Сеятели ветра

Гарольд, кстати, еще недели две потом надо мной подтрунивал, то и дело ехидно сообщая, что упустил я свое счастье, а также шанс войти с ним, Монброном, в родство. Я испытывал дикий соблазн рассказать ему о том, что в определенном смысле мы с ним все же породнились, но не стал этого делать. Кто знает, что ему в голову взбредет, узнай он о том, что я с его сестрой переспать успел? Может, только рассмеется, а, может, и за оружие схватится. Дружба дружбой, но честь семьи все-таки штука такая, серьезная.

Потому и отделывался шутками, сводящимися к тому, что у него еще пара-тройка сестер осталась, так что не совсем бита моя карта.

— Да при чем тут эти тряпки? — поморщилась Аманда, при этом встав и огладив руками свои бедра, а после критично глянув на свой изрядно потрепанный дорожный костюм. — Я про другое. Представляешь, какое количество пустых речей нам предстоит выслушать? А сколько раз нас всех попробуют унизить? И при этом не будет возможности ответить ни одному из тех, кто будет смеяться прямо нам в лицо.

— С чего ты взяла? — Луиза повернулась спиной к окну и оперлась о подоконник. — Не думаю, что до нас вообще кому-то будет дело. Когда ко двору твоего папеньки прибывали дальние родственники из провинции, много им внимания уделяли? Нет. Их просто сажали за дальние столы в обеденной зале и предоставляли самим себе. С нами будет ровно то же самое.

— А с наставником? — живо возразила ей Грейси. — Его тоже усадят за дальний стол? Я сомневаюсь. Его соученик стал архимагом и главой конклава, если ты забыла. И ты считаешь, что Ворону этим глаза колоть не будет каждый встречный-поперечный?

— Возможно, — признала Луиза. — Но при чем тут мы?

— Оскорбляя его, они оскорбят и нас, — негромко, но очень твердо произнесла Аманда. — Не знаю, как вы, а я себя от него давно не отделяю.

Удивила. Правда — удивила. Я, если честно, ситуацию под данным углом и не рассматривал даже. У меня своих причин для печали было предостаточно.

— Полагаю, что мастер сам разберется с теми, кто попробует его задеть, — подал голос Эль Гракх. — Без нашей помощи. А если будет надо, он даст нам понять, кого на куски рвать нужно.

— И будешь рвать, если скажет? — немного иронично осведомилась у него Аманда.

— Буду, — как-то очень буднично ответил ей пантариец. — А ты разве нет?

— Вот вас занесло, а? — хмыкнул Монброн. — Еще не приехали никуда, а вы уже невесть чего себе напридумывали. Думаю, все будет обстоять немного проще. Обычная церемония, после нее званый обед, на который, к слову, нас вообще, скорее всего, не позовут, потому что мы всего лишь подмастерья. И еще — я согласен с Эль Гракхом. Ворон всегда знает, что, когда, как и где говорить. А наше дело — стоять за его спиной, молчать и улыбаться. Что бы ни происходило. Это лучшая помощь из тех, которую мы ему можем оказать.

И он оказался прав. Все то же самое сказал нам и наставник на следующий день, в тот самый момент, когда из-за пелены так и не закончившегося дождя перед нами появились стены, окружающие городок Руасси.

— Никуда не лезете, — вещал мастер, стирая с лица воду. — Языки держите на привязи, пусть вас лучше идиотами считают, которые двух слов связать не могут. Ни с кем ссоры не ищете. Фон Рут, ты меня слышишь? Не надо никого убивать, понятно?

— Понятно, — вздохнул я. — Наставник, тогда правда все случайно получилось. Не хотел я толстяка на тот свет отправлять.

— Главное, чтобы тут такой случайности не вышло. — Ворон дернул узду. — Некоторым только повод дай скандал устроить и церемонию сорвать. На подобные мероприятия многие прибывают с разными целями. А виноват будет тот, кто сдуру подставится под удар. Про Орден Истины и говорить нечего, им все мы как кость в горле. А без него там не обойдется. Наверняка своих наблюдателей прислали уже.

— А чем ему-то конклавы не угодили? — поинтересовалась любознательная Магдалена. — Ведь так за магами наблюдать удобнее. Ну когда они все в одном месте находятся.

— Удобнее, — подтвердил Ворон. — Но при этом одиночек легче перебить, если вдруг до такого предела ситуация дойдет. А вот когда маги вместе, то они и сдачи дать смогут. Да еще как! Тьфу ты! Ле Февр, ты нашла лучшее время и место для обсуждения подобных вопросов! Распустил я вас, ох распустил! Вернемся в замок — всех на хлеб и воду посажу.

— Нам и так на них сидеть к весне, — заметила Аманда. — Когда продукты совсем кончатся. И деньги тоже. Опять, небось, нас по селениям отправите бродить в поисках пропитания.

— Да уж лучше по селениям бродить, чем твою стряпню есть, — справедливо заявила Луиза. — Я как ее вспомню, так у меня снова к горлу ком подходит и в животе булькает.

Ворон глянул на серые небеса, как бы ища поддержки у кого-то там, сверху, но ее не получил и, пришпорив лошадь, направился к городским воротам, у которых отирались несколько стражников.

— Куда? — преградил нам путь один из них, отчаянно усатый, и, судя по золотому галуну на плече, старший над остальными. — Поворачивай давай, закрыт город!

— В смысле — «закрыт»? — поразился Гарольд, осаживая своего коня рядом с ним. — Ты что, ополоумел? Мы не селяне с телегами, если ты не видишь!

— Да как такое вообще быть может? — поддержала его Луиза.

— Вот так — закрыт, — и не подумал пугаться стражник. — На три дня, начиная с сегодняшнего. Сами о таком до того не слыхивали, но бургомистр распорядился, а наше дело выполнять его приказы.

— Все маги проклятущие, — добавил один из его подчиненных. — Устроили тут свои… Как их… Церемонии. А люду простому теперь ни туда, ни оттуда. И благородным, вроде вас, тоже. Так что давайте вон по той дороге, в объезд. До Леверо сегодня вы не доберетесь, но на подъездах к нему постоялых дворов много будет, так что без крова не останетесь.

— Широко Гай шагает, — фыркнул Ворон. — Как бы при такой ходьбе ему портки не порвать. Эй, страж, открывай ворота. Мы тоже из проклятущих. Вот грамота. Читать-то умеешь?

— Эва как. — Обладатель золотого галуна глянул на печать, стоящую на свитке, которые ему протянул наставник, и забавно пошевелил усами. — И вправду — маги. Извиняйте, месьоры, Трик не со зла про вас худо сказал. Просто из-за вашего брата вся жизнь в городе кувырком пошла. У бургомистра свой интерес в этом есть, а нам сплошные неудобства выходят, так что не держите обиды. Да и то — с этой стороны мы и не ждали никого. Все ваши через противоположные ворота прибывают, из Центральных Королевств. А там, откуда вы пожаловали, кроме лесов, болот да нищих герцогств нет ничего. Был город Шлейцер, да и тот, говорят, разрушили по зиме, когда нордлигов изничтожали. Ваши же и разрушили.

— Не без того, — признал Ворон. — Но Руасси мы крушить не собираемся, не бойся. Я вон своим воспитанникам даже в трактирах велел не драться.

— Трактиры-то ладно, — усатый чуть понизил голос, а наш наставник немного наклонился к нему. — Третьего дня Орден Истины пожаловал, да причем в таком количестве, которого у нас тут никогда не видели. Одних отцов-наставителей аж пятеро! Да клериков десяток, не меньше. Они вашего брата сильно не любят.

— И правильно, — вроде бы в сторонку, но достаточно громко произнес Трик.

— Братья-экзекуторы при них были? — с живым интересом спросил у него Ворон.

— Нет вроде, — помотал головой усач.

— Ну тогда не страшно, — весело произнес наставник. — Монброн, дай служаке денежку, пусть он выпьет за наше здоровье.

— Это уж не сомневайтесь, — заверил нас усач, ловко поймав серебряную монету. — С нашим удовольствием! Да, господа магики, вам лучше всего на постой устраиваться в «Клубке и спицах», там клопов нет и кухня хорошая! Передайте Адели, тамошней хозяйке, привет от дядюшки Тило, она вам скидку устроит! От ворот прямо, до главной площади, а там левее примите.

Городок был невелик, потому особо долго «Клубок и спицы» искать не пришлось. Вот только селиться в нем мне расхотелось почти сразу же, как только мы вошли внутрь, отряхивая на ходу плащи.

Первой, кого я увидел там, была Виталия, та самая магесса, что в свое время меня перепугала до ужаса, лишив зрения. Она, похоже, тоже только что прибыла, поскольку руководила парой дюжих носильщиков, таскавших наверх тяжеленные сундуки, в которых, надо полагать, были ее наряды. Ну или какой другой багаж.


— Аккуратней, — строго приказывала она им. — Если хоть что-то внутри разобьется или попортится, превращу обоих в жаб. Мерзких, пучеглазых и вонючих. До конца дней своих мухами питаться будете!

— Не сомневайтесь, ваше магичество, — кряхтели носильщики. — Мы аккуратненько.

Ворон тоже заметил свою бывшую соученицу, но по его лицу было непонятно, рад он этому или нет. Как, впрочем, и по голосу.

— Вит, душа моя. — Наставник снял плащ и не глядя протянул его мне. — Ты, как всегда, возишь с собой весь дом, на всякий случай, по принципу: «А вдруг понадобится»? Приятно, что есть в мире нечто неизменное.

— Герхард! — Виталия резко повернулась к нашему мастеру и раскинула руки в стороны, словно готовясь его обнять. — И ты здесь? А мы с Эви гадали — прибудешь ты на торжества Гая или нет? Я сразу сказала, что непременно, а малышка Эвангелин вовсю убеждала меня в том, что это вряд ли входит в твои планы. Вы ведь тогда, в Гленлиге, с Гаем расстались далеко не друзьями. Как ты тогда сказал? «Если когда-нибудь ты станешь архимагом, я откажусь от посоха и отправлюсь в пустыню на постоянное проживание, чтобы не видеть то, что ты сделаешь с этим миром».

— Гленлиг, — проворчал наставник. — Когда это было? И потом — откажись я от приглашения, сразу бы начались такие пересуды, что… Ну ты понимаешь? Мне-то на них плевать, но я теперь не один. У меня вон спиногрызов полный мешок, им еще жить. А Гай — он не простит.

— Вижу-вижу. — Виталия пробежалась взглядам по нам, столпившимся за спиной Ворона. — Всё такие же молодые, нахальные, симпатичные. Прямо как мы когда-то.

— Ну ты и сейчас хороша собой невероятно, — дипломатично заметил тот. — Совершенно не изменилась со времен нашего ученичества.

И ведь не врал. Виталия на самом деле была очень и очень красивой женщиной. Черноволосая, с тонкой талией и высокой грудью, она притягивала мужские взгляды. Носильщики — и те то и дело оборачивались, таращась на ее аппетитный зад.

Единственным исключением был я. Меня ее красота не радовала, а страшила. Помню я нашу безумную скачку в постели, и тот момент, когда меня поглотила бесконечная темнота. Брррр… Вот, опять мороз по коже пробежал.

— Месьор, а с номерами у нас плохо, — помахала Ворону рукой миловидная дама в чепчике, как видно — хозяйка гостиницы. — Почти все занято. Осталось только два, оба маленькие и под крышей.

— Мистресс Адель, привет вам от дядюшки Тило, — немедленно выдал свою самую обаятельную улыбку Монброн. — Он заверил нас, что ваш странноприимный дом — самый лучший в Руасси. И что его хозяйка, то есть вы, всегда найдет способ пристроить уставших путешественников.

— Так-то оно так, — расплылась в улыбке хозяйка гостиницы. — Не соврал дядюшка. Но правда — только два номера осталось. Есть еще один, пока свободный, но я обещала некоему достойному господину оставить его за ним. Правда, этот господин должен был занять номер еще вчера, но так до сих пор и не пришел…

— Значит, ваша совесть будет чиста, если вы отдадите данный номер нам. — О дерево стойки цокнули несколько золотых. — А если опоздавший господин надумает возмущаться, попросите слуг кликнуть меня, я все ему объясню. Или кого-то из моих друзей, они тоже смогут это сделать. Но только не нашего наставника, его не следует беспокоить, ибо он чаще всего находится в размышлениях о судьбах мира.

— С бутылкой вина в обнимку, — хихикнула Виталия. — Точнее — с парочкой. А в целом, Герхард, я впечатлена. Нет, еще во время войны я обратила внимание на то, что ученики не желают тебе смерти, что было бы вполне естественно, учитывая твой характер, а сейчас и вовсе практически восхищена. И еще — если вдруг с расселением все же возникнут проблемы, а номера окажутся совсем маленькие, пару твоих питомцев на ночь я смогу определить к себе. У меня просторные апартаменты.

— Лучшие в моей гостинице, — вставила слово Адель.

— Да-да, — величественно кивнула Виталия и показала на Гарольда. — Например, вот этого, и еще… Вот этого.

Ее пальчик с острым ноготком указал на меня. Мало того — она мне еще и подмигнула.

Не-не-не! Я лучше на улице в луже спать улягусь, чем с ней в одном помещении!

— Думаю, мы как-нибудь разместимся, — заверил магессу Ворон. — Они у меня ребята неприхотливые. Сбил я с них родовую спесь.

— Как с тебя когда-то ее наш мастер сбивал? — серебристо расхохоталась Виталия. — Ой, если бы вы видели, птенчики, каким он был в самом начале учебы! Камзол, расшитый золотом, пальцы в перстнях, на груди цепь с алмазной подвеской, рукоять шпаги с рубиновыми вставками, седло лошади отделано серебром! Как же — все-таки принц крови, второй сын короля….

— Не надо, — негромко, но очень жестко практически приказал ей Ворон. — Вит, не надо. Наше прошлое — это наше прошлое. Им эти знания ни к чему.

Но слово уже было сказано, мы его услышали и потому сейчас обменивались горящими взглядами.

Так наш наставник был наследным принцем? Да еще и вторым в роду, то есть, по сути, прямым претендентом на престол? В королевских семьях и третий сын запросто мог на трон вскарабкаться, при достаточной сноровке, знании ядов и отсутствии принципов, а уж о втором и говорить нечего. Достаточно того же Айгона вспомнить. А уж чего-чего, а сноровки у нашего наставника хватало, и здорового цинизма тоже.

— Что уши развесили? — рявкнул на нас Ворон. — Монброн, Эль Гракх, позаботьтесь о лошадях. Фон Рут, седельные сумки на себя — и в номер их тащи. В тот, который под крышей.

— А нам рядом с ними селиться? — уточнила Аманда — Или в тот номер, что Монброн выпросил у почтеннейшей хозяйки?

— В том номере я сам жить стану, — проворчал наставник. — Нечего вас баловать.

Как мне показалось, он был не очень доволен тем, что Виталия ударилась в воспоминания при нас. Причем магесса это тоже поняла и, несомненно, получала от происходящего удовольствие.

— Терпите, птенчики — прощебетала она, подходя к нам. — Таков уж Герхард, доброго слова от него не дождешься. Он привык гнуть этот мир под себя, забывая о том, что миру на его потуги наплевать. Ох, малышка, как с тобой жизнь сурово обошлась!

Виталия остановилась около Луизы и всмотрелась в ее лицо. После, даже не спрашивая у девушки разрешения, она прошлась своими тонкими пальцами по шраму, который оставил на щеке нашей соученицы клинок одного из воинов Ордена Истины.

— Герхард, что же так грубо сработал? — спросила она у наставника, не обращая внимания на то, что де ла Мале покраснела, и начала зло посверкивать своим единственным глазом. — Девочке еще жить и жить.

— Наставник тут ни при чем, — даже не дала что-то сказать Ворону Луиза. — Он в это время находился далеко от меня. А когда мы встретились, было уже поздно. И все равно, если бы не он, то сейчас бы у меня на пол-лица рубец имелся.

— Н-да — Виталия показала на повязку, посверкивающую драгоценными камнями. — С глазом тоже ничего поделать было нельзя?

— Он вытек, — равнодушно ответила де ла Мале. — Совсем. Сабельный удар.

— Интересная у вас жизнь. — Виталия тем временем приблизилась ко мне. — Разнообразная. Правда, мальчик мой?

И она потрепала меня по щеке, а после, чуть склонившись, прикоснулась к ней губами.

Терпкий запах ее духов окутал меня, на секунду стало трудно дышать, а мысли спутались, как веревки на палубе корабля во время шторма.

— Виталия! — колоколом прозвучал требовательный голос наставника, морок, в который я погрузился, развеялся как дым. — Оставь моих учеников в покое, хорошо?