Ведунья против князя

Легкий, почти неслышный шлепок уловили лишь Ланс и Гард, зато дикий визг, последовавший за ним, расслышали все в доме и за его пределами.

Рухнувшая на колени Аксенна баюкала правую руку, орала как ошпаренная и сыпала проклятиями. Ланс, хмурясь, что-то шепнул, и она тотчас смолкла, лишь беззвучно, как рыба, открывала рот и заливалась абсолютно подлинными слезами.

– Ваша светлость, вызывали? – ворвалась в зал первого этажа пятерка сыщиков под командованием Робинса.

– Да, вторжение в мой дом, попытка нападения, – сухо буркнул Гард, сворачивая к ближайшим гостевым покоям. – Ланс, выдай им распоряжения и займи любые покои. Встретимся в столовой.

Супруги вернулись на лестницу минут через пять, оставив в комнатах ненужные более плащи и шляпы, и остановились у перил, рассматривая собранных Майлзом слуг.

Кухарку Нитту, в обязанности которой кроме приготовления еды входила уборка тайных хозяйских покоев. Разумеется, с помощью особого амулета. Самого Майлза, следившего за обычной перепиской господина и его костюмами. Дворецкого Хортса, закупавшего провизию и все необходимые вещи, надзиравшего за слугами и порядком в доме. И его моложавую жену, горничную Олиру, выполнявшую в доме всю остальную работу. Уборку, стирку и прочее, с чем она при помощи амулета справлялась в одиночку, еще успевая вместе с мужем следить за клумбами и кустами небольшого сада. Последним был привратник Полен, одновременно служивший и конюхом. Но лошадей в конюшне была всего пара, и выезжал на них граф Тровенг крайне редко. Гораздо чаще ему приходилось скакать на служебном жеребце.

– Встречайте вашу хозяйку, леди Андилию Тровенг. – Гард обвел слуг строгим взглядом. – В этом городе вам первым повезло поздравить меня с женитьбой. А это слуги, постоянно живущие здесь, – поочередно отрекомендовал он жене слегка ошеломленных домочадцев.

– Мне очень приятно узнать, что о вашей светлости заботятся преданные люди, – улыбнулась она мягко. – Но хотелось бы не встречать здесь незваных гостей.

– Извините, ваша светлость, – мрачнея, покаялся дворецкий. – Подобного больше не случится. Отныне никому не удастся проникнуть в дом таким способом. Мы уже наняли кузнеца, и он установил возле калитки ящик, где развозчики будут оставлять продукты. А мы их позже заберем через внутреннюю дверцу.

– А я добавлю на ворота защиту и ключ от нее вложу только в ваши именные амулеты, – веско пообещал появившийся на лестнице Ланс. – А теперь подскажите мне, где тут столовая, пока я не рухнул в голодный обморок.

– Не очень похож ты на падающего, – насмешливо фыркнул Гард, признавая тем самым за другом право вести себя в его доме безо всяких церемоний. – Но ужин получишь немедленно. Спускайся, столовая справа, где распахнуты двери.

За ужином они весело шутили и обменивались мнениями о достоинствах блюд, а поднявшись в кабинет, вмиг посерьезнели.

– Ну, есть уже сведения? – нетерпеливо спросил Гард, проследив, как тщательно закрывает напарник окна, двери и даже камин чем-то невидимым.

– Только получил. «Гостью» к тебе подослал Фабонз, пообещав жениться на ней, если дама продержится в доме хотя бы три дня. Но мы ведь прекрасно знаем, что он обручен с племянницей князя. Впрочем, Аксенна ему тоже не поверила, взяла расписку на двадцать тысяч золотых. И это тоже подозрительно, таких денег у него нет, а если и найдутся, никогда не отдаст. Боюсь, сегодня мы ее спасли. Больше новостей пока никаких. Сейчас проверяют амулеты, найденные при ней, один очень странный, нужно испытывать на полигоне. Я успел обыскать сиреневые покои и собрать ее вещи, но ничего существенного не обнаружил, только тряпки. Все ценное она носила на себе. Гард, сейчас я схожу туда, помогу ребятам, а утром принесу отчет и одну вещицу. Но ты постарайся не ходить до этого времени к князю, даже если пришлет нарочных. На тебя кто-то стучит.

– Мы уже разобрались, – мрачно буркнул сыщик. – Это я сам стучал. Поверил ему, как последний деревенский лопух, еще и благодарил за заботу, а он мне каждые два-три месяца дарил амулеты в награду за верность.

– Какие амулеты? – опешил Ланс и вдруг побледнел: – Не хочешь ли ты сказать…

– Уже сказал, – горько усмехнулся советник. – Разумеется, халгирские. Ему якобы дарили в знак уважения…

– И где они? – севшим голосом осведомился маг.

– В сейфе, я все снял.

– Веди! – резко поднялся с места Ланс. – И молись всем богам, чтобы мы не опоздали. У халгирских колдунов есть обычай делать составные артефакты. Каждая часть работает как простой амулет, а если их собрать вместе, срабатывает тайный приказ, и все сливаются в смертельно опасную вещь. Такая может легко уничтожить этот дом и парочку соседних.

– Так, может, нам лучше сбежать? – оглянувшись на Дилли, спросил сыщик. – Или хотя бы женщин отправить подальше?

– Я пока не чувствую повышения магического фона… – к чему-то прислушивался Ланс. – Идем. Если станет опасно, успеем всех увести.

Второй раз за день Гард распахивал потайную дверь перед чужим человеком, и снова не сомневался ни мгновения. Случаются иногда такие события, когда сразу становится предельно ясно, кто истинный друг, а кто просто знакомый, много лет подряд пивший твой чай или угощавший тебя своим.

А вот Сайморс вдруг раскрылся с новой стороны, и хотя все улики были против него, советнику до боли не хотелось верить в обдуманность и преднамеренность действий его княжеской светлости.

Дилли упрямо шла следом за ними, и Гард не мог найти никакого повода ее остановить, хотя у него просто чесались руки выставить неожиданную половинку за дверь и приказать ей сидеть в гостиной и пить чай так же строго, как это делали девяносто из ста его женатых знакомых. Но граф уже начинал исподволь догадываться, что сам относится вовсе не к большинству, и пока не знал, расстраиваться по этому поводу или не стоит.

– Вот сейф, – мрачно буркнул он, добравшись до собственной гардеробной, и, повинуясь жесту напарника, вложил в его руку отпирающий замки браслет.

– А теперь постойте здесь, – категорично потребовал Ланс, отпирая двери. – И если я прикажу уходить, бегите прочь. Но слуг не забудьте, у вас будет десять минут.

– А ты? – нахмурилась Дилли.

– А я постараюсь выбросить его подальше, есть у нас такое местечко.

– Драконьи горы, – с усмешкой фыркнула ведунья и устало осмотрелась: – В таком случае я лучше посижу.

– Вот откуда она все знает? – не оглядываясь, задал риторический вопрос маг и осторожно подступил к сейфу.

Гард, отлично понимавший, что насчет побега Ланс сказал на самый крайний, совершенно невероятный случай, бережно подхватил жену под руку и отвел к широкой козетке. Усадил, заботливо подложив девушке под спину несколько подушечек, затем опустился рядом, вдруг осознав, как утомил его этот непростой день.

– Я вот думаю, – тихонько вздохнула Дилли и чуточку придвинулась ближе, почти касаясь головой надежного мужского плеча, – ведь не совсем же он дурак, наш сиятельный? Неужели не понимает, как могли бы повернуться события, если бы Гелия не была такой честной и преданной любимому? Ведь молоденькой жене вполне по силам заставить старика танцевать под свою дудку.

– Не знаю. Раньше я думал иначе, а теперь во всем сомневаюсь, – удрученно признался Гард, неназойливо укладывая ее голову себе на грудь. – Устала? Ну, допустим, он действительно считал, будто самое надежное средство усилить дружбу с соседями – это свадьба короля и Гелиссы. Хотя мы с Ранерзом давно пытаемся доказать, насколько выгоднее построить совместный проход через перевал в Сарбенское княжество. Но в последний раз князь резко велел навсегда забыть об этом и никогда не вспоминать. Иначе назначит на наши посты более сообразительных людей. И это заявление очень подозрительно… Ранерз сразу сказал.

– Ни о чем подобном я не подозревала, – задумчиво пробормотала Дилли. – Зато всем известно, что никого лучше тебя на это место не найти. Знаешь свое народное прозвище?

Гард только усмехнулся. Как можно не знать, если некоторые спесивые господа и в глаза зовут его ручным тигром князя, наивно считая, будто Тровенг воспринимает это за оскорбление?

– Это и его светлости хорошо известно, – так же задумчиво продолжала искать истину Дилли. – Но он все равно упорно продолжает стоять на своем и не перестает тебя проверять. Стало быть, кто-то неустанно льет воду на эту мельницу.

– Фабонз, – с презрением вспомнив хитрые и злобные глазки на ухмыляющейся жирной роже, нехотя буркнул советник и тут же предупредил: – Но ты ни о чем не беспокойся. Тебя я сумею защитить, а если нужно будет, отправлю в надежное место.


– Спасибо, дорогой, – произнесла она с чувством.

И улыбнулась мужу так открыто и весело, словно между ними были самые доверительные отношения, а за плечами – порядочный опыт супружеской жизни.

Советник даже дар речи ненадолго потерял, столь весомым оказалось неожиданное ощущение родства, общности интересов и семейного согласия. И пока искал, как ответить на эту пока еще шутку, с внезапной ясностью осознал, что именно такой и представлял где-то в заветных глубинах души свою семейную жизнь. Со спокойными беседами, общими интересами и заботами. Без всех тех эксцентричных выходок, нескончаемых требований, претензий и условий, какими осыпает мужей большинство великосветских леди.

А он упорно не желал иметь рядом с собой никого подобного и давно запретил привратнику впускать в его ворота всевозможных свах и немолодых дам, по утрам объезжавших по полгорода «с визитами».

– Но мне ведь необходимо встретиться с Гелией? – виновато смотрели на него серые глаза жены. – Теперь я точно знаю: кроме меня, ей никто не поможет. Но хотела бы выяснить и другое… Если она вылечится, он снова отправит ее в Форандию?

– Ковен будет против подобного решения, – выходя из гардеробной, сообщил Ланс.

Маг выглядел изможденным, на лбу блестел пот. В руках он держал три большие шкатулки, перевязанные ремнем.

– Ну как? – сразу забыв про княжну, уставился на шкатулки советник.

– Хранят тебя боги, – утомленно усмехнулся Ланс. – Их должно быть или тринадцать, или семнадцать. А у тебя – двенадцать. Я ухожу, мне нужно посоветоваться с магистром, но сначала напоите чем-нибудь похолоднее и ответьте на один вопрос.

– Идем в гостиную, – кивнул на дверь Гард и поднялся с козетки, неохотно отпустив Дилли.

И тут же, остро ощутив всем сердцем незнакомую, но саднящую пустоту там, где недавно прикасались к нему ее плечо и щека, поспешил подать жене руку.

– О чем ты хотел спросить? – нетерпеливо осведомился он, когда Ланс в три глотка осушил бокал холодного морса.

– Мне сейчас пришло еще письмо. У Аксенны сломан один палец и вывихнуто два соседних… – Изумленно покачав головой, маг внезапно засмеялся: – Никогда бы не поверил, если сам всего не видел. Дилли, как это возможно? Чем ты ее ударила?

– Я же объясняла, мы никогда никого не бьем. И первыми не нападаем. А защищаемся ровно с такой же силой, с какой нас намерены ударить. И этому учимся с детства. Можем на несколько секунд собрать в той части тела, куда должен прийтись удар, всю волю, превращая кожу в некий материал… вроде кости, но твердый, как сталь, и такой же прочный.

– То есть, – нахмурился, рассуждая, маг, – когда она замахнулась, твоя рука стала костяной?

