Тьма и пламя

– Верно. Но мы не выбираем свою силу, Ивон. Наш выбор лишь в том, как решаем ей пользоваться. Так уж вышло, что Трин перешла отцовская сила. У стихийников огня это большая редкость. А значит, нужно принимать ответственность. Подобная сила требует особого контроля. Огонь есть огонь.

– Знаю. – Ивон задумчиво покрутила в пальцах длинный гладкий стебель лилии.

– Я читал в библиотеке в одной книге по истории, что раньше, когда среди стихийников рождалась женщина с подобной силой, дар запечатывали, – продолжал Шагрим. – Ритуал этот весьма опасен. И последствия его непредсказуемы. Часто это приводило к преждевременной смерти. И указом Ламона запечатывание запретили.

– Это ужасно! – возмутилась Ивон, прерывисто вздыхая.

– Согласен. Был и еще один старый способ. Но он не менее отвратителен, – помрачнел Талл. – Поэтому я рад, что у Трин есть выбор и некая, скажем так, свобода.

– О каком еще способе ты говоришь? – Глаза Ивон испуганно распахнулись.

– Есть те, кто способен иссушить силу, лишить дара, оставив безвольной куклой, тенью. В давние времена девочек с сильным даром, даже не обязательно огненным, отдавали некромантам.

– Хватит пугать меня этими страшными сказками!

– Я рад, что Синхелм не оказался подлецом и поддержал дочь. Ты только представь, что было бы, вздумай он устроить договорной брак Трин с каким-нибудь сыном Смерти!

– Я не желаю этого представлять! – возмущенно заявила Ивон. – Жених Трин достойный человек. И не какой-нибудь некромант. Наверняка тоже стихийник огня.

– Что ты сказала? – Талл притормозил на входе в столовую.

– Забудь, – отмахнулась Ивон, поспешив пройти внутрь.

– Какой жених? Кто он? Кто? – догнал ее Шагрим. – И почему я об этом не знаю? Что за ерунда?





Глава 24




Хэйл отдал команду подняться к нему, стоя на смотровой площадке одной из башен учебного корпуса. Прекрасно расслышав его хриплый окрик, Трин вынужденно оставила кланкей и вернулась обратно в здание. Она поднялась по винтовой лестнице наверх. Толкая скрипнувшую дверь, Трин увидела преподавателя у ограждения. Хэйл молча смотрел вниз, и ветер трепал его волосы, прекрасно освежая после тренировки.

– Каэль Брис! – окликнула она.

Маг жестом велел подойти и оперся обеими руками на каменное ограждение. Трин приблизилась, гадая, о чем же преподаватель хотел говорить с нею. Она также положила ладони на почти горячие шершавые камни, из которых было сложено высокое ограждение смотровой площадки. Мимо стаей пронеслись кланкеи, и оставалось только провожать товарищей взглядом.

– Синхелм! – Хэйл повернул к подопечной голову, щурясь от яркого солнца. – Вот скажи мне, что с тобой не так?

– Что вы имеете в виду?

Трин насторожилась, припоминая, где сегодня могла провиниться. Вроде полдня прошло без происшествий.

– Я заметил, что ты остаешься в корпусе даже после дополнительного времени по самоподготовке. – Хэйл смотрел на нее внимательно, будто изучал неведомую зверушку. – Я уж как-то больше привык наказывать за пропуск занятий.

– Прошу прощения, – склонила голову Трин. – Но я не знала, что мои действия нарушают устав академии. Я…

– Личное время – время для отдыха, и дается не просто так, – наставительным тоном произнес Хэйл. – И рассчитывается оно не просто так, наугад из головы. Ты решила, что сильнее остальных? Выносливее? Я ведь говорил, что, взяв больше у одного дня, ты крадешь у следующего.

– Я поняла.

– И все равно будешь тайком продолжать, верно?

– Это очень важно, – попыталась оправдаться Трин. – Пожалуйста, позвольте мне это делать. Я не буду доводить до крайностей. И не хочу лгать вам, что перестану.

