Вольный рыцарь

— Печально, конечно, что лошадь пвишлось добить, — проговорил он. Но такое случается часто.

Я кивнул головой. Естественно, он был прав. Пока герольд уводил меня прочь, я успел заметить черноволосую служанку. Злобная улыбка, игравшая на ее тонких губах, неприятно поразила меня, и я отвел глаза.



— Потовоиитесь, сэв, — нетерпеливо пробурчал герольд, — следующий поединок должен начаться безо всяких пвомедлений.

Я вскочил в седло и занял место на южной стороне турнирного поля.

Мне пришлось подождать, пока с поля не утащили мертвого жеребца и его раненого хозяина — тихо стонущего Богатенького Мальчика, вокруг которого суетились четверо сквайров, укладывая его на носилки. По рядам прошел гул — зрители оживились в предвкушении нового поединка. Я кивнул приветствовавшей меня толпе и гордо поднял голову. Наслаждаться успехом у публики мне осталось всего несколько минут.

Я, Вольный Рыцарь, вышел в полуфинал одного из самых крупных и прославленных замковых турниров! Однако, когда мы с противником съедемся во второй раз, держа оружие наперевес, мне придется вылететь из седла и тяжело грохнуться на поле, повторив опыт Богатенького Мальчика. И как только зрители поймут, что их любимец, на которого они делали ставки, не поднимется с земли, приветственные крики сразу обратятся в негодующие возгласы.

На другом конце турнирной площадки Хенгист уже оседлал своего жеребца. Облаченный в темно-серые доспехи, он выглядел весьма внушительно, но для хорошего воина он был слишком медлителен и неповоротлив. Я надеялся, что окажусь более ловким в бою. Затрубил рожок, и герольд вышел вперед.



— На севеввом конце поля вы видите сэва Хенгиста с Западных Болот.

Толпа бурно приветствовала своего земляка, но среди общего радостного хора были слышны и неодобрительные возгласы.

— На южном конце, — продолжал герольд, — сэв… сэв Вольный Выцавь.

Затем во второй раз за сегодняшнее утро все взоры устремились на ее светлость: девушка стояла, подняв руку с платком высоко над головой. Наши глаза встретились, и легкая, неуверенная улыбка мелькнула на ее лице. Я опустил забрало.

Платок упал вниз.

— Начинается втовой бой Золотого Тувнива! — выкрикнул герольд.

Гикнув, Хенгист пришпорил своего коня. Одновременно я дернул за поводья, и Джед сорвался с места. Я чувствовал, как его копыта били о землю, — мой скакун, раздувая ноздри, набирал скорость. Как ему нравились турниры! Сам запах поля брани возбуждал моего друга, кровь закипала у него в жилах.

Загородив себя щитом, я прицелился и, подняв копье, помчался навстречу Хенгисту. На меня надвигалась безмозглая гора мускулов: звероподобный мужлан, он сидел в седле покачиваясь, словно бочка эля в телеге. Тяжелые доспехи стесняли его движения, и он кренился то в одну сторону, то в другую.

Находясь на расстоянии вытянутого копья от него, я увидел, что мой противник тяжело наклонился вперед и шея у него оказалась открытой. Я мог бы покончить с ним, нанеся удар точно в цель, но вместо этого я отклонил копье, и Хенгист, грохоча доспехами, промчался мимо, нанеся скользящий удар по моему щиту.

Публика изумленно ахнула.

Когда мы съехались во второй раз, я опустил плечо и прикрылся щитом, нарочно подставив Хенгисту мишень для удара. Промахнуться было невозможно даже такому беспомощному вояке, как он.

Пришпорив Джеда, я отклонил копье в сторону, чтобы оно лишь слегка задело броню Хенгиста, не причинив ему вреда. Затем в самый последний момент я вынул ноги из стремян, приготовившись получить тяжелый удар от противника. Мой спектакль удался: Хенгист с силой ударил копьем по моей нагрудной пластине, и одновременно с хрустом дерева над турнирным полем пронесся отчаянный крик разочарованных зрителей.



Я вылетел из седла и распростерся на земле, как дохлая рыба на берегу. Я сильно ушибся при падении и напоказ начал перекатываться с боку на бок, клацая доспехами, как пивная бочка, громыхающая но булыжной мостовой… Если уж мне довелось оказаться поверженным, то хотя бы позабавлю себя представлением для публики. Я докатился до трибуны, что, по моему мнению, придавало остроту и завершенность моему выступлению, и застыл.

Все было кончено.

Сквозь забрало я видел лицо ее светлости: печальными глазами она смотрела на меня, и щеки ее были белее мела.

Сидевший рядом с ней Герцог Волкодав злорадно ухмылялся. Он упивался своей победой.

Внезапно я ощутил острую, жгучую боль в плече, в том месте, куда Хенгист ударил меня копьем. Я уже не раз получал удары тупым копьем на многочисленных турнирах и хорошо помню глухую, ноющую боль. Но в этот раз плечо горело как в огне. Я прикоснулся к ноющему месту, и меня как громом поразило: из плеча торчал обломок копья. Под крики толпы, уже сбросившей меня со счетов, собрав все силы, я присел и, крепко ухватившись за расколотое древко, выдернул орудие из раны. Я не поверил своим глазам: в руках у меня был обломок боевого копья с заостренным железным наконечником!



Меня обвели вокруг пальца как простачка! Я оказался в дураках! Герцог и не собирался расплачиваться со мной за поражение в турнире! Он просто хотел заморочить мне голову, усыпив мою бдительность, и предоставить своему громиле-оруженосцу возможность разделаться со мной безо всяких усилий! Если бы я не подготовился к удару, меня уже давно не было бы на свете!

Глаза мои заволокла красная пелена: меня охватила жажда мщения.

Под рев толпы я вскочил на ноги и вытащил свой меч.

Тяжело переступая с ноги на ногу, Хенгист двинулся на меня, зажав рукоять палаша толстыми, как у мясника, пальцами.

Я бросился на него с обнаженным клинком, парируя резкий удар сверху.

Столкнувшись, лезвия наших мечей зазвенели, а меня бросило в жар, будто плечо мое обожгли раскаленной докрасна кочергой. Завыв от резкой боли, я сделал обманное движение: притворился, что собираюсь нанести удар справа, но вместо этого ударил слева. Это старый трюк, но мой маневр сбил Хенгиста с толку.

Я ударил палашом сзади, прямо под коленки, и мой соперник, громыхая железом и воя, как раненый медведь, рухнул на землю.



Я уже занес над ним меч, как вдруг почувствовал чью-то руку на своем плече. Это был герольд.

— Похоже, здесь у нас пвоизошла какая-то путаница с копьями, — кривясь, пробормотал он и широко улыбнулся разволновавшимся зрителям. — Очень непвиятная истовия, но не будем же мы устваивать шум из-за этого?!


Кровавый туман передо мной понемногу рассеялся, и внезапно я почувствовал полное изнеможение.

— Квоме того, — продолжал герольд, — сегодня у нас Золотой Тувнив, а не Алый… Помните об этом, сэв.

Я опустил меч. У меня закружилась голова, все поплыло перед глазами, и к тому же плечо разболелось не на шутку.

— Миловды, дамы и господа! — громко провозгласил герольд. — Вольный Выцавь выходит в финал!





5




Племянница герцога не сводила с меня глаз, наполненных слезами счастья и благодарности. Но лицо самого герцога было омрачено: сверкающими глазами и злобным оскалом он походил на загнанного пса.

Волкодав щелкнул пальцами, и рядом тотчас же появились два коренастых оруженосца. Шепотом герцог отдал им какой-то приказ, и они, громыхая по ступенькам, спустились с высокой трибуны. Обнажив мечи, оруженосцы вышли на турнирное поле.

Дело принимало дурной оборот.

Но тут случилось нечто из ряда вон выходящее. Пока двое наемных убийц неумолимо надвигались на меня спереди, я услышал нарастающий шум толпы у себя за спиной. Обернувшись, я увидел ликующих зрителей, прорвавших веревочную ограду. Отпихнув бандитов, подосланных герцогом, несколько мужчин подхватили меня, посадили себе на плечи и понесли, громко распевая:

— Воль-ный Ры-царь! Воль-ный Ры-царь!



Я не удивлялся такой популярности. Мне было понятно, что большая часть зрителей поставила на меня и теперь люди радовались своему выигрышу. Они смеялись, кричали и хлопали меня по спине. Ликовали все, кроме Герцога Волкодава.

Я хорошо видел, как он злобно скалился, глядя на меня.

Махнув рукой, он отозвал прочь своих головорезов. Они все равно ничего не могли сделать со мной в тот момент. Я получил отсрочку, но прекрасно понимал, что меня не оставят в покое. Не такой человек был Герцог Волкодав, чтобы все простить и забыть. Холодный, расчетливый взгляд герцога говорил мне, что задета не только его гордость, — затронуто было нечто большее: его кошелек.

Зрители трижды пронесли меня вокруг поля, прежде чем доставить к палатке. Навстречу мне выбежал Уормрик.

— Вы молодец, сэр! — воскликнул он. — А ведь вы могли… — Внезапно он замолчал. — Сэр, — задыхаясь от волнения, он продолжал, — да вы весь в крови!

В суматохе я совершенно забыл про свою рану. Внезапно я вспомнил все. Удар копьем. Боль. Кровь. Я опустил голову и посмотрел на грудную пластину доспехов. По ней струей текла алая влага.

Я никогда не был слабаком. За свою жизнь я повидал немало храбрых рыцарей, раненных на поле боя. Но это было совсем другое дело! Теперь я сам заливался кровью — она хлестала и хлестала из раны. Физиономия Уормрика поплыла у меня перед глазами, веки точно налились свинцом, — и передо мной разверзся черный провал, поглотивший меня целиком.





* * *


Я открыл глаза, постепенно приходя в себя. Мало-помалу размытые контуры стали приобретать форму, и надо мной обрисовалось хорошенькое личико с изумрудно-зелеными глазами и улыбающимся ртом.



— Наконец-то вы очнулись, — с облегчением произнесла девушка. — Ну, слава Богу, а то я уже начала бояться самого худшего.

— Ваша светлость, — начал было я, присаживаясь, и тотчас же пожалел о своей прыти.

Плечо мое обожгла резкая боль, будто в меня всадили острый раскаленный гвоздь.

— Тише, тише, — успокоила меня гостья, — вам нужно лежать, дорогой мой сэр рыцарь. И дайте мне закончить перевязку.

Я выполнил ее приказ, откинувшись головой на пуховую подушку и растянувшись на мягком матрасе. Казалось, я парил на облаке*

— Где я?

— В покоях для дворцовых слуг, — отвечала девушка, продолжая накладывать густую зеленоватую мазь мне на плечо.

Действие лекарства было таким быстрым, что мне даже почудилось, как пар со свистом поднимается от холодеющей раны.

— Я велела перенести вас сюда потому, что возвращаться в палатку было небезопасно: дядины наемные убийцы разыскивают вас.

Я угрюмо кивнул.