Три цвета белой собаки

Мы вернулись в машину, и меня тут же сморило. Словно волк меня загипнотизировал: я заснул так крепко и сладко, как никогда не спал в дороге вообще, не говоря уже об автомобиле.

Раздалось легкое покашливание, я открыл глаза.

— Шеф, прошу прощения, мы на подъезде к городу, куда рулим?

— Саш, сейчас позвоним и узнаем.

Набрал Алика, нашего директора филиала:

— Привет, где встречаемся? Я уже рядом.

— Мы в ста метрах от КП, ждем вас! — бойко доложила трубка.

Я не знал, где Алик меня поселит — он сообщил лишь, что это сюрприз, приготовленный Лилей, его женой. Лиля тоже приехала встретить меня вместе с мужем. Я ей симпатизировал: эффектная, сообразительная, общительная. Лиля — третья официальная супруга Алика. Двум предыдущим женам он оставил детей и квартиры или дома в престижных районах города.

Я пересел в его «Мерседес», и мы покатили в отель — новый комплекс «Солнечный луч» на берегу Днепра. По дороге Лиля поддерживала светскую беседу, Алик, как всегда, говорил что-то невпопад. Но я уже привык, что он на своей волне.

Честно говоря, наш представитель в Днепропетровске, которого все называли Аликом, был довольно специфический человек. Особенно это стало заметно после того, как ему проломили голову ломом — он возвращался с удачной сделки по продаже металлолома с десятью тысячами долларов. Деньги, естественно, исчезли, хорошо, что жив остался. Но появились, мягко говоря, странности. Он полгода провел в госпиталях, жена его с дочкой буквально выходили. Как только Алик окреп и снова занялся металлом, появилась молодая симпатичная бухгалтер Вика, которая помогла ему поднять бизнес до серьезных оборотов. Тогда-то я с Аликом и познакомился: ему нужны были механизмы «оптимизации налогообложения» и получения наличности.

Вика раскрутила не только бизнес Алика, но и его самого — он оставил жену, с которой прожил 20 лет. Квартиру в центре города тоже оставил ей. Бухгалтер родила Алику сына, но большие деньги или травма головы (а, может, все вместе) окончательно понесли его вразнос: Алик бросил Вику с малышом, оставив ей дом в элитном районе.

Без Вики бизнес Алика быстро начал хиреть и окончательно захирел, но остались связи, и он начал помогать нашему банку развернуть свой сервис в его регионе.

Алик любил крепко выпить и позависать в стрип-клубах, щедро рассыпая портреты Франклина. Очень быстро рядом с ним оказалась двадцатитрехлетняя танцовщица-стриптизерша Лиля. Между прочим, как и Вика, недюжинного ума. Сценарий повторился: родился еще один мальчик, был построен еще один дом. Вот только Лиля оказалась предусмотрительней и дальновидней — или же с пользой для себя учла опыт предыдущих браков Алика. Она разрешала мужу все, что тот хотел, — но в меру. Не пить до смерти и гулять до безобразия — а попивать и погуливать. Конечно, Алик срывался — особенно в части выпивки, и назвать их семью спокойной и гармоничной трудно даже в самом оптимистичном ракурсе, однако они жили уже пятый год, и жили, судя по всему, неплохо. Лилин ум и житейская смышленость стали тем фундаментом, на котором она строила семью. При этом сама развивалась семимильными шагами — сегодня никто и не заподозрил бы в ухоженной стильной молодой женщине, которая умела поддержать разговор и о новинках кино, и о мировых политических процессах, бывшую стриптизершу.



«Солнечный луч» меня приятно поразил: современные виллы на берегу реки, прекрасный пляж, отдельно стоящий ресторан. Все хай-тек, все совершенно новое, но уютное, а не вызывающее ассоциации с выставочным павильоном ВДНХ (так иногда бывает с новостроями). Сюрприз удался, впрочем, иного я и не ожидал: зная запросы и вкусы Лили, настроился на отличный отель.

