Свет Черной Звезды

И вдруг неожиданно вслед за этими совершенно не нужными сейчас мыслями, другие слова папы:

«Ответственность Утыррки возьмет шенге. Ледяной свет сильный маг, но земля больше силы имеет. Он знает».

Краткий миг осознания, краткий миг сожаления о том, что я теперь совершенно одна и шенге нет рядом. Наверное, я никогда не привыкну к тому, что его нет рядом, меня никто не защитит, никто не поддержит, никто не даст мудрого совета… все что мне остается — вспоминать те крохи, что остались от времени когда в моей жизни был тот, кто стал мне настоящим отцом, вспоминать и учитывать.

«Ответственность Утыррки возьмет шенге. Ледяной свет сильный маг, но земля больше силы имеет».

Я посмотрела на свои искалеченные руки, посмотрела на мокрую после меня зеленую траву, и отбросила идею создания пространственного кристалла — это мне не помогло все предыдущие десять раз, так что явно следовало менять стратегию. И если шенге прав, а шенге всегда был прав, то возможно сила земли то единственное, что способно сейчас мне помочь.

Сбросив зачатки кристалла, приложила ладони к траве, вонзая пальцы в землю, и сделала первый вздох, вдыхая не воздух — магию, которая потекла по венам, разрушая их, скручивая тело болью, взрывая все той же уже ненавистной давно болью сознание, а потому я не сразу осознала, что проваливаюсь в совершенно чуждый мне мир абсолютно одна — без Мрака и Сатарэна.

***

Здесь повсюду горело пламя – зеленый незатухающий не сжигающий огонь, и мои ладони теперь были не в траве — в огне полностью. В огне, который не был способен даже высушить мою мокрую одежду, в огне — который никак не мешал крови продолжать литься из раны лежащего в двух шагах от меня высшего.

Я очень медленно встала, в ужасе оглядывая поле недавнего боя.

Здесь повсюду была кровь. Она вытекала из убитых и собиралась в лужицы, лужи, ручейки, застывающие в свете горящего над всем этим пламени. Подобрав мокрую юбку, я двинулась к ближайшему трупу, не отрывая взгляда от высшего, наклонилась, подбирая оброненный им тонкий меч. Не то, чтобы я была способна им сражаться, но битва произошедшая здесь… собственно произошла недавно. Недавно настолько, что из убитых все еще текла кровь – и я не знала, все ли здесь мертвы, или придется столкнуться с теми, кто выжил.

Куда идти я не знала тоже — просто догадывалась, что если здесь был кесарь, то идти следовало туда… где трупов становилось все больше. Туда и пошла.

Сначала обходя убитых, после частично переступая, потому что ступить было уже некуда, в итоге – практически идя по трупам уже буквально, без метафор. Выбора уже не было – или идешь по трупам, или… идешь по трупам. Попытка обойти скопление убитых провалилась с треском — в смысле утес, до которого я пыталась добраться — с треском рухнул, видимо в этом бою и магией не гнушались.

С омерзением постояв на очередном убиенном и горящем огнем, пришлось идти дальше.

В целом, глядя вперед в ночь, подсвеченную зеленым сиянием полыхающего магического пламени, я с ужасом подумала, что впереди горы трупов, но количество убиенных к счастью было сильно преувеличено – впереди действительно находились горы, но к моему искреннему счастью совершенно натуральные, из скальной породы, а не из убитых.

Моя радость была недолгой — чем ближе я подходила к скалам, тем отчетливее видела того единственного воина, на котором не плясало зеленое пламя.

И в какой-то миг я замерла, едва поняла, что у этого воина были светлые, практически белые пряди волос, частично лежащие на смуглом мускулистом торсе сидящего прислоненным к темной скале мужчины. Его запястья были перетянуты темными жгутами, рядом лежал сверкающий в полумраке казавшийся ледяным меч, словно в свете синей ледяной стали отблесками вспыхивали глаза, а на губах играла угадываемая даже с такого расстояния улыбка.

— Нежная моя, я ждал тебя несколько позже, — несмотря на насмешку, хриплым голосом обессилено произнес кесарь.

