Собиратель костей

– Во-первых, так оно становится менее заметным. Ну а потом, СПИД или гепатит… И даже те, кто увидит такой «сувенир», скорее всего, пройдут мимо, не рискнув снять его. Каково же имя этой женщины, Лон?

Детектив кивнул напарнику, и тот сразу же открыл блокнот на нужной странице.

– Тэмми Джин Колфакс. Чаще ее зовут Ти-Джей. Двадцать восемь лет. Работает у Моргана Стенли.

Райм обратил внимание, что у Бэнкса на пальце тоже кольцо. Видимо, какой-то талисман – возможно, еще со школьной скамьи. Хотя этот юноша слишком уж лощеный для выпускника средней школы или полицейской академии. Никакого налета армейской службы у него и близко не было. Райм не удивился бы, если бы внутреннюю сторону кольца украшала гравировка Йельского университета. И это детектив по расследованию убийств?! Куда катится наш мир?!

Молодой детектив держал чашку с кофе обеими руками и периодически вздрагивал от озноба. Едва шевельнув безымянным пальцем над панелью, Райм щелкнул одной из клавиш и выключил кондиционер. Рабочие манипуляторы кровати он предпочитал использовать для более важных дел, чем обогрев комнаты: например, включения света, управления компьютером и устройством, перелистывающим страницы. Правда, иногда, когда в комнате становилось слишком холодно, его одолевал насморк, что для инвалида настоящая пытка.

– И никаких записок насчет выкупа? – поинтересовался Райм.

– Нет.

– Тебе поручено вести это дело? – обратился он к Селитто.

– Да, под руководством Джима Поллинга. Мне бы хотелось, чтобы ты ознакомился с отчетом по месту преступления.

– Я? – снова раздался смешок хозяина. – Я уже три года не читал никаких отчетов. Чем же я смогу вам помочь?

– Ты можешь здорово выручить нас, Линк.

– А кто сейчас стоит во главе следственного управления?

– Винс Перетти.

– А, сыночек конгрессмена, – вспомнил Райм. – Ну вот пусть он и копается в этом деле.

– Мы бы все-таки предпочли тебя, – после секундного замешательства признался Лон.

– А кто это «мы»?

– Шеф и твой покорный слуга.

– Интересно, как отнесется к этому капитан Перетти, узнав, что вы выразили ему вотум недоверия? – Райм улыбнулся, как шаловливая школьница.

Селитто поднялся и принялся мерить шагами комнату, осматривая сложенные в стопки журналы и справочники: «Криминалистическое обозрение», каталог научного оборудования «Хардинг и Бойл», ежегодник криминалистических расследований Скотленд-Ярда и массу других брошюр и журналов, посвященных криминалистике.

– Вы только посмотрите, – кивнул Райм, – срок подписки на этот хлам давно закончился. Они все уже пылью покрылись.

– Да здесь все уже плесенью поросло, Линк! – не выдержал Селитто. – Почему бы тебе не собраться и не навести в этом хлеву хоть какой-нибудь порядок?

Бэнкс буквально окаменел от такого заявления, а Райм подавил приступ смеха, почувствовав, как внутри он наливается холодом и отчужденностью. Но уже через несколько секунд он взял себя в руки, и раздражение уступило место другому чувству. Теперь он откровенно развлекался. Он жалел сейчас, что жизнь сложилась так, что им с Селитто пришлось расстаться.

– Прости, но я ничем вам помочь не смогу, – пробурчал Райм.

– В понедельник открывается конференция. Мы…

– Какая конференция?

– В ООН. Приезжают главы государств и послы. Прибывает около десяти тысяч самых уважаемых людей в мире. Ты, я надеюсь, слышал, что приключилось в Лондоне два дня назад?

– А что приключилось? – язвительно повторил Райм.

– Кто-то попытался взорвать гостиницу, где поселилась делегация ЮНЕСКО. Наш мэр опасается, что такое же дерьмо может произойти и здесь, на конференции. Ему абсолютно не нужны издевательские заголовки статей в прессе.

– А вот одна маленькая проблема уже появилась, – тягуче произнес Райм, – а именно: мисс Тэмми Джин явно не наслаждается своим прибытием домой.

– Джерри, – обратился Лон к напарнику, – посвяти-ка его в подробности. Пусть у него разыграется аппетит.

К этому времени Бэнкс перестал коситься на ноги Райма и переключил свое внимание на кровать, которая действительно была достойна изучения. Особенно панель управления. Она больше напоминала пульт космического корабля и, наверное, столько же и стоила.

– Через десять часов после похищения мы обнаружили пропавшего пассажира. Им оказался некто Джон Ульбрехт. Он был ранен и заживо похоронен возле железнодорожной ветки «Амтрак», рядом с пересечением Одиннадцатой и Тридцать седьмой улиц. Мы нашли его мертвым, но можно смело утверждать, что закопан он был еще живым. – Бэнкс поднял глаза и добавил: – Пуля тридцать второго калибра, «хонда-аккорд».

Последнее замечание давало понять, что никакой экзотики в плане оружия не предвидится. «А этот Бэнкс умный парень, – решил про себя Райм. – Единственным его недостатком является молодость, да и та, возможно, со временем пройдет. А может, и нет». Линкольн Райм искренне считал, что сам он вообще никогда не был молодым.