Оказалось, меня ждет еще один сюрприз: показав домик, который предназначался мне, Алик сообщил, что вечером намечается насыщенная культурная программа. Это означало, что он пригласил девушек-моделей.

Зашел в номер, огляделся, с удовлетворением отметил, что внутри тоже все устроено по высшему разряду, и сказал Алику, что прямо сейчас не буду ехать в город проверять филиал. Знаю, что он на это и рассчитывал: размягчить меня, ублажить, выгулять — а потом я буду смотреть на дела сквозь розовые очки.

— Что-то подозрительно хорошо ты меня принимаешь, — я покачал головой. Алик криво усмехнулся, поняв, что я разгадал его маневр, и шутливо заныл:

— Вот это проницательность! Ничего от начальства не скрыть, ну ничего!

— Ладно, идите с Лилей в ресторан, а я сейчас вещи разложу и присоединюсь к вам, — я махнул рукой: потом, мол, разбираться будем.

Прогулялся по комнатам, спокойно осмотрелся. Выбрал спальню с видом на Днепр и кроватью king size, была еще одна спальня, огромная гостиная с плазмой, кухня, просторный душ и джакузи.

— Вот это да, шеф! — Саша занес дорожную сумку, поставил на мягкий ковер, восхищенно покачал головой и неслышно вышел.

Решил выложить вещи, чтобы не мялись, пошел в спальню к огромному шкафу с зеркальными дверцами. И застыл.



Седина, залысины, морщины — пусть небольшие, но все равно кракелюр в будущем неизбежен, ведь кожа тонкая и сухая. Синяки под глазами, выпирает живот. Типичный кавалер хорошо за 50. И это я еще в спортзал хожу! Надо бы посерьезней за себя взяться: подтянуть живот, подобрать нормальный крем для лица. Ладно, мне не кастинг у днепропетровских красоток проходить.

Достал из сумки несессер, повертел в руках. Отнес в ванную. Девушки любят полазить по модным сумочкам, а там внутри то, что женскому глазу видеть совершенно не обязательно: таблетки от давления, которые нужно принимать два раза в день; снотворное, пью его часто уже семь лет, хотя в аннотации предупреждают, что не больше десяти дней… Есть о чем задуматься, Марк. Еще год — и ты будешь мужчина «под шестьдесят», а через два — разменяешь седьмой десяток. Интересный возраст. Карл Юнг писал, что только после 60 лет человек становится самодостаточной, цельной личностью и начинает жить уникальной истинной жизнью, руководствуясь подлинными желаниями и своими настоящими ценностями. Ну-ну, проверим, Карл, проверим.

Но это и подлый возраст. Потому что когда мужчине «под шестьдесят», он может быть как моложавым человеком среднего возраста, так и стариком. Промежуточных вариантов нет. Либо ты в форме, либо стар, а там и суперстар, как в анекдоте.

Я потер сеточку морщин под левым глазом — вроде еще недавно их не было? Или это свет так неудачно падает? А это что такое? Разве еще вчера был этот залом, придающий рту то ли скептическое, то ли горькое выражение? Нет, приеду домой — срочно к косметологу, пусть делает массаж, подбирает толковый крем, придумывает что-нибудь! Никакими модными шмотками не компенсировать увядание. Я сел на кровать и продолжил себя рассматривать. Некстати в голове зазвучал Малежик: «Виноват, мадам, виноват, не сберег я вас в вихре лет, у меня глаза на закат, а у вас на рассвет». Уже и не вспомню, когда слушал эту песню — телевизор не смотрю, на радио давно другая музыка, а тут надо же — мозг подсунул саундтрек к моим упадочническим настроениям.

Звонок вывел из грустного оцепенения. Алик торопит, не терпится ему накатить. Я очнулся, почувствовал дикий голод и повеселел: все еще можно поправить, улучшить, надо только взяться за себя как следует. Какие еще «глаза на закат»? Вон тому же Андрею Кончаловскому на днях 75 исполнится, а разве скажешь — старик? Видный мужчина!

