Точка невозврата

Анализы, анализы, самому не разобрать, это точно. Ага, вот и диагноз: «бронхиальная астма». В голове прокрутил эти два слова, и мне они совершенно не понравились. Все-таки подтвердились предположения врачей.

— Лика, — снова позвал бывшую.

— Что, Антон? Что?

Я не понял, отчего и в какой момент она начала раздражаться.

— Что говорил врач? — настаивал я на своем, хотя прекрасно видел, что она не в духе и не намерена отвечать на мои вопросы.

— Я. Не. Помню, — медленно проговорила она, делая акцент на каждом слове.

— Ты реально дура или притворяешься? — вскипел я, и она выпучила глаза. — Ты что из себя корчишь? Я тебе задаю нормальные вопросы, на которые в твоей башке должны осесть хоть какие-то ответы, — я перешел на шипение, стараясь не привлекать внимание посторонних.

— Ты вообще охренел? — наконец-то она отложила свой гребаный телефон. — Я в тебе, видимо, вызываю неадекватную реакцию, что ты на меня кидаешься, как зверь какой-то? — она перевела дыхание. — Тебе что, по буквам прочитать диагноз надо? Ты что, плохо видишь? Почему ты требуешь с меня ответ, хотя он лежит у тебя на коленях? Отвали, понял?

Я гулко глотал воздух, стараясь успокоиться и держать себя в руках. У меня это не особо выходило.

— На, — кинул ей файл, — почитай и объясни тупому, что там написано.

Она схватила листок и ткнула мне его обратно.

— Вот отнесешь его завтра участковому педиатру и спросишь. И в последний раз говорю. Отвали. С тобой домой не поеду, — ее глаза сверкнули злостью. — Привезешь мальчишек сам.

Она развернулась и быстро пошла к воротам.

Догнать, придавить, задушить эту тварь — вот чего мне хотелось сейчас. Разве можно так делать?



— Здравствуйте, Анна Владимировна, — заглянул я в дверь к участковому врачу, — можно?

— Да, да, проходите.

Я подхватил мальчишек на руки и шагнул в кабинет. На работе пришлось взять отпуск без содержания на несколько дней, сославшись на то, что бывшая жена заболела, а детей не с кем отправить в больницу. Надо отдать должное директору Виктору Борисовичу, вошел в положение и отсыпал мне еще пару дней сверху.

— Слышала, вы в больнице лежали. Принесли выписку? — поинтересовалась женщина.

В ответ получила от меня утвердительный кивок и протянутый листок.

— Да вы присаживайтесь, Антон, — она указала на стул и взялась внимательно изучать документ.

С каждой секундой ее ровные выщипанные брови хмурились все сильнее.

— Н-да уж, — протянула она.

И этот ее тон мне совсем не понравился, холодная змея нехорошего предчувствия скользнула по позвоночнику.

— Что вам сказали в больнице? — она посмотрела на меня выжидающе.

— Жена сказала, что все написано в выписке, — выпалил я и при этом успел покрыться испариной.

Что за вопросы? Откуда я могу знать? И в который раз выругался самыми последними словами в сторону Лики. Эта сука опять не ночевала дома, а Инесса Павловна очень спешила по своим делам, и детей технично скинули на меня.

— Соглашусь. Действительно написано, но знаете, многие врачи дают еще и устные рекомендации, — она кивнула, и вновь ее взгляд приковался к бумаге. — Вы читали рекомендации?

— Нет, — сказал я правду.

Какие рекомендации? Я вчера был на таком взводе, что еле сдерживал гнев, и когда мальчишек привез к теще, даже не стал заходить.

Но с утра меня ждал новый сюрприз — поездка в поликлинику.

— Смотрите, — вырвала меня из раздумий врач, — они нашли аллерген, который вызывает реакцию в легких, и это, как ни банально будет звучать, газы, которыми наполнен городской смог. И как следствие этого, — она выдержала секундную паузу, обвела наше семейство взглядом, улыбнулась мальчишкам, — вам нужно будет переехать в пригород, а лучше в деревню, подальше от городского смога, дабы избежать повторного приступа удушья. Это опасно.

Очень интересно. Если это опасно, то как же тогда в деревню? Там же нет больниц, а если вдруг приступ случится все же, куда ехать-то? Я поделился с доктором своими опасениями.

Она откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди.

— Антон. Я же вас не заставляю ехать в глушь, — вздернула она брови. — Сейчас, между прочим, очень во многих селах развита инфраструктура. Поверьте, там тоже есть больницы и поликлиники, и есть доктора, хорошие доктора, — зачем-то уточнила она, видимо разглядела в моих глазах сомнение, — которые уезжают по распределению именно в сельскую местность, — она снова взяла выписку. — И мой вам совет, смените хотя бы на время место жительства, так будет лучше для малышей. Есть еще вероятность, что они перерастут эту болезнь.

