Сюрприз для отца-одиночки

— Или ты просто боишься уколов.

— Может, и так, — говорю я. — Но я уже взрослый, так что решение остается за мной.

— Так нечестно!

— Может ты проголодалась? — спрашиваю я.

— Нет.

— Очень жаль, — говорю я. — Потому что ты будешь есть, хочешь ты этого или нет.

Она хнычет по этому поводу, но я заставляю ее съесть кусочек тоста с маслом, и она выпивает полстакана апельсинового сока.

Сам же я едва могу столько съесть. У меня аппетита еще меньше, чем у нее. Я жую и жую тост — который даже не жуется — и чувствую тошноту, когда думаю о том, чтобы откусить еще кусочек.

— Ты же сказал, что мне надо поесть, — говорит Эмили. — Значит, и тебе тоже.

Я вздыхаю и заставляю себя откусить еще кусочек.

— Думаю, что ты больнее меня, так что, возможно, это мне стоит позаботиться о тебе.

Я смеюсь, но смех превращается в мучительный, словно раздирающий горло, кашель.

— Возможно, — хриплю я.

К сожалению, сегодня мне нужно работать. В последние несколько дней я... отвлекался. Слишком много крайних сроков давят на меня, и слишком много клиентов, которые будут чувствовать себя заброшенными, если я просто заберусь обратно в постель и возьму больничный.

Кроме того, Эмили может быть и не так больна, как я, но она все еще не выздоровела. Мне все еще нужно заботиться о ней.

Я иду в ванную и роюсь в аптечке в поисках лекарства от простуды. Я вытаскиваю его и ставлю на стол. Эмили тут же начинает хныкать.

— От «Найквила» такое ощущение, словно наелся перьев. Тем более название такое, словно там и правда перья или иголки дикобразов. (прим. пер.: Nyquil и Dayquil — названия ночного и дневного препаратов от простуды; Quill — птичье перо; ствол пера; игла дикобраза).

Перо. Это было одно из ее вокаб-слов на прошлой неделе.

— Это «Дайквил», — говорю я.

— В нем все еще есть перья! — возмущенно кричит она.

Боже, какое ужасное название для медицины.

— Смотри, — говорю я. — Я собираюсь его выпить. Ничего страшного в этом нет.

Я откупориваю колпачок и наливаю себе дозу, которая рекомендуется для взрослых. Я выпиваю залпом и заставляю себя улыбнуться. Я чувствую липкое сиропообразное лекарство на своих губах. Наверное, от этого мои зубы стали оранжевыми.

— Он вкуснее, чем «Найквил»? — с подозрением спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

— Это лекарство, Эмили, оно не должно быть вкусным. Ты терпишь плохой вкус в течение нескольких секунд, а взамен в течение нескольких часов ты будешь чувствовать себя намного лучше. Для меня это вполне оправдано.

— Не для меня, — говорит она.

— Я решил за тебя, — говорю я, наливая ей детскую дозу. — Так что тебе не нужно принимать решение. Пей.

— Неееет! — ноет она.

Раздается звонок в дверь.

Дерьмо. Наоми. Она сказала, что будет присматривать за Эмили, пока я работаю. Судя по тому, как быстро я заболел, она наверняка подхватит болезнь — если уже не подхватила.

Прежде чем открыть дверь, у меня начинается приступ кашля, и я надеюсь, что смогу поговорить с ней, пока не начнется следующий. Я приоткрываю дверь ровно настолько, чтобы видеть ее.

— Привет, — говорю я через щель.

— Ты не собираешься впустить меня? — спрашивает она. Она выглядит яркой и красивой, как гребаный солнечный луч. И ни намека на то, что она больна. Мне бы хотелось, чтобы так оно и оставалось.

— Я заболел тем же, что и Эмили, — говорю я, стараясь держать свой голос под контролем, чтобы не кашлять. — Так что тебе наверняка не захочется...

Она толкает дверь, отпихивая меня назад и проскальзывает внутрь мимо меня.

— Наоми, — начинаю я, но она обрывает меня.


— Я переболела еще месяц назад, — говорит она. — У меня иммунитет.

— Ты не знаешь наверняка...

— Тео, я же сказала, что помогу тебе сегодня. Так что ты можешь немного отдохнуть пока я присматриваю за Эмили, или...