Предвкушая вкусный обед — уже почти половина шестого! — я быстро принял душ, переоделся и вышел из домика, напевая «Ах, попутчица моя, мы люди разные, оттого и разговоры наши праздные…».

Компьютер в мозгу, наверное, решил сегодня прокатать ретрофайлы.





* * *


За столиком в ресторане, кроме Алика и Лили, сидели и улыбались широко и приветливо, словно стюардессы, две эффектные барышни. В этот раз Алик постарался, выбрал ярких красавиц, раньше его «сюрпризы» были довольно заурядными.

— Знакомьтесь, это Наташа, — не очень уважительно указал подбородком Алик на брюнетку в белом сарафане на тонких бретельках, — а это Таня. — Шатенка в полосатом зеленом топе с люрексом кивнула, словно соглашаясь: да, она Таня.

Будничным тоном Алик сообщил, что обе — «миски», я не стал вслушиваться в подробности. Все и так понятно: одна — мисс Хацапетовка, вторая мисс Хуево-Кукуево. Слишком тщательный макияж, слишком длинные нарощенные ногти, слишком громкое хихиканье. Но это их не портит, подумал я благодушно. Молодость и красоту вообще трудно испортить.


Обе дружно, как пионерки на линейке, воскликнули:

— Очень приятно!

— Какой сюрприз! — тем же тоном откликнулся я, как все и ожидали, и потянулся к меню. Девушки никуда не денутся, а сейчас нужно сделать заказ, потому что аппетит уже разыгрался не на шутку.

— Да, вы же с дороги, вам подзаправиться надо! — спохватился Алик. — Мы-то уже начали, извините, вас не дождались, уж очень проголодались, правда, девочки?

— Очень, мы очень голодные, — защебетали Таня с Наташей. Мне послышалась в игривой интонации двусмысленность — или просто обстоятельства придавали мизансцене особую атмосферу? Перед ними стояли тарелки с горками салата — классическая еда эскортных девиц. Лиля хранила молчание, аккуратно сгребая на край тарелки крутоны из «Цезаря». Алик закуску не заказал, зато перед ним красовался стакан с виски. В центре стола стояла откупоренная бутылка розового вина.

— Вторая, — проследив мой взгляд, нарушила молчание Лиля. Сказала без эмоции, просто информируя: бутылка полная, потому что вторая, еще не успели разлить.

— Ага, — улыбнулся я, — под entrée пошла хорошо, да?

— Антре? — переспросила Наташа.

— Это по-французски означает закуски, — не глядя на нее, пояснила Лиля. Я догадался, что идея пригласить эту парочку-антре за стол принадлежала Алику, и Лиля была от нее не в восторге.

— Антре — это вступление, — зачем-то добавил я. Надо же было о чем-то говорить. — В балете тоже есть антре. Вообще так говорят о чем-то, предшествующем основному действию, событию, блюду вот в нашем случае.

— А разве в балете не увертюра? — заинтересованно спросила Наташа, но тут в нашу глубокую культурологическую беседу вмешался подошедший официант. Наташа и Таня заказали рыбу, Лиля выбрала крем-суп, Алик и я — стейки. Подумал, что мне скоро понадобятся силы — девушки ведь не зря тут про увертюры рассуждают, и заказал еще большую тарелку риса с овощами.

Алик повторил виски, мы пили вино, Наташа с Таней ковырялись в своей рыбе, а я еле сдерживал усмешку. До чего же девушки этой породы предсказуемы и одинаковы в своем стремлении быть оригинальными! Все заказывают дорогую рыбу и микс-салат — это же так, по их мнению, гламурно! Женщины другого рода — деловые партнеры или приятельницы, как правило, изучают меню, расспрашивают официанта и делают выбор, руководствуясь своими вкусами и аппетитом. А так называемые девочки-модельки находятся в плену дешевых понтов, примитивных фантазий, убогих стереотипов. Хотя эти дешевые понты порой обходятся весьма недешево. Одна моя знакомая модель всегда выбирала самые дорогие рестораны и заказывала самые дорогие блюда. Думаю, она так поддерживала имидж дорогой женщины. Хотя лично мне было странно наблюдать эти детские понты — сначала странно, потом стало раздражать, потому что не все дорогие блюда ей нравились: улиток она не любила, вкус устриц не понимала, омаров есть не умела.

Наташа полезла в сумочку за зеркальцем. Присмотрелся к сумке: так и есть, качественная китайская подделка. Поискал глазами сумку Тани — то же самое, вюиттон из чайны, только модель другая. Хоть барышни и из местной высшей лиги, судя по внешности, но страсть к фейкам неистребима.

— Как доехали, как дорога? — запоздало проявила хорошие манеры Таня, погасив мое внутреннее брюзжание.

— Спасибо, все прекрасно.

— А на какой машине вы приехали? — не унималась девушка.

— «Лексус LX 570».

— На-а-адо же-е-е… — «Миски» переглянулись.

— А что такое? — не понял я.

— У нас на таких крутяки не ездят, — хихикнула Наташа. — У нас «Лексусы» называют ланосами. А бизнесмены такого ранга, как вы, ездят на «Бентли» или «Ламборджини»…

— «Ламборгини», — машинально поправил я. — Ну, а в столице можно и на «Лексусе», чай, не баре… А вот в вашей профессии на чем принято ездить? И кто вы, кстати, по профессии?

Девушки словно ждали этого вопроса. Заученно ответили, опустив глазки долу:

— Мы работаем моделями в агентстве «Красный мак».

Я чуть не спросил: «А днем?»

— А в остальное время?

— Я консультант по косметике, — сообщила Наташа, а Таня отхлебнула вина и пробормотала что-то про академку в торгово-экономическом и «поиски себя». И эти песни про поиски себя нам тоже знакомы. Ладно, мне с ними не диспуты о Кафке устраивать. Что я, в самом деле, пристал к девчонкам? С голода, должно быть.

Принесли еду, я набросился на стейк, ощущая, как с каждым куском отличного мяса ко мне возвращаются бодрость и хорошее настроение.

— А теперь — дискотека! — Изрядно захмелевший Алик, рассчитавшись за ужин, паясничал: — Давайте танцевать! Ну пригласите же меня на тур вальса!

Наташа и Таня радостно захлопали в ладоши. Лиля сдержанно произнесла:

— В «Бартоломео» сегодня отличный диджей.

Ночной клуб «Бартоломео» я хорошо знал и после сытного ужина был готов к продолжению банкета. Позвонил Саше, он подъехал, мы погрузились в две машины и отправились танцевать.

В ночном клубе разошлась даже Лиля — зажигательно сплясала в центре круга, не забывая, впрочем, посматривать на Алика, который уже с трудом держался на ногах. Наташа и Таня извивались, демонстрируя все изгибы ладных фигурок. То, что я принял за сарафан, оказалось туникой, из-под которой виднелись стройные ноги в летних скинни цвета фуксии. Таня была в джинсовых шортах. Обе девушки — на высоченных каблуках, что не мешало им танцевать.

Я устал и направился в сторону туалета. По дороге меня остановила маленькая — ростом примерно с полтора метра — блондинка, чем-то напоминающая актрису Веру Глаголеву:

— А вы отлично танцуете! Познакомимся? Меня зовут Машенька, а вас?

— Машенька, видите ли, я здесь не один, — попытался я прорваться в сторону вожделенной комнаты, но девушка оказалась настойчивой:

— Вижу, но я могу быть третьей! У вас как раз брюнетка и шатенка, для трио «Виагра» не хватает блондинки!

Машенька уже прилично набралась. Не желая ее обидеть, я ласково снял со своего бедра ее цепкую лапку:

— Дорогуша, мы еще потанцуем, а потом решим, как быть, хорошо? А пока позволь мне пройти э-э… попудрить носик!