Ведьма Западных пустошей

Стоило вспомнить о сыче, как Бастиан увидел маленькую серую тень, что проплыла над дорогой. Кусь опустился в траву, распушился, потоптался на примятых стебельках и оценивающе посмотрел на Бастиана, словно прикидывал: позвать на помощь или сожрать наглеца сырым и без соли?

– Такой маленький и такой свирепый. – Бастиан не мог не улыбнуться. – Ну что ты, Кусь, так суров?

«Я же тебя не обижаю», – хотел было добавить он, но земля мягко поплыла под ним, и Бастиан снова опустился на траву.

Кусь взлетел над дорогой и, энергично взмахивая крыльями, направился к поселку.



– Тихо, тихо, – сказала Аделин.

Бастиан дернулся всем телом, оттолкнул ее руку, и она поймала его запястье и осторожно, но крепко прижала к кровати.

Нет, он, конечно, не истечет кровью, но рассеченную на лбу кожу лучше залечить. И так писаный красавец, куда уж больше. Аделин провела по лбу следователя кончиками пальцев, спаивая края раны, и подумала: хорошо, что все случилось ночью. Никто не узнает о том, что на господина Бастиана Беренгета, который приехал аж из самой столицы ловить душегуба, напали, когда он возвращался с допроса из дома Декар.

Кто напал? Известное дело, ведьма. Кому же еще тут нападать, особенно ночью? А раз так, то почему бы не устроить традиционную народную забаву: сожжение колдуньи – да еще и ее безумного братца поставить рядом.

И господин Арно не поможет со всей своей дружбой. Хорошо, если дровишек не подложит. Аделин никогда не обольщалась насчет чужих чувств. Тебе могут улыбаться в лицо и держать топор за спиной.

Никто не поможет.

Вскоре от свежей раны не осталось и следа. Бастиан улыбнулся сквозь сон. Аделин дотронулась до яремной ямки, определяя его уровень: слаб. Очень слаб, истратил почти все силы, но оклемается уже к утру. На него напали врасплох, он оборонялся и победил.

Не потому ли сегодня так кричали цапли? Она слышала их вопли сквозь сон, так, должно быть, кричат неупокоенные души, падая в ад осенними листьями.

– Миледи?

Мари заглянула в гостевую комнату с подносом в руках. Аделин кивнула: чай на травах, отличная вещь. Пригодится и ей, и ее неожиданному гостю.

…Кусь влетел в открытое окно, сел на столбик ее кровати и принялся голосить, приплясывать и пушить перья так, что сразу стало ясно: где-то случилась беда. Аделин торопливо оделась, подняла слуг, которые ни при каких обстоятельствах не расскажут о том, что случилось, и они отправились за сычом.

Бастиан лежал в траве у дороги, и Аделин, увидев его, сокрушенно подумала: убит, все кончено. Потом она увидела, как от тела инквизитора поднимаются мелкие бледно-голубые искорки – верный знак магического истощения, и вздохнула с облегчением. Жив, просто измотан. Оставалось надеяться, что он не обвинит в нападении ведьму, когда опомнится…

Аделин налила чаю и дотронулась до плеча Бастиана. Тот вздохнул, открыл глаза и усмехнулся – и Аделин невольно заметила, что у него очень приятная, располагающая улыбка.

– Я все-таки у вас в гостях? – уточнил он.

Кусь, который оккупировал столбик его кровати, презрительно вскрикнул и вздыбил перья, словно хотел сказать, что надо было не звать на помощь, а пообедать от души. И что они прекрасно обойдутся без таких неприятных гостей, которых еще надо ставить на ноги, о да!

Аделин кивнула и, сев на край кровати, показала Бастиану чашку.

– Чай на травах. Помогает восстановить силы. Кто на вас напал?

На мгновение все в ней замерло, когда она подумала, что Бастиан может ответить: вы и сами знаете. Это ваших рук дело, чьих же еще? Кто тут ведьма, я, что ли? Но следователь приподнялся, устроился поудобнее и, взяв чашку с чаем, ответил:

– Знаете, что такое некроморф?

«Господи боже», – только и смогла подумать Аделин. Кивнула.