– На пуле сохранились следы надрезов ствола?

– Шесть фасок, закрученных слева направо.

– Значит, убийца использовал кольт, – резюмировал Райм.

– Вы сказали «убийца», – заметил молодой детектив, – а почему не «убийцы»?


– Что?

– Их несколько. А если более точно, то двое. Между железной лестницей, ведущей от могилы к улице наверх, обнаружены следы двух человек, – сказал Бэнкс, показывая Линкольну диаграмму места преступления.

– На поручнях лестницы остались отпечатки пальцев?

– Нет, ее предусмотрительно протерли. Преступник все тщательно продумал. Но к могиле ведут две дорожки следов. Да оно и понятно: жертва весила более двухсот фунтов и в одиночку дотащить ее туда было бы невозможно.

– Продолжайте.

– Они доволокли его до ямы, выстрелили в него и закопали. Потом вернулись тем же путем и исчезли.

– Выстрелили уже в могиле? – уточнил Райм.

– Скорее всего. Следов крови ни на лестнице, ни на траве вокруг не обнаружено.

Райм почувствовал, как в нем начинает пробуждаться интерес, но тем не менее спросил:

– Ну а я-то зачем вам понадобился?

– Дело в том, – ухмыльнулся Селитто, обнажая свои кривые желтые зубы, – что нам оставили такие вещественные доказательства, от которых голова кругом идет. Просто какая-то тайна.

– Ну и что? – Райм прекрасно знал: что бы ни обнаруживалось на месте преступления, это далеко не всегда сразу же помогало в его раскрытии.

– Да нет, тут действительно какая-то дикость. Вот взгляни, о чем пишут в рапорте. Пожалуйста, я прошу тебя. Я кладу его сюда. Как действует твой пюпитр? – Селитто наблюдал за тем, как Том ловко вставил листы в автоматический переворачиватель страниц.

– Но у меня совершенно нет времени, Лон, – пытался протестовать Райм.

– Что и говорить, хитроумное приспособление, – восхищенно заметил Бэнкс, рассматривая раму, в которую были зажаты листы рапорта.

Райм не ответил, внимательно читая первую страницу. Затем он чуть шевельнул безымянным пальцем, и изогнутая обрезиненная штанга перевернула лист.

«Да, вот это действительно странно», – подумал Райм, пробегая глазами текст.

– Кто осматривал место преступления?

– Сам Перетти. Когда он узнал, что жертвой оказался один из пассажиров такси, о котором сообщили в полицию, он явился для осмотра места собственной персоной.

Райм продолжал читать. Обычно невыразительные слова полицейского документа внезапно пробудили в нем живейший интерес. В это время внизу, у входной двери, раздался звонок, и сердце Райма тревожно забилось. Линкольн одарил Тома ледяным взглядом, и тот понял, что аудиенция закончена. Не говоря ни слова, помощник Райма кивнул и направился на первый этаж.

В ту же секунду все мысли о вещественных доказательствах, преступниках-таксистах и похищенных банкирах улетучились из головы Линкольна.

– Доктор Бергер, – объявил Том по селектору.

Наконец! Как долго пришлось его ждать.

– Извини, Лон, мне было очень приятно встретиться с тобой, но сейчас вам пора уходить. – Он улыбнулся и добавил: – А дело-то действительно выходит интересное.

После некоторого колебания Селитто поднялся и спросил:

– Но ты дочитаешь до конца? Поделишься с нами своими соображениями?

– Обязательно, – кивнул Райм, откидываясь на подушку.

Инвалиды, подобно Линкольну сохранившие способность двигать головой и плечами, могут привести в действие с десяток различных рычагов управления. Но Райм дорожил оставшимися в его распоряжении чувственными ощущениями, поэтому разнообразные функции двухсотдолларовой подушки его не интересовали. Он предпочитал ее просто как удобное изголовье. Посетители здорово утомили его. Еще только полдень, а ему уже хочется спать, и мышцы шеи настоятельно требуют отдыха.

Когда Селитто и Бэнкс оказались в дверях, Линкольн неожиданно произнес:

– Подожди, Лон.

Детектив замер на месте.

– Вот что ты должен запомнить. Вы нашли только половину места преступления. А вторая половина не менее важна. Это его дом. Искать преступника надо там. Но в этом и будет заключаться вся сложность.

– Почему ты решил, что есть еще одно место преступления?

– Потому что убийца стрелял не на могиле. У него для этого было другое место – там сейчас находится похищенная женщина. Его логово находится либо где-то под землей, либо в заброшенной и малопосещаемой части города. А может, и то и другое вместе… Потому, Бэнкс, – заявил Райм, предвосхищая вопрос молодого следователя, – что он не стал бы сильно рисковать: и стрелять, и держать заложницу. Из этого следует, что его убежище достаточно надежно.

– А может быть, он использовал глушитель?

– На пуле нет ни следов резинового уплотнения, ни хлопчатобумажных волокон поглотителя, – отрезал Райм.

– Но как он мог стрелять где-то в другом месте, кроме как у могилы? – изумился Бэнкс. – Ведь по пути к ней должны были остаться следы крови.

– Я полагаю, что выстрел пришелся в лицо, – заявил Линкольн.