— Да? — язвительно поинтересовалась я. — Что ж, если бы я знала, несомненно, предпочла бы прогуляться здесь позднее, желательно к тому моменту, когда все это, — я обвела рукой с мечом пространство, намекая на трупы, — превратится как минимум в почву, а лучше всего сразу в траву, желательно повыше.

И отбросив чужой меч, поспешила к явно же израненному императору Эрадараса.

Подбежала, опустилась на колени под его насмешливым взглядом, и принялась судорожно проверять, где раны. В полумраке, освещенном тусклым зеленым пламенем отдаленно пылающего мертвого воинства, тело кесаря казалось белым с жуткими черными венами, которые шли словно со спины… или это было грязью, или…

— Нежная моя, мне, конечно, очень приятно, что ты меня так оригинально гладишь по всем доступным местам…- он замолчал, а затем коварно произнес: — А впрочем, продолжай.

— Мой кесарь, только если вы свечку подержите, — не менее коварно ответила я.

— Любовь моя, поверь, все самое интересное обычно происходит в полумраке…

И все это было сказано явно умирающим голосом.

— Я бессмертен, — с насмешкой напомнили мне.

— Верю, — отозвалась я, стоя на коленях между его ногами и продолжая поиск ран.

Безрезультатный, надо сказать, но учитывая состояние кесаря, рана явно имелась. Просто видимо не на груди.

Опустившись на собственные ноги, посмотрела на супруга с нескрываемым подозрением, и ядовито поинтересовалась:

— Мой кесарь, вы же не стали падать в одну и ту же яму дважды и не подставляли спину Акъяру, не так ли?

Улыбка императора Эрадараса несколько померкла, став и вовсе невеселой ухмылкой, и мне саркастично ответили:

— Это не яма, это новый способ коллекционирования редких ядов и клинков, моя императрица.

Укоризненно посмотрев на него, ровно заметила:

— Полагаю, вы догадываетесь, что я думаю о ваших способах коллекционирования. Что это за яд?

И не дожидаясь ответа, попыталась, ухватив за плечи, потянуть кесаря на себя. Проще было скалу сдвинуть, а то и две. Араэден мою попытку встретил с усмешкой, перехватил обе мои ладони, мягко сместил их на собственную грудь и тихо сказал:

— Дай мне несколько минут.

Я дала. Сидя перед ним и держа руки напротив сердца кесаря, я с ужасом поняла, что оно бьется неровно и рвано, так словно собирается остановиться навеки.

— Не дождутся, — усмехнулся Араэден.

— Искренне хочется в это верить, — прошептала я, вглядываясь в его бледное лицо.


Кесарь спокойно смотрел в ответ сверкающими в свете отдаленного огня нечеловеческими глазами, и почему-то улыбался. Едва заметно, и попытавшись скрыть улыбку, едва считал мои мысли.

— Забавно, — выдохнул он, — есть целый мир, и мы в нем только вдвоем, нежная моя.

— Хотелось бы верить, что вы не оставите меня здесь одну, мой кесарь, — с нескрываемой тревогой, ответила я.

Тихий смех и сказанное с определенностью аксиомы:

— Я никогда тебя не оставлю.

Прозвучало бы как угроза, но кесарь закрыл глаза и откинул голову назад, что пугало гораздо больше, чем любые угрозы в принципе!

— Араэден! — я приподнялась на коленях, потянувшись к нему, обхватила дрожащими ладонями его бледное лицо. — Мой император, — голос срывался, — вы же из рода Архаэров, вы можете взять мою силу.

Он усмехнулся и хрипло еле слышно выдохнул:

— Ты едва на ногах держишься, Кари.

— О, поверьте, я прекрасно держусь на ногах, правда гораздо хуже хожу по трупам, но ради вас согласна прогуляться и обратно!

— Какая самоотверженность… — усмехнулся кесарь. — Извини, если бы знал, что ты придешь, несомненно, расчистил бы для тебя путь.

Потеряв дар речи на миг, я неверяще переспросила:

— А вы не знали?

Кесарь с явным трудом приоткрыл глаза, со смертельной усталостью посмотрел на меня, улыбнулся и закрыл снова. И понимай, как хочешь, то ли знал, то ли не знал, то ли просто нет сил ответить. Учитывая, как дернулась его щека при этих моих мыслях — последний вариант был верен.

