Убийство в Невском переулке

— Вы верно уловили.

— А мне следует найти лошадь и сани?

— Да. Вы же понимаете, что тогда и преступника найдем?

— Понимаю.

— Есть соображения?

— Смутные, — признался надворный советник, — мне надо немного подумать. — Василий Андреянович поднялся со стула. — Я, с вашего позволения, отъеду кое-что уточнить.

— Не возражаю, но только после того, как поделитесь со мной умозаключениями, а я своими с вами. Посмотрим, насколько они совпадают.

— Хорошо.



С ОДНОЙ СТОРОНЫ, лошадь с санями не иголка, но в таком городе, как Санкт-Петербург, такая безделица становилась сродни капле в море: вроде бы есть, но найти невозможно. Василий Андреянович перебирал в голове имена не тех, кто мог совершить кровавое преступление, а тех, кто мог купить у убийц сани с лошадью, таких людей было немного.

Фамилии и прозвища строками ползли перед глазами, некоторые надворный советник отметал сразу, некоторые задерживались, чтобы потом вновь к ним воротиться.

Почти полчаса Василий Андреянович ходил по кабинету из угла в угол, порой останавливаясь, а иной раз размахивал руками, так что складывалось впечатление, что он беседует с невидимым собеседником.



— МНЕ КАЖЕТСЯ, НАШИ убийцы… — начал с порога надворный советник. — Здесь вы, Иван Дмитрич, правы… На самом деле злодеев двое. После преступления они, видимо, направились в трактир куда-нибудь на Охту, Ланскую или Озерки. Я более склонен думать, что второе более вероятно. На окраине столицы содержатели заведений, где можно выпить чарку водки, не так строго придерживают законов, да и полицейские чины по ночам там редкие гости.

— А ведь Ланская неподалеку от постоялого двора, где останавливался убиенный?

— На то и расчет. Кто ж будет искать лошадь и сани пришлого чухонца в первый день исчезновения? Притом кто мог предположить, что полиция опознает убитого сразу же?

— И то верно.

— Эти злодеи пока спокойны и не спешат избавиться от обузы в виде лошади. А на окраине есть где поставить в тепло лошадь.

— Значит, вы прикинули, в какое заведение они поехали?

— Конечно, ведь там есть куда сбыть с рук опасный товар.

— Федьке Веселому, что ли?

— Точно так, Федор Семенович Перышкин, по прозвищу Веселый, скупщик товара, приобретенного нечестными людьми не совсем законным образом, да еще содержатель дома терпимости — предприимчивый господин, деньги из рук не выпустит.

— Полностью согласен… Уверены, что у Веселого?

— Уверен, — выпалил Василий Андреянович, — даже более чем.

— Что ж, берите трех агентов, и на Ланскую, надеюсь, не надо вас учить, как поступать с преступниками, — было не понять, говорит Путилин серьезно или шутит.

— Разберусь, — уклончиво ответствовал надворный советник.

— А если, — услышал надворный советник, выходя из кабинета, и обернулся, — преступление совершили залетные?

Иванов ничего не ответил.

Мрачный двухэтажный деревянный дом встретил сыскных агентов тишиной, словно в такой час никто не проснулся и продолжал отдыхать. А ведь Веселый принимал «гостей» чуть ли не до первых петухов. Правильно сказал один из римских императоров, что деньги не пахнут, а только делают богаче их обладателя.

Странно, но дверь черного входа была открыта, и сыскные агенты не преминули воспользоваться сим обстоятельством.



БЛИЖЕ К ПОЛУДНЮ в отделение явился Жуков, самый молодой из сотрудников сыскной полиции и по совместительству помощник Путилина. У Ивана Дмитриевича не поднималась рука перевести Мишу в чиновники для поручений, хотя несколько раз освобождалась должность. Все, казалось, молод, пусть сначала опыта наберется, а уж потом…

В коридоре начальник сыскного отделения столкнулся с помощником.

— Иван Дмитрич, — обрадовался Миша, — а я к вам.

Путилин только тяжело вздохнул и посмотрел в глаза помощника.