Мне оставалось только кивать в ответ, а у самого внутри все пульсировало в предчувствии истерик Лики. Куда она поедет? Да она все ногти себе погрызет, но с места не двинется. Забрав рекомендации врача и список лекарств, которые теперь непременно должны находиться в аптечке, я вышел из кабинета.



Я сидел на большой кухне и пил чай. Мальчишки крутились возле меня, а за закрытыми дверями кабинета Петровича шла ожесточенная беседа между Ликой и родителями. Она пыталась убедить предков, что мы специально все подстроили и хотим запереть ее у черта на куличиках, а все доводы, что пытались до нее донести родители, она отметала, не желая признавать всю серьезность ситуации. После получасовых уговоров первым не выдержал Петрович. Он вышел из кабинета и громко хлопнул дверью. Мальчишки, испугавшись, тут же юркнули ко мне на колени. Мужчина молча зашел на кухню, лицо его пылало жаром. Он достал из бара коньяк и плеснул себе в стакан.


— Ищи подходящее место, — сказал, не глядя на меня.

Я молча ждал продолжения. Он налил еще и одним глотком выпил содержимое. Через минуту он, до этого напряженный до предела, немного расслабился.

— И лучше ищи участок, дом построить на нем я помогу. Нечего внукам шляться по вторжилью, — он посмотрел на нас. — Будут дышать старьем еще. Не допущу этого.



Четыре месяца спустя. Зарайск.

Я припарковался рядом с большим коттеджем. Строители уже почти завершили работы. Осталось заменить забор.

— Антоша, привет, дорогой.

Я оборачиваюсь на женский голос.

— Доброе утро, тетя Валя, как дела?

Жена крестного улыбалась искренне и открыто.

— Все хорошо. Пойдем в дом, чаю попьем, — предложила женщина.

— Да я хотел сначала посмотреть, как там идут дела на участке, и уточнить сроки, когда ребята заканчивают.

— О, ну тогда конечно, конечно. Ты потом заходи, а я пойду пока скажу Мише, что ты приехал, — она снова улыбнулась, и как-то даже на душе посветлело.

— Спасибо, теть Валь, — я кивнул женщине и зашагал к временным воротам. Проходя мимо работяг, остановился. — Мужики, а где бригадир.

Они переглянулись.

— Да в бытовке за домом, — проговорил один из них и дальше принялся укладывать тротуарную плитку.

Я вдохнул свежий воздух полной грудью. Кто бы знал, что так все выйдет, что вернусь снова сюда. Хотя и не надеялся на это совсем.

Участок отца, доставшийся мне в наследство, пришелся как нельзя кстати, и с дядей Мишей, братом отца, я после смерти родителей так и не увиделся ни разу. Слишком ярко и больно было воспоминать о прошлом. Поэтому дорогу сюда хотелось забыть, стереть из памяти, но все вышло по-другому.

А спустя столько лет боль, оказывается, все-таки притупилась, и теперь наоборот тянуло поближе к родным и близким людям. Вспомнился тот день, когда я переступил порог дома крестного. В его глазах даже появились слезы.

— Антоха, как ты похож на отца. Валька, посмотри, кто приехал! — радостно крикнул он в окно, выходящее во двор дома.

Тут же, спустя пару минут, показалась тетя Валя и — я не мог поверить — Пашка, двоюродный брат, который вытянулся за это время и стал здоровым «лбом».

— Антоша, мальчик ты наш, — запричитала женщина, — ну, как же так, как же так, — она подошла, обхватила меня руками и прижалась всем телом.

А меня окатило материнским теплом, и в груди сердце забилось с такой силой, что казалось, пробьет ребра.

— Здорово, брат, — ко мне подошел Пашка, — рад, что ты приехал.

Женщина отошла на шаг назад, и мы обнялись с Пашкой по-братски. Я так и прочувствовал на себе, как возмужал пацан.

— Спасибо, — прохрипел осевшим от эмоций голосом. Пришлось даже прокашляться. — Хочу вернуться, — без всяких предысторий сообщил я, глядя крестному в глаза.

— Я рад, — ответил он, и в глазах его я не увидел и намека на что-то обратное. — Твой дом ждет тебя.

Это потом, спустя время, мы поговорили, как полагается. Я рассказал родным, что у меня случилось, и почему придется переехать в Зарайск.

В следующий раз, когда я приехал с прорабом и бригадой рабочих, на участке почти сразу началась бурная строительная деятельность.



— Антон Романович! — окликнули меня.

Я посмотрел на бытовку. На пороге стоял бородатый бригадир.

— Доброе утро, — он сделал шаг навстречу и протянул руку.

Я пожал ее.

— Как дела, Олег Дмитриевич? — спросил в ответ.

— Все отлично, — он оглянулся. — Еще неделька, и можете переезжать, — сообщил радостно. — Хотя думаю, в дом уже сейчас можно завозить мебель, — он посмотрел на молочные стены коттеджа. — Малярные работы закончены, так что внутри все готово, осталось малость привести в порядок приусадебное хозяйство.

Я кивнул.