— Кесарь, — я потянулась ближе, приблизив свое лицо к его бледному и, кажется, продолжающему бледнеть, — послушайте, я не то чтобы против вашей героической гибели, но у меня совершенно нет желания в очередной раз выходить замуж!

— Къяр? — все так же не открывая глаз, едва слышно поинтересовался император.

— Берите выше — ваш отец, — нервно сообщила я.

И на этот раз меня даже удостоили взглядом.

— Согласилась? – последовал вопрос.

— Тенетрийские войска едва ли оставили мне иной выбор, — прошептала, с ужасом следя за тем, как по бледному лицу кесаря расползаются ответвления черных вен.

— Умница, — на последнем выдохе похвалил мой супруг.

И перестал дышать. Абсолютно!

Я замерла, с отчаянием глядя на того, кто вообще между прочим бессмертный, но сейчас умирал. Просто умирал! Я переместила правую ладонь снова ему на грудь и с надвигающейся паникой поняла — сердце кесаря не бьется!

— Араэден… — мой отчаянный стон.

И едва слышное:

— Не используй магию…

Я осела на землю, в ужасе глядя на кесаря, который больше не был живым. Нет, я помнила, что он бессмертный, и теоретически убить его можно было, только отрубив голову, наверное, но сейчас… я не слышала дыхания, я не ощущала сердцебиения, я не знала что делать.

И если у отчаяния есть грани — я познала их всех!

В мокром платье, со спутанными мокрыми волосами, в чуждом мертвом мире, рядом с умирающим кесарем, которому после его слов я боялась даже попытаться помочь, с мыслями о другом доверившемся мне мире, который, несомненно, погибнет, если я не вернусь… Если мы не вернемся.

Движение уже холодной руки кесаря, прикосновение к моей ладони и переплетя наши пальцы, он вновь затих, без дыхания, без сердцебиения, но с твердой уверенностью, что справится. С ледяной непробиваемой уверенностью в этом. А я сидела рядом, сжимая его холодные пальцы, и боялась даже надеяться.

Некоторое время, просидев рядом, я придвинулась ближе, прижалась к телу практически мертвого, пусть и бессмертного императора, и затихла, отчаянно пытаясь услышать биение его сердца, и сжимая его руку, в надежде, что холодные пальцы вновь сожмут мои.

Не знаю сколько мы так просидели — он, утративший жизнь, и я, медленно теряющая надежду… У меня был час, всего час, на то чтобы вернуть кесаря и вернуться самой, а я здесь провела уже больше часа… И остается только надеяться на то, что Властитель Ночи предпочтет для начала хотя бы расспросить Элионея, не отправляя свергнутого принца сразу же обратно в Элиргар. Еще хотелось верить, что Динар справится, хотелось, но уверенности не было. Мы с Динаром оба слишком открытые, честные и благородные по сравнению с тэнетрийцами, слишком… К такому удару со стороны Арахандара я оказалась не готова. Ни я, ни, кесарь, ни Къяр. Главный арахнид обставил нас всех одним махом, и в свете произошедшего, мне страшно даже думать о том, на какой уровень перейдет теперь противостояние Эррадараса и Тэнетра.

Где-то вдалеке раздался вой.

Странно, я думала этот мир мертв, а оказалось, что нет.

Спустя еще некоторое время волки появились всей стаей. Сначала подбирались осторожно, опасливо поглядывая на огонь, после черной лавиной накинулись на тех, кого не сумел добить кесарь. Оказывается — таких хватало. Я, потянувшись, подтянула меч ближе, выплетать защиту, даже заготовку, не рискнула — кесарь сказал никакой магии, значит имелись причины для подобного заявления.

Настороженно следя за волками неожиданно поняла — они не едят, они убивают. Именно убивают — выбирают из нагромождения тел тех, кто еще жив и довершают дело. Недолгое наблюдение позволило осознать — волки разумны. И потому, когда один из стаи, плавным прыжком миновав трупы высших, бесшумно приземлился передо мной, я не стала ни кричать, ни хвататься за меч.

Просто сказала правду: