Точка Выбора

Зато одно мне всегда нравилось в Насте. Она — единственная, с кем я сейчас в самых что ни на есть замечательных отношения. И они за много лет знакомства не изменились, в отличие от отношений с другими, более близкими мне некогда девушками. Напротив, стали только лучше.





Часть 1. Глава 5. По следам прошлого.




За неделю пребывания в будущем Зина перепробовала множество доселе нееденных блюд: пицца, роллы, суши, бургеры, картофель фри, шаурма, импортный шоколад, множество сладостей. Чтобы девушка не терялась в разнообразии современного питания, я старался каждый раз покупать что-нибудь новенькое. Настя, собираясь в гости, звонила и спрашивала, что наша комсомолка уже пробовала, а что нет, и всегда приносила что-нибудь новенькое. Комсомолка же, не пробовавшая в советском прошлом еды с различными современными вкусовыми добавками и прочими излишествами, была в восторге от современной кухни. Особенно ей понравились роллы, так что за неделю раза четыре по вечерам, когда в гостях была Настя, мы заказывали разные сеты с доставкой на дом. А Зинка всё рассказывала, как в её время даже колбаса была дефицитом, а мандарины из южных республик были доступны только к концу года, когда поспевали, и то многие ели их разве что на Новый Год. Оказывается, именно тогда они стали символом этого праздника.

За неделю мы с Настей подготовили сознание гостьи из прошлого к современным фильмам, последовательно «скармливая» ей под роллы да под пиццу лучшие советские фильмы, начиная с комедий Гайдая, заканчивая боевиками «Перехват», «Чёрная акула», «Пираты XX века». Потом показали деградировавшее искусство девяностых, пропитанное духом алкоголизма и безысходности. На нём мы, конечно же, не стали зацикливаться, да и из всего продемонстрированного нами кино этого периода только комедия «Ширли-Мырли» понравилась Зине. В конце концов мы посвятили следующие дни очередному подъёму русского кинематографа, что маячил ещё в середине двухтысячных, а сейчас всё набирает обороты.

Я и сам не любил современных пропагандистов от искусства, вешающих зрителю на уши лапшу о том, как плохо было жить при «кровавых диктаторах» и как хорошо было в безграмотной и немытой России до их прихода. Только вот показываются в их фильмах почему-то только сословия, входящие в пять процентов населения, которым как раз таки жилось хорошо. Не за свой счёт, а за счёт простого люда. А про этот простой люд творцы-пропагандисты ничего нам не рассказывают. Однако такие творения, как «Турецкий гамбит» и «Статский советник» показать мы решились. Всё-таки Акунин. И оба фильма, что называется, «зашли», последний «зашёл» даже несмотря на выпирающую из всех щелей противоречивость михалковского «монархического культа».

Зина на удивление прекрасно видела ложь и пропаганду в этих фильмах, являющуюся, как она выразилась, отголосками ещё искусства девяностых. Но если в девяностые фильмы, по её мнению, были нацелены на деградацию населения, уничижение всего русского и превозношение запада, то в двухтысячных у режиссёров уже отсутствовал подобный политический заказ. Но даже снимая фильм о победах русских в последней русско-турецкой, они то-ли по привычке, то-ли по инерции старались показать русских солдат и генералов неумелыми дураками, а турок — хитрыми воинами.

Ну а в искусстве «десятых» мы выделили для Зины максимально яркие исторические картины вроде «Дуэлянта», который тоже зашёл на ура, потому как хотя бы показывал муки простого солдата и всё коварство представителей высших сословий. После «Панфиловцев» Зина плакала, по её словам это было лучшее кино о войне, которое она видела в своей жизни. Естественно, поколение, выросшее куда ближе к тем суровым военным годам, гораздо серьёзнее, чем наше, воспринимало фильмы о войне. Ещё одним военным фильмом, который мы показали девушке, был «Рубеж» - всё-таки про перемещение во времени.

В современном кино Зина поражалась качеству картинки, спецэффектам и ярким образам и немного смущалась наличию «непристойных» сцен, что было неудивительно для комсомолки из страны, где «секса не было».

Пройдясь в последний день перед моим выходным по классике голливуда в виде первой «Матрицы», первого «Назад в будущее», «Трассы 60» и «Аватара», Настя решила, что теперь Зина готова даже к посещению современного кинотеатра. И в первый же взятый мною выходной мы повели её на новую голливудскую сказку в формате «три дэ». Это был какой-то очередной до жути напичканный красивыми спецэффектами и графикой фильм без смысла и с тупым сценарием, написанным на коленке. Однако просмотр вовлёк Зину благодаря объёмному изображению. И вот, ближе к середине фильма, когда капитан космического корабля включил пульт управления и перед зрителями из его центра развернулась синяя объёмная голограмма галактики, повисшая в воздухе перед экраном, Зина вскрикнула:

- Это оно!

