Вернувшийся

– А куда деваться, наберемся терпения. Ладно, идите занимайтесь по плану.

Когда посетители ушли, советник достал чистый лист бумаги и собрался уже писать запрос гномам, но вдруг задумался.

– Кстати, о флоре… – Нажал кнопку селектора: – Глеб, загляни.

Через секунду в дверь протиснулся секретарь:

– Слушаю.

– Ты кофе любишь?

– Нет, я больше по чаю… зеленому.

– Жаль, – вздохнул советник. – Слушай, найди какого-нибудь гурмана или барристу, я не знаю… Пусть поездит по континентам, поищет чего-нибудь похожее, поэкспериментирует… Кураву же тонизирующую делают из малатиссы, может, и варить варят, да мы не знаем? Не ее, так другую какую гадость.

– Сделаю, – кивнул Глеб, уже выискав в памяти подходящего кандидата.

– Спасибо.

Секретарь ушел, а советник, свернув самокрутку из босхского табака, оказавшегося действительно неплохим, затянулся и принялся думать над посланием.



23-е скарнаша

Ворлоговы горы, Первоград

– Давай забирайся, – подтолкнул тролль Макара к вагончику.

– Кхе… – сипло прокашлялся машинист в тот самый момент, когда землянин поставил ногу на ступеньку.

Макар вздрогнул и замер, ожидая продолжения.

– Обязан напомнить, что человек и тролль не имеют права на безбилетный проезд. Билеты приобретайте в кассах станции. – Голос гнома хрипел, сипел и клекотал, меняя тональность, словно каждое слово произносили разные существа. – Стоянка – пять минут.

– Ну, чего замер? – настойчивее подтолкнул Вэн-Вэй. – Залазь уже!

Макар покосился на рядок из семи мелких окошечек в центральном одноэтажном помещении. Видимо, они и были упомянутыми кассами. Но билеты, естественно, никто из них не продавал. Плюнув на странности машиниста, Макар закончил взбираться и уселся на металлической лавке в первом ряду, лицом по ходу движения.

Тролль сразу протиснулся следом и сел на вторую, заняв ее целиком. Последним взобрался Хардон, разместившись рядом с землянином.

– Обязан напомнить, что человек и тролль… – вновь засипел, заклекотал машинист, но Хардон его прервал, рявкнув:

– Поехали!

Макар дернулся, чуть не выматерившись.

Машинист потянул рычаг. Состав дрогнул и, скрежеща несмазанными членами своего организма, медленно потелепал к входу во тьму тоннеля.

Макар зажмурился и сглотнул. Впервые за время пребывания на Гардене мысль оформилась в простой и конкретный вопрос: «Что я здесь делаю?» Слетела шелуха авантюрных приключений, состоящая из желания узнать что-то новое и ощущения первопроходца. Остро захотелось домой, в родной и привычный мир, без всяких гномов, троллей и магических мечей.

Парень открыл глаза. Желания в жизнь не претворились. По-прежнему темнота тоннеля и крепкое плечо рядом сидящего гнома. Состав, судя по всему, набрал приличную скорость. Скрип и скрежет слились в нудный, выматывающий вой, сквозь который загадочным образом нет-нет да и прорывался бубнеж и клекот странного машиниста.

Впереди показался слабый огонек. Он быстро приблизился и промелькнул знакомой световой руной. Вновь стало темно. Через тридцать секунд опять мелькнула одинокая дежурно светящаяся руна.

Макар устало прикрыл глаза и вроде бы даже задремал. Видимо, поэтому не смог сразу разобраться, почему зеленоватая, слабо светящаяся руна кричит ему с птичьим акцентом:

– Держитесь!

Что-то уперлось в грудь, заставив землянина судорожно выныривать из вязких объятий сна.

И тут же удар. Скрежет. Искры. Тело пытается продолжить движение, но давление на грудь возрастает, практически вжимая спину в скамью.

Голова дергается вперед, затем резко – назад, бьется обо что-то упругое. Клацают зубы.

Металл вагона сминается, загибая ноги куда-то под скамью. Суставы протестующе скрипят, с трудом пытаясь остаться на своих родных местах. Перед внутренним взором сперва ярко зажигаются всполохи боли, а затем наступает темнота.

Очнулся он, как ни странно, тоже от боли. Глаза резануло ярким красным светом от многочисленных светящихся рун, заставив вновь зажмуриться.

– Очнулся, – раздался бас Вэн-Вэя. – Что делать?