– Примерно так, – подтвердила Дилли. – И двинулась навстречу удару с той же скоростью. Просто со стороны этого не видно, мое движение было очень коротким. А она била со всей силы, наотмашь, и явно делала так не в первый раз. Могу вас уверить, руки у нее тренированные и драться она умеет. У меня даже отдалось в плече. Но синяка, разумеется, не будет.

– Вот теперь я все понял, – уважительно покосился на девушку маг, поднялся со стула и спросил Гарда: – Проводишь меня?

– Конечно. – Понимая, что напарник хочет сказать нечто важное, советник пошел впереди, открывая потайные двери. – Как ты доберешься?

– Коляску уже выслали, ехать придется за город, в Аргинский монастырь. У нас в управлении нет такого полигона. – Ланс вышел на крыльцо, глянул на темное, в непроглядных тучах небо и тоскливо буркнул: – Никогда не думал, что однажды наступит день, когда я пожалею, что имею способности мага. Береги ее, Гард, тебе крупно повезло с женой.

– Неизвестно пока, – подавил огорченный вздох советник, и сам так считавший, но не имевший никаких оснований верить своей удаче.

– Дурак! – сердито фыркнул маг. – Если бы она еще ничего не решила, к тебе так не льнула бы… А!

Вихрем слетел с крыльца, пронесся по освещенной качающимися фонарями дорожке и исчез в домике привратника. Тровенг постоял, дожидаясь, пока тяжко хлопнет наружная, обитая металлом дверь, огорченно хмыкнул и пошел в дом, понимая, что Ланс, скорее всего, прав. Недаром он числится самым заядлым ловеласом. И все же, страстно желая ему поверить, ошибиться боялся ничуть не менее.



Двадцать восьмое сеноставня

Брагод, особняк графа Гарданта Тровенга



Дилли

Ведунья проснулась на рассвете, сладко потянулась, ощущая себя выспавшейся и умиротворенной, покосилась на голое плечо спавшего рядом мужчины и чуть смущенно хихикнула. Вчера у нее выдался очень непростой вечерок, хотя вряд ли ее муж об этом догадывался.

Насколько она знала, тайный советник привык встречаться с распущенными, бесстыжими красотками, для которых раздеться при совершенно чужом мужчине – самое обычное дело. Потому ее внутреннее непокорство собственному решению наверняка осталось мужем незамеченным. Хотя он и сам сильно волновался, вот это Дилли было известно достоверно.

Нет, она не умела, как маги, рассмотреть или ощутить тайные движения человеческого разума и души. Ведуньям доступно другое. На несколько мгновений во много раз усилить чувствительность подушечек пальцев и легким прикосновением определить, в каком ритме бьется сердце интересующего их человека. К этому ощущению прилагаются и внешние признаки: движение рук, наклон головы, выражение глаз, изгиб бровей, дрожание губ и ресниц. А набранный во время учебы опыт позволяет безошибочно распознать просто волнение и тревогу, страх и ярость, ненависть и безразличие.

А Гард, вернувшись в спальню, был насторожен и натянут как струна. И по всем признакам, которые не смог от нее скрыть, боялся грядущего больше, чем сама Дилли.

Сейчас ей совершенно непонятно, откуда, из каких неосознанных глубин женской мудрости проросло в тот момент и вмиг созрело в ее душе убеждение, как сильно она позже пожалеет, если немедленно не найдет таких слов, какие примирят их обоих с неизбежностью, а главное, с правильностью уже сделанного выбора.

– Гард… – смущенно краснея, тихо произнесла Дилли, исподтишка рассматривая замершего посреди ковра босоногого мужчину в длинном черном шелковом халате, – если ты считаешь, что жрецы превысили свою власть, предупредив нас об истинности союза…

Ведунья смолкла, искренне не желая объяснять подробнее и без того понятный намек, но ей и не пришлось.

В два шага нежданный муж оказался рядом, стиснул ее в объятиях, прижал к себе крепко и уверенно. Настолько сильно, что никаких сомнений в его желаниях у Дилли больше не осталось.

Но Гард, уже подняв жену на руки, спохватился и все-таки спросил:

– А ты… как полагаешь?