– Ты пытаешься контролировать призрачность. Именно этим занимаешься по вечерам, когда все нормальные студенты разбегаются прочь. – Хэйл нахмурился, вглядываясь в ее лицо. – Ты делаешь это каждый день. Я хочу понять, в чем причина этой одержимости.

– Вы ведь сами не так давно говорили на занятии, что необходимо развивать свой дар.

– К хаосу мои слова! – не выдержал маг, раздраженно прерывая ее. – Призрак – это не дар. Это проклятие. Для тебя это может стать проклятием.

– Для меня? Что со мной не так? – не могла понять его Трин. – Талл Шагрим свободно обучается. Почему мне не разрешено?

– Ты – девица, Синхелм, – сердито заявил Хэйл. – Вот что с тобой не так!

– Что? – Уж чего-чего, а подобного объяснения она никак не ожидала.

– Ты знаешь, я никогда не вмешиваюсь в личные дела сопляков, находящихся на моем попечении. Но в этот раз меня, так сказать, вмешали, особо не спрашивая позволения.

Хэйл прошелся вокруг нее, затем заставил себя остановиться и вновь опереться спиной на ограду. Он сложил руки на груди, глядя на Трин.


– Что вы имеете в виду, говоря, что вас вмешали в мои дела? – помрачнела она.

– Вопросы, вопросы… Так мы далеко не уйдем. Сейчас будешь слушать и отвечать на те, что задаю я. Или я буду очень зол. Ты поняла меня?

Нагревшийся вокруг них воздух убеждал без слов. Трин кивнула, подчиняясь. Смятение охватило ее. Неужели Фергас угрожал Хэйлу? Неужели хотел впутать в это дело? Хотел заставить подстроить ее отчисление?

Высказывая пугавшее ее предположение, маг заговорил:

– Я знаю о договоренности между твоим отцом и нашим деканом. Да, я говорю именно о твоем отчислении, Синхелм.

Хэйл склонил голову, следя за реакцией студентки.

– Существование этой договоренности для тебя не новость, – сделал он вывод. – Когда ты узнала о ней?

– Уже после того, как поступила в академию. Но вы откуда знаете о делах моей семьи? Кто рассказал вам? Кто вмешал в эти дела? Фергас? – забросала она вопросами. – Мне очень жаль, что вас впутали…

– Я знаю, каково это, когда за тебя решают. Когда вынуждают смириться и принять «неизбежное благо». В чем-то мы похожи.

– В чем же?

– Мы оба разочаровали своих отцов. И, как я понимаю, собираемся разочаровывать и дальше. Поначалу я считал твое появление в академии чудачеством бывалого вояки. Генерал сам воспитывал дочь, воспитывал скорее как сына. Я считал, что таким образом Синхелм дает тебе свободу быть собой. Разрешает стать тем, кем ты хочешь. Помогает раскрыть свою силу и принять себя. Можно долго перечислять все эти банальные фразы, но я не стану. А на деле оказалось, что выбора-то и не было, верно?

– Да.

– Теперь ответь, кому он тебя обещал?

– Я не стану называть имени, – твердо проговорила Трин.

– Мне плевать на имена. Кто он по сути? – не отступал Хэйл.

Ветер крепчал, злился за его спиной, выдавая настроение мага. Хриплым тихим рыком вторил ему и Зиль, беспокойной тьмой собираясь за спиной Трин.

– Некромант. – Она уже поняла, к чему вел преподаватель.

– Синхелм обещал тебя сыну Смерти? – Губы мага презрительно искривились.

– Я не понимаю многих поступков моего отца. Но все же он мой отец. Тот, кто был любим столько лет. Тот, кто был моей единственной семьей.

– Именно это и не позволяет тебе смотреть трезво. Это нормально. Это естественно, – смягчил тон Хэйл. – И в этом твоя беда. В любви мы бываем слепы. Но как твой преподаватель, как куратор я хочу, чтобы ты была трезва в своих чувствах. Ты должна видеть ситуацию как есть. Без прикрас, Синхелм.