— Мне надо поработать, — вздыхаю я. — Я пойду работать в свой кабинет. Ты можешь держаться подальше, чтобы свести к минимуму риск заболеть.

— Просто расслабься, — говорит Наоми. — Я здесь, и я не собираюсь болеть. Я бы уже заболела, если бы собиралась.

Она бросает на меня быстрый взгляд. Я кончил прямо на нее два дня назад. Мы все время прикасались друг к другу. Да, она определенно права.

— Наоми, — улыбается Эмили.

Я смотрю на стол и вижу, что лекарство все еще нетронуто.

— Выпей, — рявкаю я, указывая пальцем.

Я уже чувствую, что лекарство начало работать. Оно подавляет мой кашель и снимает остроту симптомов. У меня все еще кружится голова, но, по крайней мере, горло теперь может отдохнуть.

Эмили надувает губы, но потом смотрит на Наоми. Она хватает мерную чашечку с сиропом и залпом выпивает. Ее лицо морщится от дурного вкуса, но она не жалуется.

— Она хочет казаться более взрослой для тебя, — шепчу я Наоми. — Уже лучше? — спрашиваю я Эмили.

Она пожимает плечами:

— Наверное. Можно мне теперь поиграть с Наоми?

— Ты же слышала, что сказал доктор, — говорит Наоми. — Ты должна отдыхать.

— Тогда может ты почитаешь мне сказку, пока я буду отдыхать?

— Конечно, — соглашается Наоми.

Я открываю ноутбук и принимаюсь за работу. Лекарство помогает мне войти в какой-то ошеломляющий транс. Мой мозг действует как тупой компьютер, просто выполняя минимальное количество работы, которое мне нужно сделать, прежде чем я просто позволю себе отключиться. Я отвечаю на срочные письма и обновляю столько портфолио, сколько могу.

Я делаю несколько звонков — только те, которые абсолютно критичны.

— Ты говоришь как дерьмо, Тео, — говорит один из моих клиентов.

— Видел бы ты, как я выгляжу, — говорю я, смеясь тихим хрипом.

— Ну, — усмехается он. — Спасибо, что позвонил мне, пока болеешь.

— Нет проблем, — киваю я и вешаю трубку.

Как только я вешаю трубку, то чувствую, что жизнь почти вытекает из меня. Я направляюсь к лестнице, но у меня кружится голова и я падаю на диван. Я немного отдохну здесь — соберусь с силами — пока не буду готов подняться наверх.



Глава 16

НАОМИ



Мне требуется почти два часа, чтобы уложить Эмили спать. Я решаю прочитать диалоги некоторых персонажей смешными голосами, и Эмили продолжает умолять меня переделать строки диалога.

Наконец она выдыхается, и веки ее медленно слипаются, как два больших корабля в море, медленно плывущих навстречу друг другу.

У нее приоткрывается рот, и она начинает пускать слюни во сне.

Я закрываю книгу и смотрю на часы. Вообще-то у меня сегодня нет клиентов. В основном я старалась держать свое расписание свободным, чтобы я могла поработать над самим SPA.

Я тихонько выхожу из комнаты Эмили, чтобы пойти проверить как там Тео. Когда я спускаюсь вниз, то вижу его лежащим на диване. Его правая рука свисает с дивана и почти касается пола. Если бы он не дышал отчетливо и не хрипел, я бы подумал, что он мертв.

Я придвигаюсь к нему поближе. На нем пижамные штаны и обтягивающая майка. Его тело сотрясает дрожь. Почему мужчины всегда отказываются заботиться о себе? Они становятся самоуверенными и гордыми, только чтобы сделать себе хуже. Если бы Тео просто отдохнул перед работой, он мог бы проснуться и сделать еще больше. Теперь он вырубился на диване и замерзает до смерти.

Я оглядываюсь и нахожу аккуратно сложенное одеяло возле камина. Я разворачиваю его и набрасываю на Тео. Осторожно беру его болтающуюся руку и возвращая на диван. Я подтыкаю края одеяла и крепко обнимаю его, отчего он издает хриплое бормотание.

Теперь, когда и Эмили, и Тео оба спят, я открываю холодильник и смотрю, есть ли у него что-нибудь...

— Отлично, — шепчу я, найдя в холодильнике несколько куриных бедер с косточками.

Я нарезаю морковь и другие овощи и ставлю кастрюлю на плиту. Я всегда говорю, что куриный суп — это как массаж для внутренних органов.