Свет Черной Звезды

— Расчет Синего пламени был прост – орки, неизбежно, пострадали при перемещении и в данный момент, находясь без сознания — восстанавливаются. И я не стал бы вмешиваться в процесс их восстановления по причинам, о которых ты уже так же знаешь — это иной мир, как поведет себя магия исцеления нам неизвестно. Но я, как прошедший через попытки Дарики помочь, скажу откровенно — дай им время, не причиняя боли.

Поняла, что с моих ресниц соскользнули слезы.

— Кат, — едва слышно произнес Динар, — мы с Цветом много раз совершали переходы из мира в мир, для нас это никогда не оборачивалось даже слабостью. Я не знал.

Я это понимала, как никто.

А еще я очень четко понимала — никакой свадьбы не будет, нужно действовать на опережение. И начинать уже сейчас. Улыбку кесаря, в которой гордость читалась совершенно открыто, заметила, конечно, но к дьяволу.

Подскочила, прошла к потайной панели, извлекла кристалл из подаренного императором ларца и назвала нужное имя:

— Лорд Кеанран.

Владетель Гранитного дворца пребывал собственно в своем дворце. На мой вызов ответил мгновенно, сев на постели, и прикрывшись одеялом по грудь, от чего мгновенно были обнажены по самые бедра его спящие по обоим сторонам от пресветлого вполне себе смуглые наложницы.

— Мм, прошу прощения, — помрачнел лорд Кеанран, прошипел что-то и девиц словно ветром сдуло.

Великий же лорд вопросительно посмотрел на меня, но прежде чем он, выждав положенную паузу поинтересовался за каким гоблином пресветлая императрица его побеспокоила, я собственно уже задала вопрос:

— Вы говорили, что некогда пресветлые извели некоторые сельскохозяйственные культуры, а так же скот. Это были только слова, или у вас имеется что-то более весомое, как я надеюсь?

Пресветлый пригладил волосы рукой, посмотрел прямо мне в глаза и хрипло ответил:

— Второе, моя императрица.

Что ж, владетель Гранитного дворца меня не разочаровал.

— Собирайтесь и немедленно прибудьте в императорский дворец со всем имеющимся у вас по данному делу материалами, — приказала я.

И уничтожила кристалл.

Затем посмотрела на обоих… императоров.

Динар мгновенно произнес:

— Я напишу формулу.

Кесарь молча поставил на стол перед собой колбу с серым порошком. Как я понимаю, это и был порох.

Кивнув обоим, продолжила:

— Подкоп под храмом и уничтожение уже заложенного заряда. Предлагаю использовать гномов и эларов, для создания порталов.

— Ты забываешь об Эхее, нежная моя, — напомнил кесарь.

— Я договорюсь с миром, мой кесарь, — жестко ответила ему.

Араэден, внимательно глядя на меня, поинтересовался:

— Почему бы просто не использовать Эхею, для вымывания грунта и соответственно уже заложенного порошка?

Это был хороший вопрос, но:

— А почему я должна терять такой шикарный ресурс? — поинтересовалась у супруга.

И активировала следующий кристалл.

Юранкар в отличие от лорда Кеанрана время в постели не проводил, темный сидел у себя, и читал бесконечно приносимые ему доклады. Едва перед ним вспыхнуло кристаллическое пространственное окно и король преступного мира увидел меня, первое что у него вырвалось — вздох непередаваемого облегчения. Вторым, было нервное:

— У них технологии, похоже, вашего мира, моя императрица.

— Знаю, — мрачно ответила я.

Юранкар кивнул, и сообщил:

— Я вывожу своих на территории Эрадараса с помощью вашего хранителя лорда Альриса. Он сказал, что вы спите.

— Проснулась, — с улыбкой сообщила очевидное.

Юранкар улыбнулся в ответ, затем улыбка померкла, и он произнес:

— Людей будут уничтожать. Мы пытались поговорить с теми человеческими магами, которые сейчас встали на службу армии Тэнетра — двоих из наших сдали они же. Люди безрассудно готовы воевать за лучшую жизнь, не осознавая… итога борьбы.

— Не удивлена, — была вынуждена признать я. — У них впервые появился пусть призрачный, но шанс перейти из категории «второго сорта» на равное с темными положение.


— Очень призрачный шанс, — усмехнулся Юранкар, — в отличие от того, что предлагаете вы.

Это да. Вопрос лишь в том, а что я смогу предложить им сейчас.

— Какова примерная численность согнанного человеческого населения? — спросила я.

— Около полутора миллионов. Порталы работают безостановочно.

Я медленно повернулась к Кесарю. Говорить что-либо мне не требовалось, я просто вспомнила радужный путь, и задала пусть немой, но вопрос. Кесарь смотрел на меня несколько долгих секунд, затем произнес на языке древней Ирани, которого вероятно не знал даже Динар:

— В основе Радужного сияния находится свет. Свет – эль, он создан лишь для эларов.

— Мы не успеем достаточно быстро перегнать через Эхею полтора миллиона человек! — воскликнула я.

Араэден несколько долгих секунд смотрел на меня, затем улыбнулся и все на том же языке древней Ирани произнес:

— А нужно ли, моя Черная звезда?

Черная звезда! Точно. Когда в Нижний мир вторглись светлые, Сатарэн притянул Черную звезду, остатки от некогда светлого мира, и это позволило ему практически расколоться на части, создав непреодолимый водный барьер. Сейчас, учитывая территорию занятую храмом и согнанных людей, совершить обрушение берегов невозможно, это Арахандар Властитель Ночи предусмотрел. Но что если использовать притяжение Черной звезды, и обрушить на храм воды Эхеи, стирающие магию тэнетрийцев на месяц как минимум.

— Я притяну звезду, нежная моя, — сообщил кесарь.

«Я проконтролирую людей и выйду замуж» — ответила мысленно. И так же мысленно добавила: «Только ваш батюшка явно предполагал что-то подобное — отсюда и закладка пороха под дворцом».

В этот момент после нервного стука в комнату военного совета императора Эрадараса вошел лорд Кеанран.

— Работайте, — ласково приказала я мужчинам. Посмотрела на Динара, и добавила на Далларийском: — Пообещай, что хотя бы обнимешь.

И отключилась, потому что услышать ответ мне было бы больно в любом случае.

— Моя императрица, — напомнил о своем присутствии Юранкар.

— Выводите своих с территории Тэнетра, — приказала я. – И быстро.

После чего уничтожила пространственный кристалл.

Затем повернулась к миру и спросила:

— Искупаем темных?

Сатарэн ответил:

«Если сын этого мира сумеет притянуть Черную звезду».

— Он сумеет, — уверенно произнесла я. — Поверь, если кто-то и сможет — то только он.

Мир ответить не смог.

Я ощущала его даже не нервозность — горькую обреченность. Он чувствовал, что завтра польются реки крови, он чувствовал и что-то еще, чего я не могла осознать даже смутно, вглядываясь в этот огромный глаз. Если бы я могла протянуть руку и коснуться его руки – я бы сделала это, но такой возможности не было.

— Мы справимся, — тихо сказала я.

Взглянув на меня стремительно сменившимся на змеиный глазом, Сатарэн даже не сказал — он показал. Показал ту самую пещеру, в которой висел, сейчас хрипя и содрогаясь всем телом Акъяр принц Ночного ужаса, и показал причину, по которой принц пришел в неистовство — в пещере находился Арахандар Властитель Ночи. И он, многодетный отец, в настоящий момент стоял, держа ладонь на стеклянном шаре, поглощая… именно поглощая силу Акъяра. Убивая собственного сына.

Я застыла в ужасе, а мир расширил картинку, продемонстрировав две другие емкости для темных сущностей — уже пустые. И принцев Ависея и Анрахара — они оказались мертвы. Хуже чем мертвы — они сгорали, частично превратившись в угли, пока еще тлеющие, но уже абсолютно безжизненные. А рядом, у входа, стоял Элионей, с усмешкой за всем этим наблюдая.

И мир вновь стал взирающим на меня глазом.

Глазом, который собственно как и мир был в курсе, что завтра его попытаются уничтожить.

Я медленно встала, сходила за ларцом с кристаллами, достала один и, активировав, произнесла:

— Динар.

Император Прайды был несколько удивлен, открывшимся рядом с ним пространственным окном, но лорд Кеанран, состоящий в штате моих наместников, лишь коротко кивнув, произнес полагающееся при встрече:

— Сияния вам, пресветлая императрица.

— И вам света, лорд Кеанран, — вежливо ответила я.

И посмотрела на Динара. Бывший Далларийский правитель взглянул на меня серо-голубыми глазами, явно хотел сказать что-то, но вместо желаемого, произнес:

— Это не обычный порох. Его модифицировали, и подпитали магией… В основном тут ощущается магия Синего пламени, но есть и что-то еще… лорд Кеанран предполагает, что с порохом работал сам Акъяр.