— Иван Дмитрич, я тут с утра узнал от дежурного чиновника об убийстве в Языковом переулке и прочитал ваш циркуляр участкам, — начал Жуков. — Вот я и подумал, что недавно на Волковке такой же случай произошел, но тогда возница остался жив и взял ездоков на пересечении Екатерининского канала и Малой Мещанской улицы. Я взял с собою Леву, и туда, там ведь находится дом мадам Медведковой, недорогое заведение, именно для таких, как нападавшие.

— И? — не выдержал Путилин.


— Стоят сани с красными полозьями, со сломанной одной лыжей, вот лошадь не проверил, времени не было, да и внимание привлекать не хотелось.

— Значит…

— Совершенно верно, Лева там следит, а я за вами.

— Если преступники пешком уйдут?

— Иван Дмитрич, вы что, Леву не знаете?

Да, Лева Шахов, когда-то Арон Шляйхер, единственный иудей, принятый на службу в сыскную полицию по ходатайству Ивана Дмитриевича, сменил имя, но не данную природой внимательность и мыслящую голову. Если он следил за кем-то, то с полной уверенностью можно сказать, что не отступится ни на шаг, но ведомый так и не заметит маленького шустрого человечка с черными волосами и едва заметной хитрой улыбкой.

— Сколько их?

— Один, — Миша понял, что речь идет об убийцах.

— Один? — удивился Путилин.

— В заведении один, — успокоил своего начальника Жуков, — второго там нет.

— Почему не задержал?

— Иван Дмитрич, я ж не ведаю ваших планов, может быть, надо просто проследить, вот мы…

— Хорошо, возьми с собою агентов, кто в отделении, и привези мне голубчика.

— Александра, — сказал Миша Бровь Путилина поднялась кверху. — Он назвался Александром.

— Поезжай.



— МАДАМ, Я…

— Знаю, Мишенька Силантич, кто вы такой, знакомы заочно, — содержательнице дома терпимости мадам Медведковой недавно пошел сорок седьмой год, но лицо ее осталось без единой морщинки, и не было у нее на лице той отвратительной пудры, что в ее годы пользуют дамы, скрывая пелену лет. Выглядела она привлекательно — обворожительная открытая улыбка… Но вот настороженный взгляд карих глаз не скрывал раздражительности. — Я понимаю, вы пришли, — она указала на двух агентов, стоящих у него за спиной, — не ради получения наслаждения.

— Вы правы, мадам, — Жуков жалостливо вздохнул, — нам нужен один из клиентов.

— Понимаю, служба.

— Совершенно верно.

— Мне кажется, что нужен вам владелец тех саней, что стоят во дворе? Очень подозрительная личность их владелец, мало того что заявился ночью, так все лучшее ему подавай.

— Вы очень проницательны, мадам.

— Благодарю за комплимент, и зовите меня Марией Ивановной. Меня коробят такого рода слова, как «мадам».

— Так где мы можем найти господина Александра?

— На втором этаже, первая комната справа, но прошу вас, Михаил Силантьич, без стрельбы, сломанной мебели и разбитых стекол.

— Постараемся.



МИША ПОСТУЧАЛ ЛЕВОЙ рукой, в правой за спиной держал пистолет, так, на всякий случай. Щелкнул замок, и из-за двери выглянула девушка с глазами мутными от водки, выпитой ночью. Помощник Путилина поманил ее пальцем и показал жестом молчать.

— Где он? — тихо шепнул Миша.

Девушка неопределенно кивнула за спину.

— Кто там? — раздался хриплый голос.

— Вино принесли, — не растерялась девушка.

Миша мягко отодвинул проститутку в сторону и прыгнул в комнату.

Перед ним, держась за край стола, предстал очень бледный человек с прямыми, тусклыми, давно немытыми волосами, с высоким выпуклым лбом и непроницаемыми глазами. Он метнул на Жукова подозрительный взгляд, потом на окно, и с невероятной быстротой рванулся к двери, сбив с ног Леву и оттолкнув второго агента. Миша бросился за ним и только перед порогом умудрился выставить ногу вперед, о которую и зацепился убегавший.

Уже потом Жуков поинтересовался:

— Александр?

— Что надо?