Мне пришлось вывести её из зала, чтобы успокоить и узнать, что же произошло. Настя вышла чуть позже, когда Зина уже рассказывала мне, как в том самом подземном помещении в Якутии она видела объёмные картинки наподобие тех, что были в фильме. Их излучал тот самый странный прибор с динамомашиной, только свет он испускал фиолетовый, а не синий.

- Это называется голограмма. - сказал я. - Объёмное голографическое изображение, проецируемое прямо в пространство.

- Да, там было такое. - сказала Зина, отдышавшись. - Может эта штука была из вашего времени и из-за неё меня сюда затянуло?

- Я и в наше время не знаю таких. - перебирал я в памяти знакомые мне разработки в этой области. - Но не могу сказать, что этого не может быть, мало ли что могут у нас разрабатывать военные.

- Ты помнишь кого-нибудь из той экспедиции поимённо? - спросила Зину Настя.

- Помню всех.

- А фамилии?

- Почти всех.

- Я знаю, как вам попытаться хоть что-нибудь узнать. - сказала Настя и повела нас прочь из кинотеатра.

- Ты можешь найти данные на людей по их именам и примерному возрасту? - спросила она меня когда мы вышли на улицу.

- Желательно чтобы они были в соцсетях, тогда я смогу это сделать прямо сегодня. - сказал я. - А если нет, всё равно постараюсь пробить, архивы можно поднять.

- Попробуй пока через интернет. - сказала Настя. - Если найдёшь кого-то, то сможешь вытянуть из них хоть какую-то информацию.

- И что я им скажу? Здравствуйте, у меня ваша студентка из прошлого?

- Всё просто. - улыбнулась Настя. - Представишься журналистом. Скажешь, что пишешь статью об этой… Как её, Зин?

- Долине смерти.

- Долине смерти! - глаза Насти светились. - Скажешь, что там происходило много странностей, и что в последней экспедиции в этом году там пропал человек. Спросишь, не было ли у них подобных случаев…

- Да ты гений, Настён! - воодушевился я. - А корочки журналиста я себе из интернета распечатаю и заламинирую. У них же довольно простая ксива типа бэйджа на шею...

Конец дня мы провели в поисках. Зина составила список всех, кого помнила поимённо. Кого-то с фамилией и отчеством, кого-то просто с фамилией, а нескольких геологов она знала только по имени. Поиск в соцсетях совместно с Зиной закончился не слишком результативно: нашли только двоих из той экспедиции. Впрочем, люди меняются за столько лет, вполне возможно, что часть участников Зина уже могла не узнать. Всё же решившись поискать родителей и родственников, Зина так никого и не смогла найти. Её опечалило то, что связи с родными, скорее всего безвозвратно оборваны. Но я посоветовал ей составить список всех людей, которые знали её родню, и чем моложе, тем лучше, и пообещал следующий поиск осуществить по этому списку.

Из тех двоих найденных нами людей один даже был известен википедии: Андрей Васильевич Терентьев, преподаватель физмата МГУ. Ещё нашёлся Иван Павлович Зивелев, тот самый парень, что в далёком шестьдесят восьмом обнажил металлический край таинственного купола на холме. Он сидел в одноклассниках, где были выставлены, судя по всему, довольно старые фотографии — сейчас ему должно быть уже за семьдесят, а по фото больше пятидесяти пяти не дашь. Действительно, некоторые старики, ведущие аккаунты в соцсетях, выставляют свои старые фото, стесняясь своего возраста, который, тем не менее, почему-то всегда указан в профиле.

Зина завела себе профиль в одноклассниках и лично списалась с постаревшим Ваней. Она использовала тот же приём, что посоветовала мне Настя, и напросилась к нему с «интервью», назначив встречу на следующий день. Я на следующий день должен был решать неотложные вопросы в фирме, потому Настя учила девушку пользоваться московским метро, провожая брать «интервью» у старика. А вот через день взял себе ещё один выходной, передав бразды правления заместителю, чтобы поговорить с Терентьевым.

Впервые за неделю придя домой под вечер я обнаружил, что никого нет дома. Прямо таки свобода, можно отдохнуть одному. Сняв деловой костюм, я подумал, а не сходить ли в спортзал, который я забросил в связи с последними жизненными обстоятельствами. Однако сначала еда. Я заварил себе кофе и достал из пакета свежие булочки, купленные по пути домой в любимой булочной напротив. Через несколько минут мой лёгкий ужин прервал звук ключа в дверном замке. Вернулась Зина, почему-то одна.

- Что, уже осваиваешься, без Насти путешествуешь? - спросил я.

