез. Я быстро поздоровалась с остальными, только что закончившими собственную репетицию, и Хогартом, после чего поспешила занять своё место на сцене. Петь перед пустым залом у меня получалось неплохо, по крайней мере, Хогарт не уставал повторять, что я принесу театру неслыханный успех. Это порядком раздражало Маргарет, Гровера и остальных, но к счастью, испортить мне жизнь они пока не пытались. Правда, Гровер никогда не упускал случая ядовито заметить, что моё участие в представлении выглядит, как пятое колесо в телеге, и все его почитательницы всецело разделяли эту точку зрения, однако решение Хогарта оспорить никто не пытался. Несмотря на несколько комичную внешность и манеры, директор управлял театром твёрдой рукой, умудряясь одновременно режиссировать спектакли, и все актёры без вопросов признавали его авторитет. Таким образом, в театре сохранялся строгий порядок.

Мы же не какое-то парижское кабаре!..

Краем глаза я успела заметить, как в дверях зала появилась высокая фигура, к которой с радостным восклицанием устремилась Маргарет, а затем мистер Скотт взмахнул палочкой, оркестр заиграл, и я позабыла обо всём на свете, сосредоточившись на нотах.

После долгих раздумий Хогарт остановился на грустной старой английской песне о конфликте долга и желаний, которая как нельзя лучше подходила к пьесе по настроению. Репетировала я теперь не только в театре, но и дома – Анабелл любезно пошла мне навстречу и аккомпанировала на фортепьяно. Голос мисс Барнс никогда не подводил, и я должна была следить только за попаданием в ноты и собственными движениями на сцене. Они, к слову, были весьма скупыми, но здесь от певицы и не ожидали никаких танцевальных номеров.

Высоко дотянув последние слова песни, я замолчала. Оркестр доигрывал последние секунды, я привычно поклонилась пустому залу и начала искать глазами Хогарта в ожидании дальнейших указаний, но тут тишину разорвали одиночные хлопки, услышать которые я совершенно не ожидала.

– Браво! – воскликнул знакомый голос, и я изумлённо вытаращилась на его обладателя. – Брависсимо! Просто прекрасно!

В непосредственной близости от сцены обнаружились Маргарет и тот самый человек, который пришёл в начале моего выступления. Вспомнив о приличиях, я перестала таращиться и теперь лишь задумчиво рассматривала Майкла Фостера, который смотрел на меня с вполне искренним восхищением. Маргарет держала его под руку, прильнув к нему всем телом, что в высшем обществе считалось совершенно недопустимым, но здесь остальные присутствующие выглядели спокойными.

– Вы совершенно правы, виконт! – пылко согласился Хогарт, выскакивая, словно чёртик из табакерки, от полноты чувств размахивая рукой, в которой был зажат платок.

– У вас обворожительный голос, мисс, – продолжил Майкл, обращаясь ко мне. – Кажется, Хогарт нашёл настоящее сокровище!

– Она не актриса, – несколько ревниво вставила Маргарет, пристально наблюдая за лицом Майкла. – Только поёт в антракте.

М-да. Так вот, получается, чьей содержанкой она является? Даже стало как-то обидно за Розмари.

– Уверен, вас ждёт небывалый успех, мисс… – Майкл сделал паузу, и Хогарт немедленно подсказал:

– Бетси.

– Мисс Бетси, – послушно повторил Майкл и улыбнулся мне. Поразительно, но он не узнавал меня. Значит, наша с Анабелл задумка сработала, и меня не раскрыли…

Кстати о птичках. Уж не это ли Анабелл имела в виду, когда велела мне внимательнее глядеть по сторонам?

Двери зала громко хлопнули, и внутрь ввалился Гровер, которого с самого утра никто не мог найти. Выглядел он ещё более нездоровым, чем обычно, на белых впалых щеках горели лихорадочные пятна, волосы растрёпаны. Шёл он, качаясь из стороны в сторону, и был, судя по всему, мертвецки пьян.

– Какие люди почтили нас своим появлением, – прокомментировал МакКинли, а Хогарт лишь сухо осведомился:

– Мистер Гровер, вы в состоянии работать?

– Вполне, – заверил тот, прошествовал мимо нас к сцене, обдав запахом перегара, и едва не свалился в оркестровую яму. Однако, поднявшись на сцену, он удивительным образом преобразился – в глазах появился блеск, шаг стал ровным и более плавным. На нас он посмотрел уже вполне осмысленным взглядом.

– Ладно, будем считать, что в состоянии, – со вздохом сказал Хогарт. – Начинаем со второго акта!

Актёры разбежались по своим местам, а Маргарет, поправив то самое красное платье, заново перешитое костюмершей, повернулась к Майклу:

– Надеюсь, вы извините меня за эту задержку? Мы с самого утра не могли репетировать из-за того, что Гровер не появлялся…

– Конечно, дорогая, – Майкл улыбнулся, и я только про себя вздохнула. Ну как ему удаётся быть настолько красивым? – Я подожду тебя.

– Бетси, извините нас, – слегка устало обратился ко мне Хогарт и утёр неизменным платком пот со лба. – Но, похоже, ваша репетиция на сегодня окончена. Сами видите, что происходит…

– Разумеется.

Анабелл, конечно, ещё не приехала, чтобы забрать меня. Но оставаться я не хотела, и потому отправилась в гримёрную. По дороге мне никто не встретился, и в нужном коридоре было пусто. Пребывая в своих мыслях, я уже нажала на ручку, но тут заметила, что дверь в гримёрную Маргарет была приоткрыта, и из-под неё пробивался свет. И более того – внутри явно кто-то был и ходил, отчего в полосе света проскальзывали тени. Интересно. Актриса сейчас внизу, в компании своего любовника. А тут кто? Сара ищет компромат на приму? Или подсыпает ей толчёное стекло в туфли?

Совершенно не думая, что делаю, я приоткрыла дверь. Она двигалась совершенно бесшумно, и человек в комнате ничего не заметил, поскольку стоял ко мне спиной, быстро перебирая предметы на столике. Его лицо отражалось в зеркале, и я чуть слышно ахнула. Либо у меня начались галлюцинации, либо здесь и в самом деле находился Джеймс Блэквуд, который увлечённо копался сейчас в вещах Маргарет.

Что бы он тут ни делал, мне стоит исчезнуть. Он маг, а я застала его фактически на месте преступления… И он меня не знает. Не стоит связываться.

Осторожно, медленно, я начала пятиться назад. Половицы не скрипнули, но какой-то посторонний звук маг всё же уловил, потому что резко вскинул голову и в ту же секунду увидел в зеркале моё отражение.

Мне показалось, что этот миг растянулся на вечность.

Затем он стремительно обернулся ко мне. На его лице не было смущения из-за того, что его застали за столь неприглядным занятием. На человека, срочно пытающегося придумать оправдание, он тоже не походил. На меня маг смотрел спокойно и пристально, пытаясь разглядеть моё лицо, и я отчаянно пожалела, что на мне была лишь полупрозрачная вуаль, хотя никаб[2] в данный момент был бы гораздо уместнее. Только бы не узнал, только бы не узнал…

– Если вы ищете мисс Уилфред, то она внизу, на репетиции, – как я ни пыталась, скрыть нотки иронии в голосе мне не удалось, и Джеймс их, конечно, расслышал. Должно быть, он ожидал, что я подниму крик или позову на помощь. Моё спокойствие удивило его, и теперь он посмотрел на меня по-новому. Оценивающе.

– В самом деле? – он огляделся по сторонам, словно пытался найти Маргарет, и снова посмотрел на меня. В тёмных глазах читалась издевательская насмешка. – Благодарю за помощь. Я бы сам не додумался.

– Я к тому, что, если вы хотите что-то найти в её вещах, вам было бы лучше спуститься и спросить её саму, – продолжила я, словно меня кто-то тянул за язык. – Возможно, она помогла бы вам это отыскать.

Джеймс ещё несколько секунд рассматривал меня – при этом я чувствовала, как мои руки мелко дрожат – а затем вдруг усмехнулся.

– Это вы только что пели на сцене? – поинтересовался он, чуть прищурившись, явно пытаясь рассмотреть моё лицо под вуалью.

Я подавила в себе желание шагнуть обратно в спасительную тьму коридора.

– Я видел вас. Ваше пение меня заворожило.


Как и Майкл, он не узнавал меня. Парик, помада и вуаль сделали своё дело. Но если Майклу это ещё было простительно, то Джеймс, не узнающий собственную невесту, показался мне образцом равнодушия и цинизма. Зачем он тогда вообще собрался жениться на мисс Барнс – и, соответственно на мне, – раз он даже её голос не узнаёт? И я не имею в виду пение на сцене, но её обычный голос – вот сейчас, когда мы разговариваем?

Чёрт возьми, о чём я только думаю?

– И что вы собираетесь предпринять, мисс? – осведомился он, изучая меня со снисходительной усмешкой. Я сообразила, что стою в дверях, воинственно скрестив руки на груди, всем своим видом демонстрируя решимость и непоколебимость. – Позовёте на помощь? Побежите за директором Хогартом? Вызовете полисменов?

Ни один из этих вариантов меня абсолютно не устраивал. Я уже собиралась ответить, как вдруг мой взгляд зацепился за бумажку, засунутую за зеркало туалетного столика за спиной Джеймса, и мои глаза изумлённо расширились. Мне даже захотелось протереть их, чтобы убедиться, что мне не показалось. От Джеймса не укрылось, как я переменилась в лице, и он обернулся в поисках причины. Увидел листок, выдернул его.

– Что это?

– Меня гораздо больше интересует, откуда это здесь взялось, – медленно произнесла я, глядя на бумажку в его руках, как на ядовитую змею.

На листке были нарисованы руны – в точности такие же, как те, что были нарисованы на плоском камне в низине под Оствиком в две тысячи пятнадцатом году. Я бы хотела сказать, что ошибаюсь… Но тот рисунок настолько глубоко въелся мне в память, что ошибки быть не могло. Это действительно были те самые руны в той самой последовательности. Чёрт возьми…

Джеймс повертел записку в руках, не обнаружил в ней ничего интересного и подбросил в воздух. Повинуясь какому-то странному инстинкту, я метнулась вперёд, чтобы поймать планирующий листок. Подхватила его, чтобы снова взглянуть на знаки, словно желая ещё раз убедиться, что это действительно они – можно подумать, что за эти несколько секунд они бы изменились! – и только в этот момент поняла, что Джеймс успел обойти меня и теперь стоял в дверях. Мы поменялись местами, и теперь его ничто не отделяло от пустого коридора.

– Хорошего дня, – он насмешливо отсалютовал мне и уже собирался исчезнуть, как я ляпнула:

– Невежливо с вашей стороны, лорд Блэквуд, бросать даму, не объяснив причин столь бесцеремонного вторжения!

Он оглянулся и посмотрел на меня уже более внимательно. В глазах сверкнул непонятный огонёк, и мне показалось, что сейчас он попросит меня снять вуаль. Его голос всё ещё звучал легкомысленно, но я поняла, что мои слова застали его врасплох:

– Так вам известно моё имя.

Я как можно независимее пожала плечами, настороженно ожидая его реакции. Ну почему я сначала говорю и только потом думаю? Но Джеймс, придя к какому-то решению, только улыбнулся. Эта улыбка была такой знакомой, и в этот момент он был так похож на того себя, с которым мы разговаривали в коттедже Алана Маршалла, что моё сердце застучало, как сумасшедшее. Ну почему меня угораздило в него влюбиться?! Почему это чувство живо до сих пор?

– И это прискорбно, ведь мне не известно ваше, – продолжил он.

– Мисс Бетси, – выдавила я в ответ, не отводя от него глаз.

Джеймс слегка наклонил голову.

– Рад знакомству, мисс Бетси, – и вдруг ни к селу ни к городу поинтересовался: – Когда ваше первое выступление?

– Через д-два дня, – заикнувшись, всё же ответила я.

Он улыбнулся.

– Я приду, – низким голосом пообещал он, и с этими словами исчез в темноте коридора.





Глава 11




Взвинченная и растерянная, я не стала дожидаться Анабелл, а отправилась домой одна, взяв кэб. О конспирации я вспомнила лишь в самый последний момент и не стала снимать шляпу с вуалью и парик, а поехала прямо в них. Едва переступив порог, я сразу устремилась в комнату, которую Анабелл использовала как кабинет, и где занималась хозяйственными вопросами. При моём бесцеремонном вторжении без стука она оторвалась от гроссбуха с расходами и отложила в сторону перо. Тонкие чёрные брови иронично изогнулись.

– Надеюсь, у тебя имеется веская причина для того, чтобы явиться домой в таком виде, угрожая раскрыть нашу инсценировку?

– Ты отправила меня в театр, потому что знала, что там будут маги? – резко осведомилась я, проигнорировав её тон, который строгий начальник обычно использует в общении с нерадивым подчинённым. – Я должна шпионить за ними? Поэтому ты не ходишь со мной в театр – потому что мою компаньонку они бы, скорее всего, узнали?

Анабелл опустила голову обратно к книге и аккуратно обмакнула перо в чернильницу.

– Значит, они уже появились, – не столько спросила, сколько утвердительно заметила она. – Понятно. Полагаю, ты видела виконта Фостера?

– И графа Блэквуда, который обыскивал гримёрную Маргарет Уилфред, пока его друг развлекал нашу приму, – подтвердила я, продолжая буравить Путешественницу злым взглядом. Было жарко, и я с досадой стянула с себя шляпу, швырнув её на стул.

Мои слова произвели на Анабелл странное впечатление. На раскрытый гроссбух с пера капнули чернила, и несколько цифр исчезли под тёмно-синей кляксой. Путешественница ничего не заметила, растерянно глядя на меня.

– Что он искал? – коротко спросила она. На лбу прорезались морщинки, когда она нахмурилась, скорее удивлённая, чем встревоженная.

– Этого он мне не сказал.

– Так он видел тебя?!

– Фактически я застала его на месте преступления, – при взгляде на изумлённое лицо Анабелл, я испытала на миг мстительное удовольствие оттого, что мне наконец-то удалось вывести её из равновесия. Но я быстро устыдилась этого чувства и добавила:

– Не беспокойся, он меня не узнал. Мы просто немного поговорили, и он сбежал. Что ему было нужно, он не сказал.

– Меня больше удивляет, почему он не придушил тебя там, – буркнула Путешественница. – Зачем ему свидетельница? Хотя, это же маги… Что с них, этих хранителей равновесия, вопящих о своём пацифизме, взять…