– Некогда ждать, он кровью истечет, – это гном, – тяни.


И вновь боль. Из глаз брызнули слезы, но сознание на сей раз отказалось покидать раненое тело.

– Чего там? – прохрипел пересохшими губами, наплевав на запрет к разговорам.

– Крупная вена, видимо, порвана, так что не до сантиментов, уж извини.

Отогнув смятую скамью, тролль бережно принялся доставать Макара.

– Быстрее, – поторопил гном. – Опускай сюда…

Землянина положили в узкий проход между искореженным вагоном и стенкой тоннеля. Гном склонился над раной и обильно посыпал ее каким-то порошком. Завоняло паленым, но боли не было.

– Нормально… – непонятно прокомментировал тролль.

– Ну-ка пошевели пальцами, – потребовал гном.

Макар послушно дрыгнул всей пятерней ноги.

– Хорошо, – вынес вердикт Хардон. – Значит, сухожилия не порваны.

Вэн-Вэй подал лоскут какой-то материи, и гном припечатал ее сверху раны. Провел по заплате пальцем.

– Жжется… – прошептал землянин, завороженно наблюдая, как за пальцем гнома, путешествующего по лоскуту, остается голубоватое свечение. – Это она и есть? Рунная магия?

– Она самая… Давай попробуем встать.

Жжение превратилось в мягкое тепло, словно на ногу надели зимний шерстяной носок.

Макара подхватили под мышки и осторожно поставили на ноги. Отпустили.

– Да вроде нормально, – пробормотал он недоверчиво, сделав пару шагов. – Саднит много где, но ничего критичного, все терпимо. Виват магия!

– Чего?

– Спасибо, говорю.

– А… ну так это… – гном неожиданно засмущался, – сочтемся.

– Давайте уже выбираться отсюда, – встрял тролль. – Что это вообще было?

Макар промолчал, логично предполагая, что спрашивают не у него.

– Боюсь, опять проделки братца, – проворчал гном. – Туран горазд на пакости. Ладно, идем.

На сей раз первым по узкому проходу двинулся Вэн-Вэй. Макар, как обычно, шел вторым. Взгляд упал на локомотив. Ему как принявшему на себя основной удар о неведомое препятствие досталось куда больше. Перед практически до половины был вмят в хитрую конструкцию наподобие военного ежа, стоявшую поперек узкоколейки.

«А где машинист?» – мелькнула запоздалая мысль буквально за секунду до того, как мозг определил наконец, что громоздившийся сбоку кусок – это не обломок локомотива.

Гном-машинист сидел на коленях и баюкал оторванную руку. Широкая борозда пересекала голову, и ухо с куском скальпа висело где-то в районе шеи.

– Пошли-пошли! – зло подтолкнул Хардон замершего от нереальности происходящего Макара. – Двигай!

– Но… помочь… – промямлил землянин.

– В свете произошедших событий проезд можете не оплачивать, – прохрипел машинист, на секунду повернув к путникам голову с изуродованным лицом. – Приносим свои извинения.

И вновь вернулся к созерцанию оторванной руки.

Макара замутило, он пошатнулся, но, подталкиваемый сзади Хардоном, был вынужден переставлять ноги.

Постепенно красноватый свет остался позади, стал тускнеть и вскоре совсем поблек, погрузив тоннель узкоколейки в первозданную тьму. Землянин ухватился за одежду идущего впереди серокожего великана.

Вскоре показалась дежурно светящая одинокая руна, едва-едва выхватывая рубленые очертания тоннеля. Минули ее, и вновь стало темно.

– Подождите… – через какое-то время раздался голос гнома.

Тролль остановился, замер и Макар. Спустя пару минут, заставив землянина зажмуриться, вспыхнули осветительные руны на потолке и стенах. Оказывается, они вышли к очередной станции. Вэн-Вэй запрыгнул на перрон, помог подняться Макару, и они направились к стоявшим вдоль стены резным каменным скамейкам.

– А ловушки? – запоздало испугался человек, довольно удобно устроившись на каменном основании.

Тролль равнодушно пожал плечами. Возмутиться такой безответственностью Макар не успел, переключив внимание на Хардона, появившегося из здания билетных касс.

– Так лучше? – улыбался гном, обводя засветившиеся руны широким жестом.

– Почему вы не помогли несчастному машинисту?! – накинулся землянин на коротышку. – У вас же есть зелья всякие?! Он же умрет там! Хотя бы кровь можно было остановить?! Мне же остановили?!