– Что вы имеете в виду?

– Отец знал о призраке до твоего поступления?

– Нет. Это свойство проявилось только в академии. Я и сама не подозревала о нем.

– Теперь он знает. Как и король. А поскольку меня настоятельно просили содействовать твоему отчислению, мы с тобой знаем, что никто не собирался давать тебе возможность закончить академию.

– Но королевским указом мне было разрешено учиться! Отец не пойдет против этого решения. Да и Фергас сейчас не… не способствует моему отчислению. Если я буду усердна, если буду стараться, то смогу достойно продолжить обучение.

– Наш правитель никогда ничего не делает, повинуясь душевному порыву либо для чужого блага. Ты наивна. И я бы никогда не начал этот разговор, если бы не твоя одержимость призрачностью. – Хэйл отпрянул от ограждения и приблизился к Трин, глядя на нее сверху вниз. – Ламон оставил тебя здесь вовсе не благодаря заслугам Синхелма. И не потому, что благоволит ему. И поскольку ты продолжаешь заниматься, я уверен, что до сих пор не получала письма от отца с предостережением. Все потому, что он подчинился прихоти короля. Это ведь так легко, когда кровь неродная. Прости за жестокость, но говорю как есть. Красивых слов подбирать не стану, уж такой я человек.

– Вы хотите сказать, – бесцветно проговорила Трин, хотя пальцы мелко дрожали, сжимаясь в кулаки, – что меня оставили здесь только благодаря изъяну в магической ауре? Из-за призрачности? Моему отцу не так важен теперь договорной брак? Важнее внимание короля к этой особенности? Но я – никто! Какую ценность я могу представлять? Вы обучаете меня. Кто лучше вас знает, что я собой представляю как маг!

– Первой в учебе ты не станешь. Тем более на факультете. Но спокойно войдешь в пятерку лучших на курсе к концу обучения, если постараешься как следует. Но не это важно сейчас. Важно, каким ты сама видишь свое будущее. Для чего ты здесь. Ты говорила, что у тебя есть цель. Возможно ли, что она совпадает с видением твоего будущего нашим королем? Ламон до сих пор считает вопрос с вердианцами незакрытым. Он убежден, что вторая война вполне возможна. И как следствие будет рассматриваться каждый сильный маг, находящийся на обучении в Арде. Ты представляешь, какая участь может ждать женщину с подобной способностью на службе короля или во время военных действий? Женщина-призрак, да еще и стихийник огня, более чем редкость. Ты готова служить королю после обучения? Готова стать его личной тенью? Шпионка для особых заданий. Понимаешь, что это значит, Синхелм?

Хэйл подступил еще ближе, и рычание Зиля усилилось, предупреждая мага.

– Понимаешь, какие способы добывания нужной информации могут понадобиться? Не думаешь же, что твои способности будут использоваться с честью на поле боя, как у любого другого воина, будь он мужчиной? Это иной бой. И грязи в нем, может статься, поболее той, что сейчас не обсохла на городских дорогах.

– Замолчите…

– Не стану. Моя работа – вбить в ваши головы, как сохранить их на плечах. – Хэйл хищно улыбнулся, привычно ткнув пальцем в ее лоб.

– Я никогда не стану шпионкой короля. Я никогда не ввяжусь в эти игры. Я лучше умру…

– Это самый легкий способ, – разочарованно протянул маг. – И самый скучный.

– Я просто хочу учиться. Хочу контролировать свой дар. Я хочу быть свободной! – горячо отозвалась Трин.

Зиль исполинским зверем скреб когтями по камням, вторя настроению хозяйки. Алые глаза горели огнем, и мараг напрягся всем телом.

– Тогда подумай хорошенько о своих поздних тренировках. Решишь выбрать этот путь – я обучу тебя всему, что знаю. Решишь быть собой – тоже поддержу. Это мое слово. И без призрачности ты будешь достойным и сильным стихийником. Но станешь бесполезной для планов короля. Думай, что действительно важно.