- Да нет, мы с ней шли, она провожала меня до подъезда. - сказала Зина. - Ей домой надо, завтра с утра пациент.

- Понятно. Ну пойдём чай пить. Я тут наших любимых булочек принёс.


- Да чего-то настроения нет. - Зина протянула мне пакет с выпечкой. - Кстати, кушай, меня плюшками домашними угостили.

- Чего у тебя с настроением-то?

- Не знаю. - вздохнула Зинаида. - Уже второй день так. Настя тоже мне говорит: кушай сладкое, оно повышает гормоны радости. А я кушаю, и мне только хуже. Знаешь, я пока пожалуй поголодаю. Чувствую, что так будет лучше.

Я допил кофе, съел остатки булочки и одну принесённую плюшку, остальные убрал на завтра. И пошёл приставать с расспросами к Зине: уж больно интересно было узнать, как дела у старика.

- А ты знаешь, он точно так же и выглядит, как на фотографии. - удивила меня Зина с первой же фразы. - Говорит, в каком-то обществе работает… Не помню, как там его называют. И что за такое благое дело ему сам Бог дарит молодость.

- Эх, только от маразма не спасает. - заметил я.

Коммунистка Зина со мной согласилась:

- Да уж, меня значит, тоже Бог сюда забросил.

- На всё воля Божия, дочь моя! - подыграл я, изображая густой бас священника.

Зина засмеялась.

- А вообще он меня узнал. - сказала она.

- Ну ты его вообще шокировала! - предположил я.

- Отнюдь! - ещё раз удивила меня Зина. - Он сказал что верил, что я жива, и ждал что я вернусь.

- Да, уж в одном религия точно помогает. - восхитился я тем, насколько у старика всё плохо. - В глупости и бесстрашии.

- Ну совсем глупым он не выглядит. - сказала Зина. - Завтра у него выпытаю всё.

- А сегодня что? - спросил я.

- А сегодня я только успела рассказать свою историю. - жалобно сказала Зина. - Москва такая большая, пока туда доедешь, пока обратно…

- Понимаю. - сказал я, вспоминая местные пробки. - А я с физматом МГУ созвонился. Твой Терентьев там завтра с утра преподаёт. Поехали к нему?

- У меня с Иваном встреча в час на Арбате. Я успею?

- Это недалеко. Я подвезу.



На следующее утро мы проснулись в восемь чтобы успеть к десяти на воробьёвы горы. Во время завтрака я обнаружил Зину печальной. Уже который день на неё накатывает депрессия. Может быть, адаптация к другому часовому поясу? Или, к другому веку?

Выходя в подъезд мы обнаружили, что лифт не работает. Пришлось спускаться пешком, что добавило грусти и без того печальной Зине. А тут ещё на лестничной площадке этажом ниже курили двое… Один худощавый, среднего роста, с лицом как будто только что с зоны вернулся, в чёрном спортивном костюме и старой «пролетарской» кепке. Классический образ встречающего в тёмной подворотне. Другой тоже вписывался в такой образ — широкоплечий круглолицый верзила в белой спортивке, с короткой чёрной стрижкой, на полголовы выше первого ростом. «Да уж, хорошо что в подъезде, а не в тёмном дворе.» - Думал я, обратив внимание на их куртки, лежащие на подоконнике — «И давно они здесь тусят?…»



Мы приехали к университету вовремя. Скоро должна быть большая перемена и мы сможем подловить профессора на кафедре или где-то ещё. Между тем я вспомнил, что у меня был когда-то знакомый, старше меня по возрасту, который преподавал здесь, вроде тоже на физмате. Я зашёл на кафедру, где спросил секретаршу-старшекурсницу, как мне найти моего знакомого.

- А вы наверно из его студентов? - спросила девушка. - У меня для вас плохие новости.

В коридоре прозвенел звонок.

- Он больше не преподаёт? - догадался я.

- Он умер полтора года назад. От рака. - сказала девушка. - Я у него не училась, но говорят, очень хороший был препод. Мне жаль.

- Да, жаль. - сказал я, когда дверь за моей спиной распахнулась и в кабинет вошёл старичок в белом пиджаке.

- Людочка, какая у меня сейчас группа? - поинтересовался он. - Запамятовал.

- У вас точно третий курс, Андрей Василич, - задумчиво произнесла секретарша, листая расписания. - Группа с факультета прикладной информатики.

Я обернулся на старика и узнал в нём того самого Андрея Терентьева. «Впервые в жизни приходится узнавать человека по фото из википедии» - подумал я.

- Вы Андрей Терентьев?

- Да, молодой человек. - ответил профессор. - А вы у меня учились?

- Когда-то давно. - соврал я. - Вы наверно не помните. А можно вас на пару слов?

Профессор посмотрел на часы и сказал: