Темная земля

– Делить замкнутое пространство с Лампи Патриком – разве это не чрезвычайная ситуация? Полиция Шотландии должна принять все меры.

Ответом ему было обиженное сопение с заднего сиденья.

– Я тут ни при чем. Это мои сальные железы.

– Скажи еще, что у тебя аллергия на мыло и воду.

Дождь усилился. Увеличилось и число скал вдоль берега.

После поворота море осталось позади.

Сзади снова донеслось сопение.

– Я о магазинных кражах. У вас только одно на уме: «браслеты» на запястье, и что? Могу раскрыть кое-какие тонкости.

И обещаю в будущем быть хорошим мальчиком. Небескорыстно, конечно.

Каламити рассмеялась:

– Ты нас разыгрываешь, мальчуган. За один только сегодняшний день успел всем глаза намозолить. Ох, Лампи, шерифу без тебя никак не изловить наркоманов, тырящих бекон и сыры в Банфе и Макдаффе.

– А я и не тырил. Я был… Это… Я это нашел. Ну да, нашел. Я это нашел.

– Ну разумеется, дружок.

Логан вытянул ноги вперед, устраиваясь поудобнее. Внезапно левую лодыжку кольнуло так, словно в нее воткнули острый кусочек льда. Какой смысл строить гараж, если крыша такая хлипкая?

– А ты знаешь, Лампи? – Каламити посмотрела сердитым взглядом в зеркало заднего вида. – Я вчера пыталась раздобыть копченый бекон с прослойками жира, но не нашла ни в «Теско», ни в «Корей». Ни одной упаковки! Ты и твои дружки-наркоманы здорово поживись, пользуясь пятипальцевой скидкой[15].

Еще больше осколков льда впилось в лодыжку, когда Логан повертел ею слева направо. Возможно, нужно было перетянуть ее ремнем и приложить пачку замороженного гороха. К тому времени, когда они доберутся до участка во Фрейзерборо, наверное, распухнет до размера дыни…

– Как ты думаешь, серж? Четыре месяца? И выпустят через два за хорошее поведение? – снова подал голос Лампи.

А им – писанина, необходимая для компенсации убытков владельцу гаража.

– Ты сядешь прочно, малыш. – Каламити довольно улыбнулась. – Но ведь у этой медали есть и другая сторона: по крайней мере, сможешь регулярно принимать душ в тюрьме. Это перенесет тебя в мир добра: от тебя не будет вонять, как от дохлого барана.

Машина въехала в Нью-Абердур, и Каламити сбавила скорость. Как только городишко остался позади, снова нажала на газ и еще немного опустила окно.

– Не верится, что мы обречены на эти мучения в течение всего пути до Фрейзерборо.



Чайник громыхал все время, пока не закипел. Противный запах цветной капусты, заполнивший столовую, был каким-то больничным. Само помещение – раза в четыре больше, чем в участке в Банфе, и здесь стояли два торговых автомата, а не один. Если б не запах, вполне уютно: венецианские окна, удобные диванчики, большой телевизор с плоским экраном, ряд пластиковых ведер для мусора… Достаточно места для устройства вечеринки с разумным числом приглашенных, если сдвинуть к стенам четыре столика.

Торговый автомат номер два – тот, что выплевывал шоколад, – издавал слабое гудение, соперничая с бессмысленным бубнением, доносившимся из телевизора: «…сделка за наличные. Не проворонь. Скупой платит дважды. На блошином рынке…»

Логан разыскал пульт и выключил ящик, убив этого крикливого идиота на полуслове. С чувством выполненного долга положил пульт на место. Тихо…

Голос за его спиной спросил:

– А что у вас с лицом?

Не оборачиваясь, Логан ответил:

– Просто задумался.

Чайник наконец выключился. Логан положил пакетик в розовую, как небо на восходе, кружку с надписью «Самый главный в мире сержант». Налил кипятка.

– Хочешь чаю?

– Не могу. Обостренный апаллический синдром[16], если помните.

– Да-а… помню. – Поболтал пакетиком, и вода в кружке стала коричневой. – А как ты думаешь, ты почувствуешь что-нибудь? Ну, когда тебя…

Он почувствовал на своем плече ее теплую руку.

– Когда они меня отключат?

Логан взял ложку и прижал пакетик к стенке кружки, добавляя густоты.

– Это тебе повредит?


– Мне? Ты что, перепугался и хочешь свалить все на меня?

Надо добавить молока.

– Не заставляй меня…

– Логан. – Пауза. Затем ее рука сжала его плечо. – Логан, посмотри на меня.

Он шумно выдохнул. Поставил бутылку с пастеризованным молоком обратно на стол. Повернулся к ней.

Ее волосы казались пурпурными в свете люминесцентных ламп. Рукава футболки, украшенной черепом с перекрещенными костями, не закрывали татуировок: черепа и сердца на заостренных зубцах, между ними водовороты. Но чернила были не яркими – скорее выцветшими, как многократная копия сделанного однажды рисунка. В ноздре – золотое кольцо, вдоль ушной раковины – мелкие полудрагоценные камни. Она улыбнулась ему, и маленький шарик из нержавеющей стали на нижней губе опустился в ямку на подбородке.

– Я не собираюсь ничего чувствовать, ты понял? – Саманта, обхватив руками его плечи, приникла к нему. – Я умерла пять лет назад. А сейчас я вроде как во вспомогательной команде.

– Так вот почему я не… Я ведь и вправду ничего не чувствую?

– Хмм… Смотря что ты имеешь в виду. Нынешнее утро, это тело в лесу… Раньше тебя такое трогало. Ты жалел их, сопереживал. Что произошло?

Дождь снаружи, за венецианскими окнами, и не думал прекращаться. Барабанил по крышам припаркованных автомобилей, подгонял старика под зонтиком, бежавшего через дорогу.

Логан нахмурился. Пожал плечами:

– Я ведь просто делал свою работу. Ты слышала, что сказала Каламити: закрытое лицо дегуманизирует тело. Лишает его свойств личности. Это не значит, что мне все равно.

Старик не удержал зонтик в руках, и тот, делая пируэты и кружась, понесся по улице. Да тут еще маленький красный хетчбэк окатил бедолагу стеной воды. Старик застыл на месте; он даже не ругался, а просто смотрел вслед удаляющемуся автомобилю.

– Логан? – Саманта повернула его лицо к своему. – Я волнуюсь за тебя.

– Он должен догнать водителя и засунуть свой зонт ему в задницу. А после этого открыть.

– Логан, я ведь не шучу.

Закрыв глаза он приник своим лбом к ее лбу.

– Я ведь делаю все, что от меня зависит.

– Я это знаю. Но, если ты поручишь кому-то другому выключить меня в пятницу, клянусь святым божественным банджо, я восстану из могилы и вышибу из тебя дух…

– Серж?

Логан заморгал. Прочистил горло.

– Да, Каламити.

– Этот Лампи Патрик никак не угомонится. Говорит, что адвокат ему не нужен, это первое. В любом случае мы не можем бросить его, и у нас не получится добраться в Банф до половины третьего. – Она посмотрела налево, затем направо, проверяя, не подслушивает ли их кто-либо. – Если вы на мели в смысле денег, мы могли бы немного раскрутиться за счет сверхурочных.

Шумный долгий выдох.

– Хорошо. Да. Нет. Давай-ка домой.

– Вы в порядке, серж?

На его лице появилась натянутая улыбка:

– В автомате закончился шоколад.

Каламити нахмурилась:

– Вы уверены, что с вами все хорошо? Это адское падение… Может, нам позвать дежурного врача?

– Все нормально. Лучше я никогда себя не чувствовал. Теперь не… – Его телефон включился. «Имперский марш» из «Звездных войн», мрачный, предупреждающий о неприятностях. Он вздохнул и нажал на паузу. Кивнул Каламити. – Помести Лампи во вторую допросную, только не забудь открыть окно. Я приду туда через минуту. – Как только она вышла, он ответил: – Что?

Голос Стил зашелестел из трубки, как сыплющийся из мешка гравий.

– Ты не считаешь нужным поговорить со старшим инспектором? Ты, мелкий, нахальный пидор. – Она фыркнула. – И о чем ты, черт побери, думаешь? Случайно натолкнулся на тело непонятно где, в грязи и под дождем. Башмаки небосъуже превратились в хлюпающие лапти?

– Для этого звонка есть причина, или вы звоните потому, что вам захотелось постонать? Моя смена заканчивается в десять, а у меня есть клиент, которого надо допросить. Так что…

– Как всегда? И что твой клиент говорит? Ты получил сведения о жертве, которыми не хочешь делиться со мной?

– Ну все, я вешаю трубку.

– Ой, да не будь ты такой девочкой-недотрогой, Лаз. – Из трубки донесся неприятный звук, затем вздох. – Звоню, чтобы сделать тебе приятное. Наш любимый директор Нэпиер, он же Избранный Ниндзя, он же Носатый Вампир[17], он же Угрозы Финансового Кризиса, он же Батарейка Дюраселл, проводит рекогносцировку будущего объекта грабежа. Так что будь осторожен. Смотри в оба.

Саманта подняла брови. Показала на телефон. Сделала рукой универсальный жест, обозначающий онанизм.