Вернись ради меня

Настоящее




Глава 14




Фрея пристально следит за моей реакцией. Я физически ощущаю ее взгляд, чувствуя, как моя жизнь вновь идет трещинами, раскалываясь на части и рассыпаясь мелкими осколками.

— Почему вы рассказали мне об этом? — Я постепенно прихожу в себя. — Вам не обязательно было это делать.

Фрея, чуть откинув голову, всматривается куда-то в даль.

— Я колебалась, стоит ли говорить. Не решалась до тех пор, пока мы не пришли сюда. Признаться, мне хочется вас предостеречь.

— От чего?

Фрея уставилась на меня как на безумную.

— Как только новость распространится по острову, местные отреагируют, и… — она вздыхает и замолкает. — Да ладно вам, Стелла! Айона часто бывала у вас в доме, дружила с вашей сестрой. Островитяне любят искать виноватых, и как только об Айоне узнают те, кто не был знаком с вами лично, от вас станут требовать ответов, которых у вас нет.

Я опускаю голову.

— Вы же понимаете, что я права, — произносит она мягче.

— Почему вы обо мне печетесь?

Фрея пожимает плечами.

— Я чувствую, что вам может понадобиться друг. Слушайте, мне пора идти, но вот, возьмите номер моего телефона, — она протягивает мне визитку. — И будьте осторожнее. Как я уже замечала, люди имеют привычку выдумывать то, чего нет.

Прошел час, а я все еще сижу в своей комнате, думая об Айоне. Я вспоминаю ее полной жизни, смешливой и остроумной за нашим обеденным столом. Жутко думать о том, что ее убили, но я понимаю, что кое-кому будет вдвойне тяжелее. Надо сообщить Бонни, прежде чем она узнает об этом из новостей.

Я снова направляюсь в кафе, однако, проходя мимо белого штакетника, вижу толпу, осаждающую полицейскую палатку на задней стороне нашего старого сада. Новость, очевидно, уже разлетелась, и я наблюдаю, как островитяне наперебой выдвигают версии и обмениваются сплетнями. Меня это не удивляет — на Эвергрине так было всегда, просто сегодня никто не скрывается.

Отрезвленная словами Фреи, я на минуту задерживаюсь, разглядывая толпу на расстоянии, однако мне нечего скрывать, и я отказываюсь чувствовать вину за то, о чем имею не больше представления, чем любой из них. В итоге я иду по саду, пока не приближаюсь к группе из почти незнакомых мне лиц. Мужчины и женщины моложе меня, некоторые со своими маленькими детьми; подростки; пожилая пара, суетливо пробирающаяся поближе к полицейским. Офицер полиции спокойно отвечает на все вопросы, удовлетворяя потребность собравшихся в подробностях из первых рук. Люди возбужденно переговариваются между собой, представляя резкий контраст с еще одной группкой людей, сгрудившихся у края леса.

Этих людей я узнаю. Энни Уэбб о чем-то ведет разговор с Руфью Тейлор, серьезной и бесстрастной. Справа от них Грэм Карлтон в своей черной шапке, надвинутой на брови. Рядом с ним я вижу еще одну женщину. Она поворачивает голову в мою сторону, и я догадываюсь, что это жена Грэма, Сьюзен, хотя она постарела так, что ее трудно узнать. Ее худое тело сутулится, а некогда золотистые волосы совсем побелели. Со своего расстояния я вижу, что ее лицо выглядит нездорово серым.

Я перевожу взгляд с одной группы собравшихся на другую: люди, которых я знаю с детства, и новые жители острова, более молодые, которые все сильнее оживляются, шумно переговариваясь. И где-то посередине между ними оказываюсь я.

Оглядевшись еще, я замечаю слева тележурналистку и оператора с камерой. Я узнаю ту самую девушку-репортера, которая сообщила о найденных останках в прошлую пятницу. Похоже, новости уже разошлись по всему миру, а это значит, что Бонни теперь информирована и страшно обижена на меня за пренебрежение. Моя рука инстинктивно нашаривает телефон, но сигнала, разумеется, нет.

Я знаю, что должна сейчас же вернуться в кафе, чтобы позвонить сестре, однако меня уже заметила Энни и зовет к себе. Чем ближе я подхожу, тем плотнее сдвигаются остальные, словно маленький отряд солдат перед лицом неприятеля.

— Стелла, — Энни протягивает мне руки. — Ты уже слышала? — произносит она серьезно.

Я киваю, позволив взять себя за руки:

— Не могу поверить, что это Айона.

Энни тоже кивает.

— Ты помнишь остальных из нас? — спрашивает она, показывая себе за спину.

— Помню, — я поворачиваюсь к Сьюзен: — Очень рада вас видеть.