– Минимум сотня посмертных оттисков, – со сдержанной гордостью сообщил Бастиан, сделав глоток. – Я отбился, но он меня помотал, конечно.

Он покосился в сторону Куся, который старательно делал вид, что не имеет отношения к происходящему, и добавил невероятно уважительным тоном:

– Этот строгий господин очень помог.

Строгий господин сыч посмотрел на него со всем возможным презрением, словно хотел сказать: даже и не думай ко мне ластиться, я все равно тебя ненавижу и убью, вот только отдохну немножко. Аделин улыбнулась и призналась:

– Я испугалась за вас.

Уродливое лицо Бастиана дрогнуло, словно ее слова согрели его. Может быть, в мире не было никого, кто переживал бы о нем.

Аделин сказала себе, что незачем врать: она волновалась не о возможной смерти инквизитора, а о последствиях этой смерти лично для нее и Уве. Бастиан, должно быть, это понимал, потому что улыбнулся и невозмутимо сказал:

– Не стоило, Аделин, я и не с таким справлялся. Но наши дела плохи.

Аделин невольно отметила это «наши дела», и ей в очередной раз стало не по себе.

– В чем именно плохи? – спросила она.

– Вы знаете, что такое стихийный маг? – уточнил Бастиан. Аделин неопределенно пожала плечами, и он продолжал: – Он живет, как обычный человек. Его невозможно как-то выявить. Но иногда его внутреннее напряжение нарастает настолько, что случается взрыв, и тогда он может творить магию.

Он задумчиво посмотрел в чашку, и Аделин долила чаю. Сейчас, в приглушенном свете лампы, лицо Бастиана было почти обычным. Сильный молодой мужчина в ее доме – Аделин никогда не думала об этом. Ее боялись, несмотря на отцовское наследство – даже деньги на счету не сделали ее завидной невестой.


А Бастиан не боялся. И не презирал, как положено инквизитору. Это было непривычно и странно.

Это было одновременно неправильно и правильно. И Аделин не знала, что обо всем этом думать.

– Судя по тому, как перерезано горло жертв, по краям раны… – Бастиан вдруг кашлянул, словно понял, что эти речи не для ушей леди. – В общем, все мы думали, что это стихийный маг. Но стихийный маг не способен выловить вымрака и направить его на жертву. И создать некроморфа тоже. У нас тут, скажем так, хорошо обученный специалист, который маскируется под стихийника.

– Вымрак? – переспросила Аделин. – Вы сказали, вымрак?

Вспомнилась старая книжка сказок: отец спрятал ее, чтобы дети не просыпались от кошмаров, но Аделин все равно сумела найти ее и прочесть, дрожа и замирая от сладкого мучительного ужаса. вымрак был на одной из последних страниц: рисунок был таким впечатляющим, что она едва не обмочила постель от страха.

– Именно, – кивнул Бастиан и с отменным равнодушием, так, словно речь шла о чем-то вроде комара, сообщил: – Напал на меня в поезде, я убил его.

Убил вымрака. Силен инквизитор, ничего не скажешь. И говорит об этом с легкостью светского болтуна. Хотя, возможно, просто красуется – почему бы и нет?

«Почему бы да?» – мрачно осадила себя Аделин. Отменная из них получится парочка: уродливый инквизитор и ведьма Западных пустошей. Хоть сейчас в роман.

Она напомнила себе, что еще вечером боялась его до дрожи в коленях. Да и сейчас боится – просто старательно прячет свой страх, не давая ему высовывать носа из-за глупых мыслей.

– Потрясающе, – призналась Аделин. – Никогда не слышала, что кто-то может убить вымрака.

– И некроморфа в тот же день, – улыбнулся Бастиан. – Это было… я бы сказал, относительно легко. Как на учениях, когда знаешь, куда бить и как двигаться.

– Вас проверяли, – сказала Аделин. – И у нас намного больше проблем, чем казалось сначала.

Она поймала себя на том, что сказала «у нас», и поняла, что не знает, что об этом думать и как к этому относиться.

– Верно, – кивнул Бастиан. – В Инегене живет незарегистрированный маг, который убивает невинных дев с учетом лунного цикла, если судить по приступам вашего брата.