— Хотелось бы при других обстоятельствах, — отзывается та и раскрывает объятья. Мы обнимаемся, и Сьюзен шепчет мне на ухо: — Мне так жаль твою маму. Она была моей лучшей подругой, мне ее так не хватало, когда вы все уехали.

— Спасибо, — мягко говорю я, когда она отпускает меня, и, подняв взгляд, замечаю, что Грэм куда-то пропал.

— Милая, — Энни берет меня под руку, — давай-ка прогуляемся.

Она ведет меня в сторону деревни, передвигаясь так медленно, будто тяжелое пальто тянет ее сухое тело к земле.

— Я надеялась, что тебя здесь не будет, — говорит она, когда мы отходим на достаточное расстояние. — Особенно сейчас, когда все узнали, кому принадлежат останки, — добавляет она, понизив голос, хотя вокруг никого нет.

— Что ты хочешь этим сказать? — интересуюсь я.

Энни отвечает не сразу, продолжая держать мою руку. В ее глазах читается тревога, и я замечаю, как ей тяжело.


— Я знаю, что будут говорить. Слишком давно живу. Люди делают свои выводы, и их не переубедить. Конечно, Айона провела на острове всего одно лето… — Энни замолкает и оглядывается на мой старый дом. — Но, как все поняли, вы внезапно и спешно покинули остров всего через несколько дней после Айоны. Лучше тебе уехать, Стелла. Поезжай в Винчестер, к своей сестре.

— Не понимаю, почему я должна уезжать.

— А я думаю, понимаешь.

— Но я отчетливо помню, что ее куда-то вызвали! Получается, она вернулась сюда уже после нашего отъезда.

Энни отрицательно качает головой.

— Она села на паром твоего отца, и это был последний раз, когда ее видели.

Я отворачиваюсь, не в силах глядеть на старуху.

Я знаю, что это неправда. Я знаю, что Айона возвращалась, потому что я ее видела, только никому не сказала об этом.

А еще я знаю, что не я одна ее видела, и с этим человеком мне пришла пора поговорить.





Глава 15




На деревенских улицах сейчас так людно, что мне уже не хочется идти в кафе, но у меня нет выбора — необходимо позвонить Бонни.

Увидев за стойкой незнакомую девушку, я радуюсь, что Мэг сегодня не работает и мне не придется ни с кем любезничать. Как только мой мобильный ловит вай-фай, я получаю уведомления о шестнадцати пропущенных звонках от Бонни. С учащенно бьющимся сердцем я набираю ее номер.

— Наконец-то! — кричит она. — О чем ты вообще думаешь!

— Извини, — понизив голос, говорю я, — здесь вообще нет мобильной связи, и…

— Могла бы сразу позвонить, как узнала! Не дожидаясь, пока я увижу это в новостях! — продолжает бушевать сестра.

— Бон, я сама только что узнала и сразу пошла в кафе, чтобы позвонить тебе. Видимо, новость быстро попала в эфир. — Молчание. — Бонни?

— Это Айона, — наконец произносит сестра. — Черт возьми, Стелла!

— Да, — вздыхаю я. — Мне очень жаль.

— Она была моей единственной подругой на этом Богом проклятом острове. Кто мог ее убить? — С каждым словом сестра возбуждается все больше. — И как это все эти годы никто не знал, что она пропала? — Бонни втягивает воздух сквозь губы. — Мы дружили всего одно лето, почему же мне так больно?

— Если она для тебя что-то значила, не важно, как долго вы были знакомы.

— Дело в том, что она не просто умерла, она убита, — продолжает сестра. — Вот почему это еще ужаснее.

Мои мысли возвращаются к Джилл. Была бы ее смерть тяжелее для меня, если бы ее убили? Я не знаю ответа.

— Моя единственная подруга, — повторяет Бонни. — Первый человек, который захотел общаться со мной. До Айоны я не знала, что такое дружба.

— Нет, знала, — возражаю я, понимая, что это неправда.

— Со мной никто не хотел дружить, а она захотела.

Я осматриваюсь, не прислушивается ли к нам кто-то из посетителей.

— Бонни, а помнишь, ее куда-то вызвали? — спрашиваю я. — Что тогда случилось? Вроде у нее заболела какая-то родственница, кажется, тетка.

Несколько секунд сестра не отвечает, а затем снова взрывается:

— Стелла, что ты там еще делаешь?!

— Скоро вернусь, — вздыхаю я, думая обо всех людях, которые не хотят видеть меня на острове. — Только придется подождать: паром будет утром. Бонни, пожалуйста, расскажи, почему уехала Айона, — продолжаю я.

— К чему ты клонишь?

— Просто… я не знаю. Какой она тебе показалась перед отъездом? Должно быть, она расстроилась, что приходится внезапно уезжать?

Бонни снова молчит.

— Бон, ты была к ней ближе всех, — настаиваю я. Чем больше сестра замыкается, тем сильнее закручиваются невидимые узлы у меня внутри. Что она скрывает?