Он замолчал и какое-то время испытующе смотрел на Аделин. Она механически отставила поднос с чайником на прикроватный столик и негромко спросила:

– Что-то не так, господин Беренгет?

– Не бойтесь, – мягко сказал Бастиан. – Ни меня, ни его. Я чувствую ваш страх, вы задавили его и загнали глубоко в душу. Но он есть, вот я и говорю: не бойтесь.

Бояться? Да он слаб, как цыпленок! Аделин могла бы уничтожить его, не отрываясь от чашки чая!

Но она лишь ответила:

– Я постараюсь, Бастиан. Правда постараюсь.



Сюртук Бастиана был идеально вычищен и высушен – висел на вешалке вместе с остальной, старательно отутюженной одеждой. Бастиан проснулся рано утром, еще даже не развиднелось, поднялся с кровати и принялся одеваться, без суетливости, но быстро.

Ему казалось, что он сбегает после любовного свидания, оставляя спящую девушку – сам не зная почему. Такой, наверно, была обстановка: тихая сумеречная комната, первые рассветные лучи, еще робкие и несмелые, легкая птичья трель за окном. Куда идти в такую рань? Конечно, возвращаться после свидания, чтобы никто не заметил и красавица не была бы скомпрометирована.

Бастиан спустился на первый этаж. Дом спал в тихо угасающем свете ламп. Даже на кухне еще не звенела посуда. Выйдя на крыльцо, Бастиан поежился от утреннего холодка и зашагал по дорожке к воротам.

Вчера он приехал в Инеген, победил вымрака и некроморфа и познакомился с Аделин. Красивая, упрямая, несчастная девушка, привязанная к больному брату чувством долга и любовью. И есть кто-то, кто ее ненавидит, – иначе на Бастиана не напали бы, когда он возвращался из ее дома.

Значит, за ним следили. Бастиан представил, как убийца сейчас сидит перед зеркалом или водит пальцами в чаше с водой и смотрит, как он идет по улице. За воротами одного из домов лениво взбрехнула собака, откуда-то донесся женский голос. Поселок потихоньку просыпался. Бастиан прошел по одной улице, потом по другой и увидел молодого мужчину, который неспешно брел навстречу.

Он не сразу узнал Уве. Вчера это был совершенно больной человек, разбитый недугом. Сейчас по улице шел молодой щеголь, похожий на запоздавшего гуляку, в котором не было ни следа болезни. Увидев Бастиана, Уве приподнял шляпу и сказал:

– Доброе утро, господин Беренгет! Как себя чувствуете?

Бастиан посмотрел по сторонам и не заметил тех слуг, которые приглядывали за Уве. Тонкое неприятное чувство принялось точить его.

– Доброе утро, господин Декар, прекрасно, – невозмутимо ответил он. – Гуляете?

Лицо Уве тотчас же стало виноватым, словно он понял, чем может обернуться его утренняя прогулка для Аделин.

– Гуляю, да, – вздохнул он. – И буду очень вам признателен, если вы не расскажете об этом сестре. Она будет переживать. Надеюсь, что успею вернуться до того, как она проснется и обнаружит, что я пропал.

Бастиан понимающе кивнул. Какой-нибудь страж порядка обязательно взял бы с Уве денежную компенсацию за молчание.

– И давно вы так гуляете? – спросил он.

Уве усмехнулся. Бастиан осторожно прикоснулся к светящимся нитям над его головой, как учил отец, и убедился: молодой человек совершенно здоров и разумен. Сумасшествие, которое вызывала большая луна, пока спало – глубоко-глубоко, не докопаешься.

– Пару раз в неделю, – признался Уве. – Хочется иногда почувствовать себя нормальным. Не скотиной, которую водят пастухи, а живым человеком. Выйти за забор, скажем так.

– Понимаю вас, – кивнул Бастиан и вдруг сказал: – Если хотите мне о чем-то рассказать, господин Декар, то сейчас самое время.

В конце улицы показался пузатый господин в домашнем халате: вышел на крылечко, зевнул, почесывая брюхо, и ушел в дом. Издалека донеслось гоготание гусей. Уве вздохнул.